Император двух миров (СИ) - Горин Александр - Страница 3

— Бытовая травма, — быстро сказал Узкий. — Случайность.

Усатый охранник посмотрел на него, потом на меня и снова перевёл взгляд на травмированных на полу. Я стоял, сложив руки на груди, и получал удовольствие от того, как выкручивается Узкий. Находчивый ведь какой — бытовая травма. Мой взгляд упал на мои скрещенные руки — уж больно они странные какие‑то, не похожие на мои: худые, длинные и ладони слишком широкие. Что за…?

— У одного нос сломан, — спокойно констатировал охранник. — У второго яйца, судя по позе, тоже не в лучшем состоянии. И это ты называешь «бытовая травма»?

— Они сами упали, — затараторил Узкий. — Споткнулись.

— Споткнулись, — повторил охранник, оборачиваясь к своим коллегам. — Вы слышали? Один своими яйцами другому нос сломал!

Охранники в голос заржали.

— Бывает, — пожал плечами Узкий, как ни в чём не бывало.

Усатый охранник внимательно посмотрел на меня.

— Об тебя они споткнулись, что-ли, такого жердя тощего? — спросил он.

— Ты у них сам спроси, — ответил я и не узнал свой голос.

У меня всегда бас был, а тут, похоже, баритон и ещё сильно моложе моего. И тощим жердём меня назвал. А я ж метр семьдесят три, никакой не жердь, но всегда хотел быть повыше, особенно в школе и институте. Хотя вроде и правда повыше сейчас буду. Не вяжется здесь что-то.

Охранник спрашивать не стал. Он хмыкнул, сплюнул на пол и махнул рукой своим.

— Хрен с вами, сами разбирайтесь. Так, все на выход, на работу пора, — на весь барак зычно крикнул он и перевёл взгляд на двоих травмированных на полу. — Эй вы, бытовые травмы, поднимайтесь и вперёд, а то ещё раз у меня споткнётесь.

Гвоздь и молодой с помощью Узкого кое‑как встали на ноги и, оглядываясь и матерясь сквозь зубы, потянулись к выходу. Мужики послезали с нар и с явным нежеланием тоже поковыляли к выходу.

Я двинулся за ними, чувствуя, как прихожу в норму. Я ещё сильнее усилил своё астральное тело чувствами силы, мощи и здоровья и тут же перенаправил эту энергию в физическое тело. По телу прошла тёплая волна, неся с собой невидимую анестезию.

Не успел я сделать хоть какие-то выводы из несоответствия моего роста, голоса и телосложения, как со мной поравнялся жилистый парень лет двадцати пяти, с живыми и умными глазами.

— Я Захар, — представился он, пока мы шагали к выходу из барака. — Я так и не понял как ты отделал Гвоздя. Я ж видел: ты до него даже не дотронулся, а он сам упал, как будто ему ногу подставили. А ты ведь стоял в трех шагах, — он немного помолчал и тихо спросил: — Ты и правда маг?

И этот тоже думает, что я маг. Что за ерунда такая? И как отвечать? Сказать «да» — значит повесить на себя ярлык, которого я пока не понимаю и который здесь, мягко говоря, не любят. Сказать «нет» — значит придётся объяснять, как я сломал нос человеку на расстоянии.

— У меня были учителя, — многозначительно ответил я.

Нет, определённо, это не мой голос. Маги какие‑то, охранники чуть ли не с бластерами, я на себя не похож. Что вообще происходит⁈

— И что, этому можно научиться? — оживился Захар, заглядывая мне в глаза.

— Можно, — ответил я, внимательно глядя на него.

А паренёк‑то бойкий и цепкий. Такие взгляды были у моих лучших учеников, по которым я сразу определял, что именно этот не бросит, а, сжав зубы, будет тренироваться до седьмого пота.

— А ты что, магом хочешь стать? — спросил я.

— А кто же не хочет! — воскликнул Захар. — Это титул, земли, деньги. Только вот, говорят, научиться этому нельзя. Ну или нам так говорят, что нельзя и что дар с рождения даётся только. Одарённых в Академии учат, а потом они либо на защиту границ княжества уезжают, либо у Зон Искажения служат. Или в тот самый институт, что про Зону, — работают. А простому человеку такого не дано, — вздохнул он. — Только у аристократов этот дар, по крови, говорят, передаётся. Правда, говорят, что за большие деньги вроде как учат в Академии и неодарённых, но это только слухи.

Я внимательно изучал Захара: он говорил искренне, без задних мыслей. И в этот момент я окончательно, бесповоротно понял, что я не в своём мире. Потому что в моём мире любой школьник знает, что магов не существует. Есть эзотерики, есть уникумы с феноменальными способностями, но их не называют магами — во всяком случае, официально. А здесь это нормально, это часть их реальности. И какие‑то зоны искажения ещё, монстры, княжества…

Ладно, это ещё надо обдумать, а пока я поиграю в эту игру — только так, чтобы он не догадался, что я ничего не знаю.

— Расскажи про Зону Искажения, из которой монстры лезут. Я про неё мало знаю, — сказал я, выходя из барака на улицу и щурясь от солнечного света.

Огляделся и внутри меня все похолодело. Мда… влип я по полной.

Солнце светило ярко, но не греело — зябко, ветерок пробирал сквозь тонкую робу. Кое-где в тени ещё лежали остатки снега — грязные, серые кучи, с вмерзшей в них каменной крошкой. Весна, середина апреля, скорее всего, — а я-то садился в машину перед взрывом летом, в конце июля! Опять нестыковка.

И я на руднике. Самом настоящем, промышленном. Три длинных деревянных барака у подножия лесистой горы — я вышел из среднего. В склоне зияли чёрные провалы штолен, откуда зэки в робах выкатывали тележки с чёрной породой. Человек сорок — только на виду.

Внизу склона стояли кирпичные административные здания, а в дальней части рудника — промышленные коробки, куда эту руду тащили. Я проводил взглядом зэка, который мучился с тележкой: колёса вязли в грязи, ручки ходили ходуном. Ни вагонеток, ни узкоколейки — всё вручную, как в девятнадцатом веке.

Всё это обнесено высоким забором — метра три, поверху — колючка, а по углам — вышки с охранниками. Вольных не видно: только зэки и охрана в зелёной форме. Охраны много — человек тридцать с автоматами с толстыми цилиндрами, плюс вышки. Да, бежать отсюда проблематично.

И я тут из‑за какой‑то измены какому‑то Костромскому княжеству. Это точно не мой мир. Ну не мой он. И тело чужое, вот сто процентов чужое. По какой‑то абсолютно непонятной причине и неведомым способом я попал из своей Костромы в какой‑то параллельный мир и в тело молодого, длинного и тощего парня.

Я замер, пытаясь осмыслить и принять этот факт. Из ступора меня вывел Захар, отвечая на мой вопрос про Зону Искажения, о котором я совсем уже забыл.

— Да вон она, Зона Искажения, — вдыхая воздух полной грудью, произнёс он и показал рукой в сторону немного левее самой дальней штольни. — Ты что, не видел её никогда?

Километрах в пятнадцати от нас, над горизонтом висело это. Я даже не сразу понял, что именно вижу — подумал, смерч или грозовой фронт. Только смерчи не стоят на месте, не пульсируют и не переливаются грязно-фиолетовым. А это и пульсировало, и переливалось и было похоже на огромный мыльный пузырь, только из дыма и тумана. Полусфера уходила основанием в землю и терялась где-то в небе.

— Похоже, что не видел, — глядя на мою реакцию, сделал вывод Захар. — Это облако называется Зона Искажения или просто Зона. Ещё её Муть называют. Оттуда монстры лезут, и чем дальше, тем больше. А ещё Зона расширяется — то плавно, то скачками. Пока я здесь, говорят, что на полкилометра ближе к руднику стала.

И этот тоже сказал «монстры». Или это другой мир, или меня нужно срочно разбудить. Обалдеть можно, день только начался, а тут столько новостей.

— И что там, внутри? — спросил я.

— Ничего хорошего внутри нет, — мрачно ответил Захар. — Муть эта, тьма. Ходят слухи, что там проход есть. В другой мир, понимаешь? Только кто туда сунётся — либо не выходит, либо выходит сумасшедшим. Маги оттуда артефакты таскают, зональщики — те вообще молчат, что видели.

Я смотрел на эту штуку и чувствовал, как внутри шевелится что-то нехорошее. Страх? Нет, не страх. Скорее, звериное чутьё — опасность. Туда нельзя, там смерть.

Но где-то на задворках сознания шевельнулось любопытство. А что, если там правда другой мир? Может, мой? Но это вряд ли, в моем мире монстров нет, разве только в телевизорах.