Патриот. Смута. Том 13 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 33

М-да. Даже Петру не удалось разбить турок. А это армия была, которая шведов под Полтавой побила. Опытная, состоящая из ветеранов. И не вышло. А тут что, тут как? Думать надо, над картой сидеть. Может… Может и выйдет чего?

Основной вопрос коммуникаций. Если удастся их нарушить, то может и выгореть что-то. Но риск. Это какой же риск!

Тут беда в том, что Крым вассал Османской Империи, а она невероятно сильна. Если воевать с Крымом, всерьез пытаться пресечь угрозу от них, то турки влезут сразу же. Это Суворов и Ушаков их кошмарили. А у меня пока таких сил нет. И Османская империя не катится по наклонной, а как раз на пике своей мощи.

Такой враг может статься не по зубам.

Слабая сторона только одна — коммуникации, преимущественно морские. Через Кавказ даже в мое время с дорогами было не все просто. Горы, как — никак. Через Молдавию, Валахию долго. А морем, быстро, но…

Но не так надежно и может быть опасно.

Ключ ко всему этому делу — Азов!

Как на севере меня ждет противостояние со шведами за выход в Балтийское море, так на юге Азов, турецкая крепость. И что сложнее, вопрос спорный. Петр добился первого, но не осилил второго.

Но набеги крымчаков все же сошли к минимуму. Потеснили их. Но до этого еще сто лет. А как мне решать эту задачу?

Вздохнул, вновь осмотрел собравшихся людей.

Если так подумать, Лжедмитрий же тоже собирался на Азов. В Воронеже и Осколе не просто же так крупные арсеналы были, которыми мы и воспользовались для формирования воинства. Именно для похода на Азов все это дело было.

Как вариант. Мир с Речью Посполитой и удар на Азов, чтобы обезопасить свои южные рубежи.

Сложно.

Я поднял взгляд.

— Собратья, я всех услышал. Кто что еще имеет сказать?

— Господарь. — Подал голос Алябьев. — Раз мы тут за иноземцев речь ведем. Персы есть. Они… Они с Османами друг друга на дух не переносят. А по Волге в Каспий и прямо к ним. Торговля большая с ними. Отношения не то, чтобы добрые, но… но Османы Астрахань не взяли, хотя и пытались.

А этот человек дело говорит. Персия! Иран. Во время моей старости партнер России, и за партнерство это еще с англичанами мы во времена СССР прилично «бодались». Как и в Афганистане.

— Молодец, Андрей Семенович. Это тоже обдумать надо. Это важно.

Осталось все это в голове собрать, продумать стратегию. А пока что нас ждала дорога на Смоленск. Без победы и взятия этой крепости никакие дальнейшие мысли и действия невозможны. Пока иноземец стоит войском у русского города, нет возможности строить иные планы. Только после того, как Жигмонт будет либо выдворен, либо пленен, можно двигаться дальше.

А пока все эти союзы, стратегия, политика, не стоят ничего.

Смоленск — ключ к концу Смуты!

Глава 16

Вторую часть дня тоже посвятил разъездам.

Лазарет Войского, монастырь, захоронения наших воинов подле него, братские могилы шляхты.

Как всегда, когда проезжал мимо работников, те кланялись, сгибались в поклонах глубоких, кто-то даже на колени падал и к земле пригибался. По-разному встречали. Я кивал, здоровался, расспрашивал про житье-бытье. Люди очень удивлялись таким вопросам, крестились и отвечали, что мол все годно, все хорошо и лепо у них.

На холме в монастырском комплексе на удивление встретил Филко. Был уверен, что он со своими пушкарями, а тут как-то внезапно.

— Здрав будь, Тозлоков. Ты чего тут?

— Господарь. — Инженер мой поклонился. — Да вот… — Он помялся. — Под вечер к тебе на совет с поклоном идти хотел, за людей просить.

Здесь действительно было довольно людно, несмотря на то, что возы все уже изготовили к походу. Что-то чинили, что-то оттащили к лазарету. Там имущество пригодится. Может на запчасти что пойдет или на худой конец,в костры.

— Чего просить? Что за вопрос у тебя?

— Да вот, господарь. — Он развел руками. — Ты же здесь людей оставишь. И часть лагеря Войского с ранеными. И часть рати посошной. И охрана какая-то. Без нее же никак.

— Ну да, думал так.

— Вот люди из посошной рати, что тут работали, меня нашли. Прознали, что я не только пушкарь, но еще и… Еще и строительством занимался. Смыслю кое-что.

— И… Давай не тяни.

— Говорят, раз храм сам собой звонить начал, когда взорвали его, голос подал. Надо восстановить.

Я почесал затылок. М-да. Как быстро действие в чудо перерастает.

— Хотят храм строить? Так на то мастера нужны. Тебя тут не оставлю, даже не думай.

— Они говорят, в Можайске есть несколько толковых зодчих. — Он опять помялся. — В общем, господарь. Просят оставить тут столько, сколько можно. В свободное от дел время будут они завалы разбирать, грязную работу делать. Готовить место. Ну а от тебя просят еще письмо в Можайск с гонцом, или даже в Москву. Чтобы им руководителя прислали толкового и инструменты. Богоугодное дело хотят сделать, храм восстановить.

Задумался. А что если мне здесь и разместить сотни Серафимовой рати. Они, считай, монахи. Само собой как-то так вышло, стали моим воинством святым. Против татар воевать на юге, откуда костяк — то их пришел, не с руки. Из-под Воронежа, толку пешком за степняком гоняться. А вот здесь против запада, против шляхетской конницы, самое то такой полк держать на главной дороге. Хорошо бы ближе, конечно, к Смоленску. Но и в глубине, как резерв, как базу для набора и обучения. Как вариант.

Или как их тыловую базу. Что-то вроде зимних квартир и места откуда рекруты пополнения пойдут и провиант. Кормиться — то им как-то надо. Народу целая тысяча уже считай.

— Богоугодное дело. — Подумав ответил своему инженеру. — Подумай, сколько оставить можно, чтобы не бездельничали, и чтобы наша сила не ослабела. Под Смоленском, мыслю, посошная рать нам пригодится может. А там еще Вязьма по пути.

Он закивал довольный, а я продолжал:

— Письма сам напиши в Можайск и к Григорию в Москву. Укажи, что от моего имени. — Подумал, добавил. — Еще бы снабжение какое наладить. Для сева время уже позднее. Люди здесь осели бы и строили, и жили. При монастыре, восстановленном, деревеньки бы монастырские появились. Места — то здесь хорошие. Раньше люди жили. — Помолчал, добавил. — В общем, действуй.

Тот поклонился в пояс.

— Спасибо, господарь.

— Дело доброе. Мы здесь ляха побили. Храм божий на таком месте славу приумножит. И память о павших воинах наших будет.

— Я тоже про это думал, господарь. — Закивал он.

— А не знаешь, чего с местным батюшкой? Мы когда приехали был тут человек. Ты с ним говорил, как раз. Он там масло поджигать собирался, ляхов жечь.

Филка помрачнел.

— Пока не нашли его. Точно знаю, что оставался в редуте, как и обещал. Это многие видели. Я даже у Рязанцев поспрашивал. Дымно было, шумно. Мы же отошли раньше. А он и еще подрывники оставались. Самые отважные.

— Рязанцы не знают?

— Нет. Вроде бы видели человека три говорят точно. А потом отход по приказу, он там остался. Говорят стоял, молился. Факел в руках сжимал.

— Что-то я такое тоже слышал.

— Да, после боя сейчас молва пойдет разная. Вон и про Богородицу говорят и про звон колокола.

— А с Богородицей что?

— Говорят, на закате, словно бы лик ее в облаках проступал.

Я перекрестился. Как-то жест сам собой явился.

— Ясно. Чудо — то какое. С храмом действуй. Вечером на совете жду.

Филка поклонился, а я взлетел в седло и двинулся дальше.

Одним из пунктов был лагерь шляхты, что за дорогой размещался. На подступах к нему прямо у тракта приметил я пятерых. На удивление не из посошной рати. Стояли они над могилой задумчиво. Спорили о чем-то. Один только сидел и на срубленной пятнице резал что-то ножом.

При виде меня переглянулись, встали, уставились.

Рязанцы, точно. Всех из них видел я. Это сотники Ляпуновские. Все пятеро.

Понял, что они тут делают. Последние почести своему воеводе оказывают. Могилу обустраивают. Как я и приказал. С пятницей и, судя по увиденному, с фразой.