Демоноборец. Том 2 (СИ) - Петров Максим Николаевич - Страница 33

Смотря в окуляры, наёмник в очередной раз поймал фигуру сопляка. Прямо сейчас Светлов находился в своём кабинете на втором этаже, и, судя по сиянию вокруг его тела, что-то магически делал. И Лису очень, очень сильно хотелось узнать, что именно. А ещё убийца хотел знать, откуда у сопляка, которому и восемнадцати нет, такая насыщенная аура. Ходя среди магов, Лис научился определять уровень по одной лишь ауре, и, исходя из увиденного, у сопляка ранг не меньше мастера. Но так не бывает, потому что просто не бывает!

— Кто же ты такой, Алексей Николаевич Светлов, — тихо, почти беззвучно пробормотал себе под нос Лис, после чего сунул руку в карман и достал две линзы из особого материала.

Их ему создали на заказ в одном из германских княжеств, и прямо сейчас пришло время посмотреть, как они сработают в этой ситуации. Вставив их в окуляры бинокля, наёмник ещё раз глянул в сторону Светлова и с трудом сдержал мат. Фигуру парня окутывало огромное облако света, внутри которого плавали различные фигуры, очень, очень странные и в то же время такие знакомые.

— Кто ты, мать твою, такой, парень, — протирая глаза, тихо спросил Лис, — кто ты, мать твою, такой?

Глава 15

Хорошее утро, солнечное. Проснувшись в такое утро, первым же делом хочется подойти к окну, раскрыть его настежь и хлебнуть морозного воздуха. А раз хочется, зачем себя сдерживать?

— Отвали! — первым же делом услышал я крик Феди.

— Фёдор Михайлович, да Вы чего⁈

— Отвали, говорю!

Картина маслом: возле сугроба, который в ближайшем будущем грозил вырасти в человечий рост, спорили двое. Или не спорили? Короче говоря, я затрудняюсь подобрать правильное слово для этого конфликта. Всячески огрызаясь и отмахиваясь от младшего Саватеева, Федя загребал с дорожки полную лопату снега, а затем потешно ковыляя на своём гипсе и — не сказать, чтобы успешно — пытался откинуть его на сугроб. Саватеев же суетился рядом и не понимал, с какой стороны подступить к Феде, чтобы отобрать у него лопату.

— Вам же врач сказал, чтобы никаких нагрузок!

— И что теперь⁈ Я инвалид, по-твоему, что ли⁈

— Нет, Фёдор Михалыч, просто…

— Просто дай мне поработать!

Старший Саватеев, что уже прогревал машину возле крыльца, точно как и я смотрел на всё это дело, вздыхал и качал головой. А мне весь этот сюр почему-то казался каким-то… жизнеутверждающим, что ли? Никаких демонов, никакой магии, никаких интриг. Просто мужик с загипсованной ногой, который отказывается сидеть сложа руки.

— Алексей Николаевич! — это Федя заметил меня в окне. — Скажите им!

— Не-не-не! — улыбаясь, крикнул я. — Сами разбирайтесь!

У меня сегодня и так слишком много дел, чтобы ещё и выступать арбитром в спорах о трудовой этике. Первый пункт — зарядка, душ, чистка зубов. Второй пункт — блины со сметаной авторства Степаниды Игоревны. Ну а третий — это поездка к Комбаровым. Затягивать с этим делом нечего. Я не фермер и не строитель, чтобы трезво оценивать перспективу постройки коровников в зимнюю пору, но всё равно — чем быстрее они начнут, тем быстрее они начнут. Логика, как на мой вкус, железная.

По пути пришлось сделать небольшой крюк, чтобы подхватить Авраама Ароновича.

— Документы готовы?

— Разумеется, — Шапкин похлопал по портфелю. — Всё в лучшем виде. И все пункты, которые мы с вами проговаривали, учтены. Комбаровы, если они люди разумные, не найдут к чему придраться.

— Отлично, — кивнул я. — Тогда едем дальше.

А дальше мы выехали из города и практически сразу же свернули с трассы на хорошую, асфальтированную, однако толком не раскатанную дорогу к владениям Комбаровых. Спустя время по правую сторону показалась парковка с заснеженными фурами, каблучками и скотовозками. Бизнес развалился, машины простаивали, но радовал сам факт того, что они у Комбаровых есть. То есть начинать им придётся не прям уж с нуля.

Дальше какое-то время мы проезжали поля, а потом началась сама ферма. Заброшенная. Или правильней будет сказать «запустевшая»? Аккуратные длинные коровники, амбары, сенники, какие-то хозяйственные постройки — всё выглядело так, как будто ещё вчера здесь кипела жизнь. Никаких тебе заколоченных досками окон, груд мусора и провалившихся крыш.

— Хорошее хозяйство было, — прокомментировал Миша, как будто прочитав мои мысли.

Дорога вильнула, ферма осталась позади, а перед нами показался особняк Комбаровых. Дом был именно таким, каким я его себе и представлял. Скромный, без лишней вычурности, но при этом видно, что ухоженный. Чувствовалась хозяйская рука.

На крыльце нас уже встречал дворецкий — вполне себе бодрый и подтянутый мужчина лет шестидесяти в дутой куртке и шапке-ушанке. Мужчина поздоровался, сказал, что нас ожидают, и пропустил в дом.

Саня уже был в холе, радостный и возбуждённый.

— Пойдёмте скорее, — после короткого рукопожатия он поманил нас в глубь дома. — Матушка уже ждёт.

Кабинет Марины Александровны оказался не похож ни на мой, ни на кабинеты тех аристократов, с которыми мне доводилось сталкиваться. Без охотничьих трофеев, картин, каминов и стратегического запаса выпивки под стеклом серванта. Вместо всего этого — длиннющий стол, заваленный бумагами. Стеллажи с бумагами, коробки с бумагами, и даже подоконник частично был завален всяческой документаций. Рабочая лошадка, короче говоря, а не парадный кабинет для торжественных приёмов.

Марина Александровна тоже не сказать, чтобы была при параде. Тёмная блуза, юбка-карандаш, стянутые в хвост волосы и нитка жемчуга на шее.

— Алексей Николаевич, — она встала и кивнула в знак приветствия. — Проходите, присаживайтесь.

— День добрый. Позвольте представить — Авраам Аронович, мой юрист. Он будет вести всю документальную часть сделки…

Шапкин молча кивнул и сел чуть поодаль, положив портфель на колени. Мы с ним сразу же обусловились, что говорить буду преимущественно я, а его задача — поправлять меня в терминах, если ляпну что-то не то.

Саша тоже присел за стол и бросил на меня короткий, полный надежды взгляд.

— Итак, Алексей Николаевич, — начала хозяйка дома. — Вы предложили нам очень неожиданную помощь. Саша доверяет вам безоговорочно, но я… скажем так, хлебнула от этой жизни сполна и не склонна верить людям на слово. Поэтому прошу вас ещё раз объяснить, что именно вы предлагаете.

— Всё просто, Марина Александровна, — сказал я. — Я не собираюсь делать вам одолжение или… извините за прямоту — «кидать подачки». Я предлагаю взаимовыгодное сотрудничество. Мой юрист подготовил договор долгосрочной аренды земли с правом автоматической…

— Пролонгации, — вовремя пришёл мне на помощь Шапкин.

— … пролонгации. То есть договор будет продлеваться сам собой, если ни одна из сторон не заявит о его расторжении.

Марина Александровна приподняла бровь, но промолчала.

— Давайте к рискам? — спросил я, получил в ответ кивок и продолжил: — В договоре чётко прописано, в каком состоянии вы принимаете хозяйство. И сдать его в случае чего вы будете обязаны в том же самом состоянии. Это, как вы понимаете, играет в вашу пользу. То есть я не могу претендовать на плоды ваших трудов. Вариант, при котором я дожидаюсь, пока вы запустите ферму и приведёте её в порядок, а потом подло пригребаю её к рукам исключён.

На всякий случай я глянул на Шапкина. Юрист кивнул.

— Но! — сказал я. — Поскольку технически это не то, что сложно, а невозможно, в договоре прописан пункт о том, что при расторжении договора ваша сторона приглашает оценщиков. И я выплачиваю вам честную компенсацию за всё, что вы на моей земле построили, посадили или вырастили. Справедливо, как по-вашему?

— Вполне, — кивнула Марина Александровна.

— И более того. Я не могу просто так выгнать вас с земли и разорвать договор в одностороннем порядке. Для этого должны быть веские причины, прописанные в контракте.

— Поподробней, пожалуйста.

— Авраам Аронович? — попросил я, и законник начал перечисление: