Демоноборец. Том 2 (СИ) - Петров Максим Николаевич - Страница 18

Велико было искушение дать Кротову хорошего пинка. Прямо вот пыром, от всей души, и прямо промеж… промеж, короче говоря! Чтоб за душу взяло. Но тут уж я себя одёрнул, ведь шутка, которую слишком часто повторять… ну понятно.

— Ах ты падаль!

Арсений поднялся на ноги, но в глазах уже не было той уверенности. Часть злобы, часть страха и три части непонимания — а как так-то? Кротов снова бросился вперёд, на сей раз пытаясь достать меня боковым ударом — решил со всей дури поломать нам мечи, видимо. Однако я принял удар правильно и затем использовал его же собственную инерцию. На этот раз Арсений не просто упал, а именно что проехался харей по грязной снежной каше.

Вокруг уже откровенно хохотали. Даже его шестёрки переглядывались, не знаю, как на это дело реагировать. Бой, который должен был показать слабость «инвалидика Светлова», каким-то образом превратился в позор для Арсения.

— Да пошёл ты к чёрту! — заорал Кротов, вскакивая и отшвыривая свой меч в сторону.

Лицо парня перекосило от ярости, он выставил руки перед собой, и я почувствовал, как воздух начинает густеть из-за магического воздействия. Под ногами пошли вибрации. Земля. Его дар точно как-то связан с землёй.

— Ты пожалеешь, урод! — прорычал он, и грязный снег пополз к нему со всех сторон. Грязь, промёрзший грунт, мелкие камушки, что валялись под снегом тут и там.

Из всего этого месива начинал формировать земляной голем. Неуклюжий, медленный, похожий на снеговика-бомжа, но при этом… ладно, согласен, здоровый. Метра два, должно быть, а может и больше. Я же тем временем просто стоял, наблюдал за всем этим и набирал в источник энергию для доброго светового разряда. Попробует напасть — разберу его голема на кусочки за секунду. Магию он применил первым, так что руки у меня развязаны, а в свидетелях примерно весь лицей.

Однако тут…

Чвяк! — голем опал обратно в грязную лужу. Магия Кротова просто перестала работать.

— Что за… — начал было он, но закончить не успел.

— Господин Кротов, — раздался спокойный голос Геннадия Сергеевича Зарубина. — Вы только что нарушили правила ученической дуэли. Неужели вы не знаете, что магия в поединке запрещена? Боюсь, мне придётся сделать вам выговор и назначить отработку.

Кротов побагровел лицом и открыл рот, чтобы что-то возразить, но… возражать-то нечего. Да и директор уже перевёл взгляд на меня.

— Господин Светлов, рад, что вы так быстро восстанавливаетесь, — сказал он, а затем крикнул: — Инцидент исчерпан!

Толпа начала расходиться, а ко мне тут же подбежали Дитмар с Комбаровым.

— Лёха, ты как? — спросил Саша и быстро-быстро что-то затараторил, но я не слушал. Я сейчас малость… даже не знаю, какое печатное слово подобрать. «Был в шоке» — это слишком уж скупо.

В чём суть? Зарубин погасил магию Кротова точно так же, как и мою собственную некоторое время тому назад. Вот что это было. Сопротивление магии — очень сильный и очень редкий дар. И этот дар… как бы так сказать? Для демонов ненавистен почти так же, как и дар Света.

Выводов два. Первый — пускай это будет неловко и против этики учитель-ученик, но я просто обязан наладить дружеские отношения с Геннадием Сергеевичем. И эта дружба будет не столько полезна в плане учёбы, сколько в плане будущей войны против демонов.

И вывод второй: если уж я понимаю, насколько ценен дар директора, то демоны тем более это понимают. Причём давно. От таких, как Зарубин, они избавляются чуть ли не в первую очередь. И, кажется, сегодня среди моих знакомцев появился ещё один человек, за жизнь которого мне придётся беспокоиться…

Глава 8

Восторги от дуэли стихли, толпа разбрелась, и мы остались втроём. Сперва ребята уточнили, получилось ли у меня восстановиться в лицей и на каких условиях, я ответил, что да, процесс запущен, и в ближайшее время их любимый сокурсник вернётся в строй. Ну а дальше по пути к парковке я преимущественно слушал. Слушал, слушал и слушал обо всём том, что произошло в лицее за тот год, что Алексей пролежал в постели. Кто в кого влюбился, кто с кем начал встречаться, кто с кем расстался, кто кому набил рожу и какие перестановки произошли в преподавательском составе. Короче говоря, Дитмар с Комбаровым просто вываливали на меня лицейские хроники.

Интересно? Ну… как сказать? Все те люди, о которых шла речь — это, как ни крути, знакомые прежнего Алексея Николаевича Светлова, а вовсе не мои. И потому сказать, что я заслушался и с головой погрузился в сплетенки — не могу. Меня сейчас гораздо больше интересовали другие вещи.

Зарубин, вот, например. Но с ним всё более-менее понятное дело, и на его счёт мне ещё предстоит подумать. Но была ведь и другая тема…

— Игорь, — обратился я к Дитмару практически у ворот. — Извини, пожалуйста, но нам бы с Саней переговорить наедине.

Комбаров не понял, о чём речь, Дитмар тем более, однако спорить никто не стал. Сын немецкого барона пожал нам руки и двинулся дальше, а я потихонечку принялся выводить Сашу на разговор.

— Слушай, — аккуратно начал я. — Перед дуэлью… то, что сказал Кротов. Насчёт твоей матери, денег, оплаты за обучение.

— Угу…

— В общем, не буду ходить вокруг да около и спрошу: Сань, у тебя проблемы?

Комбаров тяжко вздохнул, спрятал руки в карманы и внезапно нашёл что-то очень интересное у себя под ногами.

— Сань? — терпеливо повторил я. — Мы же вроде как друзья. Или я ошибаюсь?

Сан Саныч Комбаров поднял на меня взгляд и в молчании продолжил бороться с самим собой. В итоге сдался и кивнул:

— Да, проблемы.

— Расскажешь?

— А чего тут рассказывать? — Саша нервно хохотнул. — Всё, Лёх. Фермы больше нет…

Слово «ферма» послужило зацепкой, и память Светлова подкинула мне общую информацию о семействе Комбаровых. Не сказать, чтобы крупные, но вполне себе процветающие скотопромышленники — во всяком случае, Комбаровым хватило денег на то, чтобы отправить своего сына учиться в лицей вместе с дворянами.

Отец Сан Саныча владел фермой, торговал мясом и молоком. «Для души» основал центр иппотерапии — это такой метод реабилитации для людей с целой кучей болячек. Смысл в том, чтобы с помощью неспешной езды в седле восстановить вестибулярку и координацию движений. Основал, значит, а спустя какое-то время умер из-за вполне себе прозаичной болячки, и хозяйство отошло Сашиной матери.

Однако упадка в связи с этим не было. Наоборот! Планы, планы, планы. Вот, например, Лизу — родную сестру Саши — отправили в Италию, чтобы там она изучила технологию производства сыров. В одно время Комбаров все уши прожужжал друзьям о том, что вскоре станет Моцарельным Королём Империи.

Но, видимо, не судьба. Со слов Саши получилось, что дело всей жизни рухнуло одним днём.

— Эпидемия магической чумы, — Комбаров скривился. — Знаешь же, что это такое?

— Объясни.

— Что-то не так с землей, но никто не может понять что, — парень тяжело вздохнул, — просто в один момент весь наш скот начал погибать, вот и всё. Никакие лекарства, никакие прививки — ничего не работает. И теперь даже земля под нашей фермой отравлена, такие вот дела.

— Эпидемия, значит, — пазл в моей голове сложился сам собой. Ну а что, вполне в духе демонов.

— Ага, — Саша со злостью сплюнул. — Причём такая, что ничего не сделать. Губернатор пожал плечами, мол, это частная собственность, вот и разбирайтесь сами.

— Удобно, — отметил я.

— И не говори. Матери хоть компенсацию выплатили, но… во-первых, смешную. А во-вторых, что толку-то с неё? На эти деньги поголовье не восстановить, как ни крути. Мать плачет каждый день, не знает, что теперь делать. Разоряемся мы, Лёх.

Тут Комбаров какое-то время помолчал, а потом криво усмехнулся.

— Не поверишь, но единственный, кто хоть что-то сделал, это Громов-старший. Торжок закупал у нас много продукции, и Громов в качестве поддержки купил последнюю партию по завышенной цене.

Интересно как получается… это я что же, Громова уважать потихоньку начинаю?