Патриот. Смута. Том 13 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 17

Я смотрел на приближающегося и что-то говорившего противника, оценивал. Двигался шляхтич хорошо. Ран он практически не имел, видимо доспех сдержал почти все, хотя и пострадал. Чуть припадает на левую ногу, но это ерунда.

А что у меня? Правое плечо отдавалось болью при движениях. Поглядим, но возможно, придется биться левой. Ноги вроде целы. Маневр есть и это главное в фехтовании. Значит весь упор на подвижность. Бок да, саднит, но терпимо. Чай не девка, не развалюсь, не разревусь.

Плюс, у него доспех прочнее моего. А мой подвижнее и легче. Головы открыты. Значит проще целиться туда. Или кисти — они всегда легкая добыча для клинка.

Сабли примерно одинаковые. Так что лучше бы мне под прямой рубящий удар не попадаться.

Дистанция сокращалась, Жолкевский продолжал что-то бубнить, но я все больше понимал — отвлекает.

Он атаковал.

Резко затянулся, сократил дистанцию двумя подшагами и нанес удар в правую щеку. Сверху, мощный, секущий. Решил одним им завершить дело. Хрена! Нас так просто не возьмешь. Принял прямой удар, отвел, но плечо отдалось острой болью. Черт. Вот этого — то я и опасался.

Резко перехватил саблю в левую. Ею я владел ощутимо хуже, но для противника бой с человеком, у которого оружие в неведущей руке, тоже сюрприз. Или… Жолкевский усмехнулся, отступил на миг, вновь атаковал.

В это время умение биться обеими руками против любого противника, залог выживания.

Встретил его прямой удар сикстой, сбил. Уже ощутимо лучше. Правую завел за спину, пускай отдыхает.

Мы обменялись серией ударов. Я пока не делал никаких финтов, и он тоже. Изучали друг друга. Действовал Станислав прямолинейно, бесхитростно, вкладывал больше силы, чем хитрости. Умение у него было приличным и отточенным. Действовал, словно по учебнику. Бил, ставал в защиту, принимал удар, вновь атаковал.

Я отвечал примерно тем же, следил.

Он замешкался, я чуть дальше смог провести удар, чуть ниже наклонить клинок. Сталь проскрежетала по плечевой пластине. Безрезультатно.

— Мальчишка. Тебя многому научили, но ты одет… Не как я. — Усмехнулся Жолкевский.

Резко атаковал. Показал, что полон сил и энергии. Будто взорвался серией ударов. Слева, справа, сверху, подшаг, укол. Я отбивал и показывал, что дается мне все это хуже и хуже. А вот выпад сбил вниз октавой и развернув, провернув кисть на удар, хлестко врезал в корпус снизу вверх.

Будь он в кольчуге… Ему бы точно настал конец. Но лезвие моей баторовки только и смогло, что высечь искры. Пройти вверх.

Станислав отшатнулся, замахал руками, прикрылся клинком.

— Царик! — Взревел он.

Атака моя явно привела его в бешенство. Он — то думал, что уже все, побеждает, а тут такая наглость не желающего умирать противника.

Лицо его покраснело от натуги. Все же биться на скорости в доспехах не такое уж простое дело. А организм его был далеко не молод. Конечно, я за сегодня побывал в куче переделок и изрядно утомился. Но мои двадцать, или сколько там мне? Может восемнадцать даже, и его за пять десятков, вещи несопоставимые.

Вторая серия бешеных ударов быстро сошла на нет. Он тяжело дышал. Вложил слишком много, отступил, поднял клинок в защитную позицию.

Но я не спешил. Это могла быть уловка.

Начал действовать по нарастающей. Проверил быстрым маневром его подвижность, атаковал в ноги, вниз. Станислав не успевал. Резко перевел свой клинок в корпус, махнул раз, второй. Финт, вновь ушел в ноги. Достал.

Он скривился. Выкрикнул что-то бранное, вновь отступил.

Крови не было. Еще бы, у него там латный доспех. Но попал я хорошо, и если корпус — это чертов рачий панцирь, который даже баторовке не пробить, зато конечности прикрывает более тонкая сталь.

Удар прямо в голову.

Он вскинул руку, чтобы прикрыться. Я финтом опять крутанул кисть и вывел атаку с направления в ухо вниз, вбок, под его ведущую руку.

Подшаг. Удар. А потом, резкий и быстрый толчок.

Вложил прилично сил и Жолкевский покачнулся, рухнул. Нога подломилась и он не устоял. Вскинул руки вверх, пытаясь устоять, но не вышло. Сыграли против него латы. Слишком сложно в них было удерживать равновесие. Когда крепко стоишь на ногах, они отлично давят тебя к земле, но стоит выбиться, покачнуться, их вес тянет. Он все же непривычен организму и контролировать его распределение, когда уже устал, сложно.

С диким грохотом гетман рухнул на землю.

Но он был опытным воином, перекатился, начал вставать. Я ждал, ухмылялся.

Нельзя вот так просто взять и прирезать его, как старого борова. Заколоть через защитный панцирь. Нужно сделать все красиво и достойно.

— Ты пожалеешь! — Взревел он. — Что не воспользовался моментом!

Пригибаясь к земле, выставив клинок вперед, вновь двинулся на меня.

А я молчал.

Атака, резкая и хлесткая, все же он еще не полностью обессилел. Или это второе, а может уже третье дыхание? Отбил удар сбоку через грудь. Его рука тут же вышла на укол. Зря. Я же уже показывал тебе, что так меня не достать. Отступил в сторону. Он покачнулся, вот тут я уже не выжидал.

Мощным замахом отправил клинок, раскручивая его из защитного положения к земле, вверх лезвием, и что есть сил врезал в выставленное вперед плечо. Слишком далеко он ушел в своей атаке. А сбоку, куда я смог сместиться, шляхтич оказался полностью открыт.

Оглушительный звон, за которым я слышал хруст и вопль, полный боли.

Нет, так просто ты не отделаешься.

Я отступил, а он рухнул на колено, выпустил рукоять из своей правой, упавшей, повисшей плетью руки. Вот теперь мы бьемся наравне. Чего бы нет. Покажи, умеешь ли фехтовать левой, пан гетман.

— Вставай и дерись! Старик! — Выкрикнул я насмешливо.

Он уставился на меня. В глазах я увидел блестящие капли слез. То ли от дикой боли. Плечо я ему повредил очень сильно. Скорее сломал ключицу, раздробил весь сустав. А может от разочарования в себе.

— Ты же… — Губы его тряслись. — Ты же не убьешь безоружного.

Хитро.

— Бери саблю и дерись. — Проговорил я спокойно.

— Я… Я сдаюсь. — Процедил он тяжело дыша. Воздух со свистом выходил из его рта. Он был весь красный, как рак в своем доспехе. Старость взяла свое, силы покидали моего противника очень быстро. Может у него еще и сердце прихватило?

— Бери саблю, рыцарь! Или ты холоп? Пан гетман?

— Я… — Он тяжело дышал. — Я…

— Видимо, это все на что ты способен. Пан рыцарь.

Я медленно начал поворачиваться к своим бойцам. Добивать этого человека в том состоянии в каком он был, смысла не было. Но краем глаза поглядывал за ним. От этого хитрого старика можно было ждать чего угодно.

Так и было, он тянул руку к клинку, медленно, неуверенно передвигался на коленях. Не будь на нем доспеха, вскочил бы и…

И он решил испытать свою удачу.

Будь я менее внимателен, то пропустил бы начало его движений, и возможно все бы обернулось ощутимо хуже. Старик рванулся. Он специально выжидал, копил силы, собирался с духом. Все же в его возрасте резкие и быстрые движения не то, что можно делать часто. Он потратил слишком много сил. И в эти мгновения вложил все, что у него было.

Вроде бы я стоял к нему боком.

Левая рука его схватила рукоять сабли. Толкнулся, вскочил, но… Покачнулся. Все же доспех и возраст, и поврежденные ноги дали о себе знать, все в комплексе. А я уже был рядом. Встретил его неуверенную атаку дрогнувшей рукой, свел ее вниз по лезвию, к земле. Подшагнул прямо впритык и поврежденной правой рукой, выхватившей за мгновение до этого кинжал, вогнал его прямо в подбородок. Туда, где голова переходит в шею. Под челюстью и над кадыком.

Лезвие вошло с хрустом.

Он захрипел. Глаза расширились.

Попытался отшагнуть, отступить, перегруппироваться вновь, собраться, но не мог. Я насадил его и держал. Рука моя отдавалась болью, но терпел. Нужно так, нужно выдержать секунды, обозначить, показать всем, что вот он, Станислав Жолкевский, славный воин, гетман Речи Посполитой, пал от моей руки в честном поединке. Сам нарушил его правду, признал поражение и был повержен.