Фарфоровая кукла. Ненависть на грани (СИ) - Риччи Ева - Страница 36

Потягав железо, с парнями направляемся в душ. Сняв мокрую майку, швыряю её на скамейку. Слышу очередной взрыв хохота. Они продолжают подъёбывать меня. Закатываю глаза и, развернувшись, спрашиваю:

— Ну и когда вам надоест? — Устало качаю головой.

— Братан, это зашквар — тебя шваброй отпиздохала бабушка, — Мот недоговаривает и буквально умирает от смеха.

— Шваброй, прикинь! — Орёт Тим, согнувшись пополам.

— Тебя, помнится, отпиздохали букетом. А тебе уделали тачку, — смотрю на Тима. — Угомонитесь.

— Нас девчонки, а тебя бабушка… Хотя и девчонка уделает, только встанет.

— Так-то с тобой Полинка ещё не закончила, — подъёбывает друг Харрингтона.

— Это другое! — рявкает на Царя.

— Да не пизди, — кидаются потными вещами в друг друга.

— Ой, идиоты, — ловлю на лету чьи-то шорты и, откинув через плечо, вздыхаю.

Скидываю остальную одежду с себя и шагаю в душ, хоть немного передохну от дебилов.

ГЛАВА 32

СОНЯ

Прижимаюсь лбом к прохладному стеклу, взгляд скользит по пейзажу за окном. Осень развернулась во всей своей красе: деревья одеты в золотые и багряные листья, которые, подчиняясь ветру, тихо падают на землю, образуя ковёр из ярких оттенков. Наблюдаю, как под порывами ветра по дорожкам мечутся опавшие листья, словно танцуя в прощальном танце. Казалось бы, такая красота должна приносить умиротворение, но на сердце неспокойно.

— Вера Васильевна, — нарушаю тишину, не отрывая взгляда от окна. — Сейчас бабушка придёт. Вы ей, пожалуйста, ничего не рассказывайте о произошедшем вчера.

— Как скажешь, Сонь, — с лёгким сомнением отвечает сиделка, наблюдая за мной. — Но я рада, что Алевтина Петровна узнала о выходках внука. Она такая разгневанная вчера была, — последнюю фразу Вера Васильевна произносит шёпотом, словно боясь, что её услышат.

Вздыхаю, едва заметно кивнув.

— Может, и хорошо, а может, и нет. Посмотрим, когда Денис появится в свою смену, — произношу неуверенно.

Отворачиваюсь к окну, вновь погружаясь в осенний пейзаж. Сухие листья, гонимые ветром, кружатся за панорамными окнами, словно отражая мои беспокойные мысли.

Денис наверно злится на меня из-за вчерашнего. Алевтина Петровна, скорее всего, устроила ему нагоняй. И причина их ссоры — я! За время общения со старушкой поняла, что она строгая и требовательная.

— Я боюсь, Вера Васильевна, — тихо признаюсь, слегка нахмурив брови. — Он ведь теперь может озлобиться ещё больше…

— Не думай об этом, Сонечка, — мягко отзывается сиделка, стараясь приободрить меня. — Как себя чувствуешь?

— Сегодня не болит. Честно.

— Хорошо, но лучше так больше не делай, боль в твоём случае терпеть нельзя. После операций мало времени прошло.

— Больше не буду, — соглашаюсь.

Счастливо улыбаюсь, когда в комнату входит бабушка. Её лицо светится радостью, и окружающая темнота будто отступает перед этим тёплым светом. Она выглядит посвежевшей, её щёки порозовели, а в глазах блеск.

— Внученька, — говорит бабушка, ставя сумки возле кровати.

Спешит ко мне, обнимает и целует в макушку, прижимая мою голову к себе. Вдыхаю знакомый, родной аромат, наполняющий сердце уютом и теплом. Бабушка всегда пахнет сдобой, когда была маленькой девочкой и гостила у неё, каждое утро начиналось с ароматного пирога.

— Признавайся, что испекла, — хитро щурюсь, прекрасно зная её привычки.

— Испекла, Сонечка, — посмеиваясь, — принесла тебе твоих любимых булочек с корицей, — отвечает с теплотой в голосе, нежно поправляя прядь моих волос.

Сердце наполняется умиротворением от её присутствия. Даже на мгновение забываю обо всём, ведь бабушка — лучик в этом мрачном и сложном мире.

— Слава богу, вы покормите её, а то пареные овощи только ест, — жалуется моя сиделка. — Где же силы брать на гимнастику?

— Хулиганка. Если решила держать диету — её и бронепоезд не сдвинет.

— Конечно, — фыркаю, — мне ещё в балет возвращаться, а значит, за формой нужно следить.

— Сначала нужно поправиться и сил набраться, — вздыхает бабушка. Подходит к сумкам и достаёт свои фирменные булочки с корицей.

В дверях спальни появляется Алевтина Петровна. На её лице появляется приветливая улыбка.

— Узнала, что вы приехали, и решила подняться, поздороваться, — говорит она.

— Алевтина Петровна, добрый день.

Я лишь киваю, ощущая себя неловко. Мне стыдно из-за вчерашнего.

— Хорошо выглядите, Нина Сергеевна. Надеюсь, лечение пошло вам на пользу?

— Благодарю, действительно, стало легче.

Алевтина Петровна переводит взгляд на меня и после небольшой заминки интересуется:

— Соня, как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, чувствую себя лучше. Бабушка приехала, и я сразу забыла обо всём.

Она улыбается, но в её глазах мелькает что-то и ускользает от меня. Взгляд у нее оценивающий был. Задумываюсь, что же действительно происходит и какую роль во всём играю я. И что будет, когда я выполню условия договора?

— А чем это у вас так вкусно пахнет? — тянет носом Алевтина Петровна, уловив аромат, источаемый от выпечки.

— Булочки с корицей, — отвечает бабушка, улыбаясь. — Присоединяйтесь к нам.

— С удовольствием, — соглашается она. — Сейчас напишу Зое, чтобы нам подали чай в зелёную гостиную. — Вера, катите Соню в гостиную. Нина Семёновна, прошу за мной.

Чувствует себя беспомощной, когда Вера Васильевна берёт ручки кресла, чтобы катить меня. У меня не хватает сил самой управлять коляской. Стараюсь скрыть свои эмоции, оттого, что вынуждена полагаться на других.

— Соня, сегодня у нас шопинг, — сообщает Алевтина Петровна, небрежно помешивая ложечкой чай. — Нам, девочкам, нужны позитивные эмоции, — искренне улыбнулась, глядя на меня. — Скоро приедут девочки из ЦУМА.

Удивившись неожиданному предложению. Приложила холодные ладошки к щекам, пытаясь подобрать слова.

— Даже не знаю, что ответить, — растерянно произнесла голосом, полным смущения.

За столом повисло неловкое молчание. Мы с бабушкой переглянулись, не зная, как реагировать на столь внезапный жест. Алевтина Петровна молча пила чай, наблюдая за нашей реакцией.

— Замечательная идея, — нарушила тишину Вера Васильевна, ободряюще глядя на меня. — Отвлечёшься, Сонь, да и наряды для девочки как психотерапия.

— Согласна с вами, нужно уметь себя баловать, — добавила Алевтина Петровна.

Легко сказать… Попыталась улыбнуться в ответ, но не получилось. Просто кивнула соглашаясь.

Наверно, шопинг не просто повод меня развлечь, скорее всего, способ извиниться за поведение внука. Стало неприятно от таких мыслей, сразу вспомнились слова Дениса, что я его забава… кукла… Пришло время упаковать куклу в красивую и дорогую обёртку.

Вернувшись в мою спальню, обнаружила, что комната превратилась в роскошный бутик. Комната наполнена вешалками с одеждой, манекенами и зеркалами. Привезли одежду для меня и Алевтины Петровны.

— Этой осенью в моде кашемир, — произнесла консультант, демонстрируя изысканный костюм от «Loro Piano». Ткань благородного кремового оттенка, приятная на ощупь, вызывала ощущение тепла и уюта.

— Очень мягкий, — задумчиво проговорила, поглаживая нежную шерсть.

— Я тоже такой себе возьму, — решительно заявила Алевтина Петровна. — А есть ли комплект с юбкой, терракотового цвета?

— Конечно, — девушка показала несколько вариантов, а также предложила кардиган с брюками. — Понравившийся цвет мы доставим завтра. — Оба варианта беру.

Примерка и выбор нарядов заняли несколько часов. Я пыталась мягко отказаться от множества вещей, ощущая, как моё сопротивление постепенно слабеет под властным напором Алевтины Петровны. Даже бабушка, обычно всегда поддерживающая меня, не смогла вмешаться в происходящее.

Когда все разошлись, поняла, что теперь являюсь обладательницей целого гардероба на осень и зиму. Меня переполняло чувство неловкости от таких щедрых подарков. Комната, к которой я стала привыкать, теперь казалась снова чужой, заполненной роскошью, к которой я не привыкла.