Светлейший князь (СИ) - Злотников Роман Валерьевич - Страница 6

[5] Хрустальный дворец — выставочный павильон, построенный в лондонском Гайд-парке к Первой Всемирной выставке 1851 года. Представлял из себя конструкцию из деревянных рам, листового стекла, железных балок и чугунных опорных стоек. Общие размеры и объёмы выставочного пространства составляли 90 000 квадратных метров, длиной 564 м, шириной 124 м и высотой 33 м.

Глава 2

— И за давлением следи!

— Угу…

— Чего угу, чего угу — манометр токмо вчерась поменяли. Весь вечер настраивали! Так что ты его временами ногтем по стеклу постукивай — стрелка залипнуть может.

— Угу…

— Вот опять твоё угу — ты слушай чего тебе говорят! Угукает мне тут сидит…

— Апанасий Никодимыч — да помню я всё! Не первый раз чай. И, даже, не десятый… сколько гоняли — да даже мы весь этот маршрут уже дважды прошли!

— Так то на прежней модели было,- сердито отозвался пожилой мастеровой в новеньком щегольском комбинезоне с эмблемой Южных заводов.

— А на этой тоже до Великого Новгорода и обратно скатались.

— То-то и оно, что скатались,- передразнил его Апанасий Никодимыч,- а нынче — гонка! Понимать надо!

— Да понимаю я!

В этот момент послышался рёв сирены, а сразу вслед за этим распорядитель в ярко-жёлтой накидке проорал в медный рупор:

— Обслуживающему персоналу покинуть зону старта!

Пожилой мастеровой насупился и, чуть развернувшись, съехал на землю по тонкой обшивке кабины весьма примечательного аппарата. Намётанный глаз мог углядеть в нём черты локомобилей, таскавших грузы на заводах и рудниках, но именно что черты — размеры и форму котла, рисунок протекторов шин, массивную двухлонжеронную раму. Всё остальное отличалось от слова совсем. Конструкция, представшая перед глазами, больше всего напоминала этакий стимпанковский вариант гоночной машины — низкий силуэт, сильно загнутые назад дымовые трубы, не то чтобы обтекаемый, скорее просто заглаженный корпус, заваленное назад лобовое стекло. Крупные ацетиленовые фары над гнутыми крыльями… этот аппарат точно не был предназначен для того чтобы таскать грузы. Скорее, всё в нём кричало о скорости.

Утвердившись на ногах, мастеровой погрозил кулаком механику-водителю и, пробурчав:

— Смотри у меня,- грузной трусцой побежал в тыл куцей колонне… м-м-м… транспортных средств. Потому что назвать собранные здесь конструкции как-то иначе было затруднительно…

Сегодня, первого июня одна тысяча восемьсот пятидесятого года, в полдень, Император Российской империи Николай I должен был дать старт первой в мире гонки «механических экипажей». Стартовать экипажи должны были с Дворцовой площади в присутствии множества гостей, ради чего на оной возвели большую трибуну, на которой должны были разместиться самые почётные гости. Чуть менее, но всё ещё почётные — заполняли остальную часть площади. Ну а публика попроще столпилась вдоль всего Невского проспекта и набережной Лиговского канала, которая далее переходила в Московский тракт.

Эта гонка проводилась в рамках Первой Всемирной выставки науки, промышленности, искусства и торговли и была одним из ключевых, или, как это сформулировал князь Николаев-Уэлсли, который и был основным организатором гонки, «ударных» мероприятий Выставочной программы, призванных показать всему миру высочайший уровень развития Российской империи и навсегда развеять миф о России как об отсталой и дремучей стране.

Этот миф и так уже держался на последнем издыхании, поскольку успехи России в железнодорожном строительстве, международной торговле и промышленном развитии были неоспоримы и очевидны для любого непредвзятого наблюдателя… Да вот только где их непредвзятых возьмёшь-то?

Любому человеку свойственно гордиться собственными достижениями, зачастую возвеличивая их на фоне достижений других людей. Именно на этом факторе, например, основано соперничество подростковых банд. Все эти махачи двор на двор, улица на улицу, район на район — они как раз оттуда. А во взрослой жизни наиболее ярко это проявляется в среде фанатов: «Что за мусорная яма это общество 'Динамо», ну а яма рядом с ней — это общество «Коней». Выше гордо реет флаг — это общество «Спартак»… И это работает не только для двора, улицы, города, но и для народа и государства. Так что любые оценки «чужих» всегда будут предвзяты… И особенно это наглядно, если эти «чужие» — недавние новички. Ведь Россия вернулась на европейскую арену большой политики совсем недавно — чуть более полутора сотен лет назад. В то время как сами европейцы непрерывно бурлили в этом вареве ещё со времён Карла Великого — то есть более тысячи лет! Да и полтораста лет назад Европа всего лишь начала приглядываться к новичку, а воспринимать его не столько даже равным, а хотя бы заслуживающим внимания начала только около сотни лет назад — где-то со времён Екатерины Великой.

И, пожалуй, только лишь после разгрома Наполеона Бонапарта и взятия Парижа русских начали принимать всерьёз. Ну а последние успехи в области строительства железных дорог и развития промышленность породили уже настоящую ревность. И сильные опасения. Именно этим в первую очередь и был вызвана неприязнь со стороны главных акторов европейской политики — Англии и Франции. Третий из основных игроков — Австрия… то есть, нынче Австро-Полония, который, теоретически, мог бы выступить на стороне России, поскольку, вроде как, имел с ней достаточно продолжительную историю союзничества против Османской империи, в настоящий момент сильно ослабел. Пока что не так, как ещё один из прошлых гегемонов — Испания, но по сравнению с теми временами, когда он выступал равным конкурентом той же Франции, весьма значительно… Впрочем, совершенно не факт, что, останься австрийцы в силе, они бы выступили на стороне России. Против этого было много факторов, главным из которых было то, что существенную часть населения Австро-Полонии составляли славяне. И если польские элиты явно были в основной своей массе настроены антироссийски, что, кстати, так же не могло не оказывать влияния на отношение к России всего государства в целом, то вот про всех остальных этого сказать было нельзя. Идеи панславизма охватили огромное число славян грозя «лоскутной империи» скорыми новыми потрясениями, и сильная Россия, совершенно точно, являлась мощным катализатором этих потрясений. Так что Австро-Полония, просто из чувства самосохранения, должна была проводить политику, направленную на ослабление Российской империи.

— Минутная готовность!

По брусчатке Дворцовой площади застучали каблучки. Из-под трибуны выбежали юные воспитанницы Смольного института в обтягивающих стройные фигурки «аврорианских» платьях, сшитых специально к этому дню, и замерли, встав у левого переднего колеса каждой «механической повозки».

— 10… 9… 8… 7… 6…-громко начал отсчитывать последние секунды распорядитель. Стоящий на трибуне Николай приподнял большой «стартовый флаг» в крупную черно-белую клетку. И тут же его движение повторили девушки-смолянки, в руках которых так же были чёрно-белые флажки, но гораздо меньших размеров чем у государя. На площади заполыхали вспышки магния от многочисленных фотографических аппаратов, которые должны были сохранить этот момент для истории.

— У вас там тоже девушки на гонках старт дают?- наклонившись к уху Даниила тихо поинтересовался Николай — обычно он был полностью в курсе всех затей своего друга, но подготовка этой выставки и начавшиеся с её стартом почти непрерывные переговоры с множеством прибывших и продолжающих прибывать делегаций на этот раз полностью заняли всё его время, до сегодняшнего дня не дав ему возможность вникнуть в подробности организации данного мероприятия. Нет, в общих чертах он про неё знал — программу выставки-то утверждали всем Госсоветом… но именно что только в общих. И сейчас вот решил, походя, немного наверстать упущенное. Ну-ну…

— Ну а откуда бы я эту идею взял?- усмехнулся Даниил, припомнив фотографии девушек «Формулы-1» или тех же «24 часа Ле Мана»,- только у нас они делают это в трусиках, из которых ягодицы наружу торчат, и лифчиках из двух маленьких треугольничков даже не полностью закрывающих сиськи и пары верёвочек.