Лучший травник СССР (СИ) - Богдашов Сергей Александрович - Страница 3

Но, работает! Сегодня сбегал в булочную поутру, и да! Как минимум пара десятков крайне заинтересованных взглядов от дам и девушек самого разного возраста! Раньше они меня не особо замечали, а тут вдруг…

И если сначала Володя с женой ко мне присматривались, с учётом расколотого шлема и следов крови на волосах, то к концу вечера они успокоились, списав мой инцидент на везение.

— А что ты из техники мне предложишь докупить? И где?

— С одним прапорщиком познакомлю, в Солдатке, и с замом местного ОРСа. На первое время тебе хватит.

— А что там, в этой Солдатке. Какая-то мелкая военная часть стоит?

— Э-э-э, никому другому никогда бы не сказал, но тебе можно, — пару раз выдохнув, и озираясь даже больше, чем при разговоре о селянках, шёпотом проговорил мой давний друг, — Ты про поезда с межконтинентальными ракетами слышал?

— Так про них в газетах писали, помню, в «Комсомолке» читал, — попробовал я чуть разбавить пафос его секретности, — Вроде того, что ходят, как обычный состав и в любую минуту готовы с любой точки пути ракеты точно в цель запустить.

— Примерно так, — кивнул Вовка, — Но вагоны там не совсем обычные, а очень тяжёлые. И в Солдатке у них промежуточный пункт осмотра. А под это дело у прапора на складах чего только нет. В том числе и того, что давно под списание положено.

— И много всего?

— А хрен его знает. Я его напоить пробовал, но сам в результате упал мордой в салат, а ему хоть бы хны. Он ещё и бутыль самогона в одно лицо потом допил, а там больше литра оставалось.

— Наш человек! — произнёс я, с чувством гордости за Советскую Армию.

Если что, не только за прапора, но и за ракеты, которых больше нет ни у кого в мире.

Глава 2

Утро началось с того, что меня кто-то будил. И нет, это был не Вовка или его жена, а голос в голове.

— Просыпайся давай. Разговор есть.

— Слушай, а не пошёл бы ты на фиг?

— А нельзя чуть поуважительней? Так-то я старше тебя в четырнадцать раз.

Спросонья арифметика мне не сразу далась. Но уж когда далась, глаза сами раскрылись. От удивления.

— Хочешь сказать, что тебе триста лет?

— Чуть меньше. Два года до юбилея не дотянул, — вздохнул он в ответ.

— Убили?

— Умирал. Собственно, как и весь наш мир Явь.

— Какое-то название странное…

— А Земля не странное? — парировал он.

— Ну, тоже так себе, — признал я вынужденно, чтобы соблюдать видимость объективности, — И каким же ветром тебя к нам занесло? — улыбнулся я про себя, радуясь, что мне попался такой занятный глюк, с которым и поговорить можно.

Главное, никому, особенно врачам, в этом не признаваться.

— Не ветром, а жёлудем. Дед у меня друид. Но он по отцу.

— Что серьёзно? У вас и такие есть?

— А бабка по матери — эльфийка.

— Слушай, ты Толкиена что ли начитался? Помню, я его первые книги ещё в школе увидел, и выпускало их издательство «Детская литература». Это сказки для детей! Понял? Ненаучная фантастика, если что!

— А то, что ты, с ещё вчера проломленным черепом, сейчас вполне бодро себя чувствуешь — тоже фантастика?

— Ну, может повезло. Так-то башка у меня крепкая, — чуть поморщился я, так как голова-то как раз дала о себе знать.

Нормально мы вчера с Сорокой посидели. Похмелье наблюдаю, хоть и не критическое.

— А давай я тебе фокус покажу? — предложил этот гибрид друида и эльфы.

— Похмельный синдром за минуту снимешь? Давай. Глядишь, я в тебя и поверю.

— Ну, не за минуту, а минут за пять. Но мне нужна вода и некоторые травы, которые здесь наверняка есть.

— Вот ты и попался! — потёр я руки, — Откуда ты про наши травы можешь знать, если сам из другого мира?

— Ты тот дуб видел, о который башкой ударился? Сколько ему лет, по-твоему?

— Ну, здоровенный. Не меньше сотни, наверное.

— Больше. И всё это время я находился там, и изучал любую новую травинку, если до неё мог Щупом дотянуться. Так что иди во двор, а лучше, так и вовсе — за ограду. Нужно несколько травок собрать, и не абы каких, а свежих и полных сил.

Бродить он меня заставил минут пятнадцать. И лишь потом, когда я до колен вымочил штаны в утренней росе, а в руках у меня появился веник из трав, заявил, что достаточно. Ещё и листьев смородины заставил надрать.

— Так, теперь мне нужно воду вскипятить. Ты не маг, ты не сумеешь. Придётся тебе передать управление телом мне.

— Пф-ф… Сколько тебе воды нужно? Литра достаточно? — ехидно поинтересовался я в ответ.

— Что такое литр?

— Вот это ёмкость на половину литра, — проходя на кухню, показал я бутылку из-под водки, которой мы с Вованом вчера завершили встречу.

— Да хватит. Ты сможешь быстро сделать литр кипятка?

— Ну, я тоже немножко маг, но не такой, как ты, — проворчал я в ответ, зажигая газовую плиту, на которую поставил чайник.

Любит Сорока жену. И плиту ей купил, и баллонами с газом обеспечил.

— А ты траву-то начинай крошить. Что расселся? — нудно осведомился голос у меня в башке.

— Мелко? — поинтересовался я, вытаскивая доску.

— Чем мельче, тем лучше, — получил сварливый ответ.

Ну, наряды по кухне в первый год службы были делом привычным. Не сказать, что я был прямо ярым «залётчиком», но иногда мы с Вованом крепко с «дедами» бодались, разбивая им морды в кровь, и сами тоже прилично отхватывая в ответ.

Кухонные ножи у Вовки хороши! Ещё и оселок на виду. Так что, слегка подправив лезвие, я начал изображать из себя кухонный комбайн.

Кстати, я матушке её УКМ отремонтировал и все ножи заточил, кроме картофелечистки. Кухонный комбайн у неё старенький. Пресненского машиностроительного завода, изготовленный ещё в начале шестидесятых, но техника-то советская, надёжная. Опередившая своё время.

— Готово, что дальше?

— Высыпай в чашку, и как только вода забурлит, заливай.

— Сколько?

— Скажу, когда хватит. Хватит! А теперь обними банку руками и сам думай о чём-то постороннем!

— Банку с кипятком? — уточнил я, глядя на литровую банку, заполненную на две трети.

— Делай, что говорю! — рявкнули мне в ответ.

Очень осторожно обхватил банку, и странное дело, не обжёгся. О постороннем думать… Это я могу. Например, вспомнить, сколько дней я свою очередь в школьной библиотеке ждал, записавшись в очередь на книжку Толкиена. Она там одна была, а восторгов по ней…

Меж тем, мои руки на пару минут окутало голубое сияние. Не слишком яркое, но вполне заметное.

— Готово. Остуди до комнатной температуры и выпей половину. Вторая для твоего собутыльника.

— Осмелюсь поинтересоваться, — ехидно спросил я в ответ, — А что это за бурда?

— И впрямь, бурда, — услышал я в голосе своего подселенца чуть ли не раскаяние, — Опохмелятор малый, для бедных. Узнай кто, что я такое сварил в моём мире, одним позором бы не отошёл, — признался голос, и замолк.

Надолго. Видимо удалился страдать.

А я, а что я… дождался, когда бурда остынет, и намахнул кружку. Вскоре реально отпустило! Да так, словно вчера и не было никаких излишеств! Бывают же чудеса!

— Уф-ф-ф, — вывалился на крыльцо Вован, — Ты как?

— Лучше всех живых, — донёс я ему чистую правду, и ничего, кроме правды, — Пей! — кивнул я на кружку, стоящую на перилах.

— Я лучше в погреб. За рассолом, — простонал он в ответ.

— Поспорим?

Ну, эта наша старая фича. Мы с ним в армии на что только не спорили.

— Эм-м-м, а на дрова! У тебя полдвора чурбаками завалено. Если не отпустит, я их поколю, а если проиграешь, то ты.

— Согласен!

Минут через десять мы кололи дрова. По очереди. Весело, с хохотом. Меряясь силушкой. Один ставит, второй колуном лупит. И часа не прошло, как двор освободили и пару поленниц под навесом накидали.

Его Аннушка лишь глазами с крыльца хлопала, улыбаясь и наблюдая, как чурбаки в дрова превращаются, изрядно нас подзадоривая одним своим присутствием. А мы, после окончания работы, помчались к реке, куда и бросились голышом.