Император двух миров (СИ) - Горин Александр - Страница 46

Эфирка выросла на четверть, а, может, даже больше. Поле раздулось, как лёгкие после глубокого вдоха, и я почувствовал, что пространство вокруг меня стало другим — более податливым что-ли, более моим.

Эфиры наполнились до краёв и я понял, что могу сделать сейчас не три огненных шара, а четыре. Или даже пять.

Восторг накрыл меня с головой. Такой яркий, такой мощный, что я засмеялся вслух — громко, радостно, и эхо от моего смеха покатилось по пещере, отражаясь от стен, теряясь в темноте. Вот это прокачка! Ну круто ведь!

— Четыре огненных шара, Ирия! — воскликнул я, поворачиваясь к ирийцу. — Или даже пять!

Ириец стоял, прислонившись к стене, и смотрел на меня. Что-то тёплое, мягкое коснулось моего астрала, и я понял — он рад за меня.

— Спасибо, что научил, друг, — сказал я, чувствуя благодарность к моему ирийскому учителю. — Идём дальше.

Ириец кивнул, и мы двинулись дальше по коридору. Мы шли ещё долго, очень долго, пока наконец впереди не показался свет.

Я прибавил шагу, догнал ирийца, и мы вместе вышли из пещеры.

Глава 21

Выходы

Из пещеры мы вышли на склон, на котором росли густые кусты и невысокие деревья, а сзади уходила вверх серая скала. Солнце уже клонилось к закату, фиолетовое небо наливалось багрянцем, облака горели оранжевым. Надо обязательно успеть затемно дойти до места.

Ириец бесшумно шагнул в заросли, раздвигая ветки, и я двинулся следом. Через пару минут мы выбрались на цветочный луг, и перед нами открылся потрясающий вид на горную долину. Она уходила вытянутым овалом на юг, и в дальнем её конце, километров через пять-семь, я разглядел ущелье — похоже, что именно там был бой и именно там остался Захар. Я выдохнул, улыбнулся. Молодец, ириец, вывел точно.

Сразу за лугом с яркими, сочными травами начиналась зелёная стена деревьев, и за ней, примерно посередине долины, мерцало сине-фиолетовым довольно большое озеро. Надо будет пройти через него, а то в горле пересохло. Да и поесть не мешало бы, да только нечего.

Я догнал ирийца, который за всё время нашего перемещения по пещерам не произнёс ни звука. Пора познакомиться.

— Слушай, — сказал я, глядя ему в глаза. — Меня зовут Ярослав, — я показал на себя рукой и повторил: — Ярослав.

Он посмотрел на меня, и я почувствовал, как его ментальное поле осторожно касается моего. Потом он приложил руку к своей груди и произнёс:

— Амату.

Голос у него был низкий, глухой, с каким-то странным тембром, как будто он говорил не горлом, а грудью.

— Амату, — повторил я. — Хорошо, понял. Идём туда, Амату, — я показал рукой на южную часть долины, — на юг, к Захару.

Ириец посмотрел туда, куда я показывал, потом перевёл взгляд на склон перед нами. Он кивнул и махнул рукой вниз и чуть левее — не совсем по пути, который я наметил. Ладно, ему виднее — возможно, там путь легче.

Мы двинулись вниз и, метров через сто, я услышал журчание воды, которое едва слышно доносилось откуда-то из-за камней. Амату свернул за большой камень, наполовину вросший в землю и поросший мхом, и я увидел родник. Он вытекал прямо из скалы, падал в каменную чашу, выбитую в породе, и уходил вниз, в расщелину. Вода в нём была хрустально чистой и прозрачной.

Амату опустился на колени, зачерпнул воду и начал обтирать лицо, шею, плечи. Потом повернулся ко мне и жестом показал — делай то же самое.

Я скинул всё ещё влажную после реки робу, опустился на колени, зачерпнул воду.

Холодная. Я плеснул её на лицо, и мир сразу стал чётче, ярче. Потом на шею, на грудь, и я почувствовал, как напряжение, которое копилось во мне всё это время, начинает отпускать. Я зачерпнул ещё, вылил на голову, потом ещё и ещё, уже не останавливаясь. Вода стекала по спине, по ногам, смывала пот и грязь.

Дышать стало легче. Намного легче. Давление, которое снова начало нарастать, как только мы вышли из пещеры, отступило, и я понял, что вода тоже снижает давление Ирии. Я вспомнил, как нырнул в реку, когда мы прыгали с обрыва. В воде было всё нормально, а как только вылез из реки — сразу накрыло. Значит, вода работает как эти камни-гармонизаторы, которыми я набил полные карманы. Или как стабилизатор Виолы, который я ещё тащил на поясе в надежде сдать его в ремонт. Или как и то, и другое вместе.

Я зачерпнул ещё раз, выпил. Вода была холодной, мягкой, без привкуса, который бывает у нашей воды из-под крана или даже из родников в моём мире. Она пахла чем-то свежим, горным, и я пил и пил, не в силах оторваться.

Когда я уже понял, что больше воды в меня не влезет, Амату издал резкий, гортанный звук. Я поднял голову, и в моём сознании тут же вспыхнула картинка.

Двое идут с востока, со стороны скал, прямо к роднику. Оба в полувоенной одежде — тёмно-зелёной, под цвет деревьев Ирии. В руках ромовики, на ремнях приборы с фиолетовыми полосками, а за спинами рюкзаки такого же зелёного, пятнистого.

Амату показал рукой в сторону деревьев на юге и вопросительно посмотрел на меня — уходим?

Я быстро просчитал варианты. Свободные зональщики, судя по тому, что они без нашивок и униформы. Но я могу и ошибаться — они могут быть из группировки Вепря. В любом случае, они могут просто пристрелить меня как беглого заключённого и забрать камни. Риск есть, но этот риск даёт мне шанс получить то, что мне нужно: оружие, припасы и, самое главное, информацию.

Я посмотрел на Амату и покачал головой.

— Спрячься, — сказал я тихо, показывая на него, а потом на валун. — Прикроешь оттуда.

Ириец внимательно посмотрел, чуть наклонил голову и бесшумно скользнул за валун, заросший мхом. Я остался у родника и встал так, чтобы меня не было видно с восточной стороны, но самому видеть приближающихся, и стал набирать жар в груди.

Минуты через две я услышал уверенные шаги и из кустов вышли двое мужчин. Оба молодые, поджарые — одному на вид лет тридцать, второй помоложе. Одеты точно также как и видении: пятнистые куртки, в руках ромовики, за спинами — объёмные рюкзаки защитного цвета. Лица у них были обветренные и спокойные, глаза цепкие. Энергетика настороженная, но без агрессии.

Увидели они меня одновременно и тут же оба синхронно вскинули ромовики, целясь мне в грудь. Я стоял не двигаясь, направив на них ладонь, перед которой шипел и пульсировал огненный шар.

— Спокойно, мужики, — сказал я спокойно. — А то шар у меня может вылететь, да и товарищи могут занервничать и начать палить.

Старший зональщик быстро оглянулся по сторонам. Цепкий взгляд прошёлся по кустам, по валунам, по деревьям. Я видел, как он оценивает обстановку и прикидывает, откуда может прилететь. Не дёргается, не паникует — сразу видно, стрессоустойчивый попался.

— Что-то я не вижу никаких товарищей, — спокойно произнёс он.

— Зато они вас видят, — ответил я, чуть водя горячим шаром из стороны в сторону. — Опустите оружие, давайте по нормальному поговорим.

Другой зональщик, повыше и похудее, переглянулся с товарищем и чуть опустил ромовик. Палец на спусковом крючке, мышцы напряжены.

— С рудника сбежал? — спросил он, разглядывая мою чёрную робу с белыми полосами.

— Не, робу взял поносить, — ответил я. — А вы кто такие?

Старший усмехнулся, но опускать ромовик не стал.

— А ты сам кто такой, чтобы вопросы задавать? — спросил он с нахрапом в голосе. — Беглый зэк, в мокрой робе, безоружный, если не считать твоей игрушки. Стоишь у нашего родника, на нашей территории, и ещё что-то требуешь.

— Во‑первых, родник не ваш, — сказал я спокойно. — Во‑вторых, эта, как ты сказал, «игрушка», и мои бойцы могут сделать вам очень больно, — я чуть приподнял ладонь, и шар полыхнул ярче, отбрасывая оранжевые блики на его лицо. — А в‑третьих, я не требую, а предлагаю поговорить по‑хорошему. Если не хотите — валите отсюда.

Старший прищурился, оценивая меня.

— А если мы не уйдём? — спросил он, хмуря брови.

— Тогда у вас будут проблемы, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Первым делом я выжгу вам глаза этим шаром, а мои люди завершат начатое. А после мы заберём ваши ромовики, рюкзаки и всё, что у вас есть.