После развода с драконом, или Девять месяцев спустя (СИ) - Коротаева Ольга - Страница 2

Я заперла дверь и, обернувшись, сдунула прядь серебристых волос, упавшую мне на лицо. Мужчина даже не шелохнулся, отсыпаясь после сладких утех, и я сжала кулаки:

«Как же наказать предателя?»

Осмотрела мягкие кресла, изящные столики, монументальные сундуки, что украшали комнату, как взгляд замер на забавных кружевных шортах, сверкающих в лучах утреннего солнца. Они казались накрахмаленными, но, приблизившись, я изумлённо потрогала золотую скань.

От прикосновения меня будто дёрнуло током. Ойкнув, я отдёрнула руку, а в памяти шевельнулись странные воспоминания. Будто я носила это, когда муж покидал меня на долгое время, отправляясь по делам. Перед отъездом лорд самолично надевал это «украшение» на жену, регулировал по размеру и запирал уникальным магическим росчерком.

То есть водил пальцем, вырисовывая замысловатые вензеля, и только такие же могли открыть волшебный замочек. «Вспомнилось» задумчивое выражение лица, которое было у супруга, когда он запирал замок. Мужчина был немолод, но всё ещё довольно привлекателен.

«Пояс верности? — догадалась я и, глянув на крепкую пятую точку мужчины, осуждающе покачала головой. — Не на тот зад ты его надевал, дорогой!»

Вдруг меня посетила озорная идея:

«Так мы это исправим!»

Кружевной пояс верности оказался довольно увесистым, и я снова посочувствовала леди Эфдокии, которой приходилось носить это пыточное устройство, чтобы муж был спокоен… Когда изменял своей супруге. Пусть предатель теперь испытает эти чудо-трусы на себе!

Благо, размер легко регулировался.

Я разделила золотое кружево на две половинки и накинула одну на крепкий зад мужчины, а потом наклонилась к мужу и нежно шепнула:

— Дорогой, ты храпишь. Повернись на спину.

Мужчина что-то недовольно пробормотал, но всё же перевернулся. Я торопливо накинула на его чресла вторую часть пояса, «расписалась» своим настоящим именем и тихонько прокралась к выходу. Озорство бурлило во мне пузырьками шампанского, осталось лишь дождаться реакции неверного муженька.

(1) Переветник — изменник (устар.)

Глава 2

За день до этого…

— Евдокия Емельяновна, пока завтракать! — услышала спросонок настойчивый голос медсестры. — Открывай глаза, девочка!

— Девочке недавно девяносто стукнуло, — с трудом приподнимаясь, проворчала я. — Причём на самом деле стукнуло, всей бабкой об асфальт. Иначе бы я тут не лежала.

— Ха-ха-ха! — добродушная пышка поставила на кровать специальный столик, от тарелки каши на котором поднимался парок, и весело посмотрела на меня: — А ты, Дуня, смотрю, за словом в карман не лезешь!

— У меня и карманов-то нет, — хмыкнула я, принимая из её рук блестящую ложку. — Опять пшённая? Вот придёшь завтра, а я уже проснулась на рассвете и кудахтаю. Не удивляйся!

— Не буду, — ласково пообещала она и погладила меня по голове, как будто на самом деле видела перед собой маленькую капризную девочку. — Скушай всё до последней ложечки. Я скоро вернусь за тарелкой…

— Погоди, — засуетилась я, шаря под подушкой. Нашла шоколадку и сунула доброй медсестричке в карман. — Станет грустно, лезь в карман за дофамином.

— Ты меня снова балуешь, — пышная красавица расцвела в ещё более широкой улыбке.

— Взаимно, сестра, взаимно! — хмыкнула я и принялась аккуратно, чтобы не обжечься, завтракать.

Аппетита совершенно не было, но огорчать добрую женщину не хотелось. Она заряжала позитивом одним своим присутствием. Я когда-то была такой же, но сейчас силы с каждым днём всё быстрее утекали из меня, как будто при падении во мне порвался резервуар с жизненной энергией. На вопрос «сколько мне осталось», врачи лишь отмалчивались. И я жила одним днём и пятью книгами, которые успевала прочитать до отбоя.

Едва медсестра пришла за тарелкой, а я уже потянулась за электронной книгой.

— Всё время читает, читает, читает, — весело пожурила пышка. — Да ещё на экране… Глаза портишь. Может тебе книжку принести из библиотеки?

Я подняла «читалку» и торжественно заявила:

— Вот моя библиотека. Вещь, с которой я не расстанусь, даже если перестану дышать!

— Говоришь так, будто это самое ценное, что есть в твоей жизни, — иронично фыркнула медсестричка и убрала выбившуюся рыжую прядь под шапочку. — Но это всего лишь книги.

— Это пятьдесят тысяч книг, — с пылом возразила я. — Из них как минимум тысяча в любимых. Иногда я перечитываю цитаты и будто снова попадаю в мир автора… Кстати, с большинством авторов этих книг я лично знакома. А с некоторыми до сих пор дружим.

— Да ты настоящая фанатка, — добродушно рассмеялась она.

— Верно, — я нежно погладила потёртый «ридер». — Если есть рай, он там. В одном из этих миров… Как бы я хотела после смерти попасть туда! Стать одной из неунывающих попаданок, завоевать сердце дракона, пройти все испытания и, возможно, даже спасти мир.

— Да ты настоящая фантазёрка!, — пышка снова погладила меня по голове и сверкнула зелёными глазами. — А знаешь, что? Порой мечты сбываются!

Глава 3

Дожидаться пробуждения супруга в спальне я не рискнула, — мужчина был крупным и мускулистым, незачем дёргать тигра за усы, — поэтому поспешила покинуть комнату. За дверью осмотрелась в поисках длинноволосой «грелки», но голой девицы нигде не было видно. Служанки тоже след простыл, поэтому я направилась по наитию, внимательно рассматривая свой новый дом.

Когда трогала каменные вазоны, в которых стояли свежесрезанные цветы, кончиками пальцев ощущала нечто странное. Будто я уже касалась этих вещей. То же самое происходило с ногами, — они будто сами несли меня по привычному маршруту.

«Может, это мышечная память?» — задалась вопросом.

Доверившись ощущениям, постаралась отключить голову и направилась вперёд по наитию. Вскоре вышла в большую и светлую гостиную, уставленную мебелью в нежных светло-голубых тонах, с белоснежными шторами на больших окнах и множеством изящных канделябров.

Должно быть вечером тут очень красиво и уютно.

Подошла к круглому столику со стоящей на нём большой шестиугольной шкатулкой, изукрашенной мозаикой из радужных кусочков перламутра, и приоткрыла крышку:

— Ларь для рукоделия?

Осторожно вынула пяльцы, сделанные из желтоватой кости и украшенные изящной резьбой, и внимательно рассмотрела рисунок на ткани, натянутой на них. Тот был ещё не завершён, но уже поражал воображение искусностью мастерицы.

Поддавшись импульсу, я опустилась в кресло и положила пяльцы на колени.

— Будто лет сто так просидела, — проворчала, ощущая, как поясница привычно прильнула к упругой подушке. — Сколько же времени Эфдокия провела за шитьём? Наверняка, ей было жутко неудобно часами сидеть в тех золотых труселях!

Размышляя об этом, сама не заметила, как начала вышивать. Стежки ложились аккуратно, один за другим, образуя идеальный цветок без всякого наброска на ткани, словно я всю жизнь была белошвейкой. Вот только дочь никогда не доверяла мне даже пуговицу пришить!

— Не моё это, — хотела отложить шитьё, но пальцы так вцепились в костяные пяльцы, что казалось, вот-вот сломаются. — Да что такое?

Сопротивляться удалось недолго, и вскоре пришлось сдаться. Я снова начала вышивать, удивляясь неожиданно возникшему навыку и страсти, с которой тело желало заниматься шитьём.

— Похоже, Эфдокия так успокаивала нервы, — предположила я, беспокоясь о частичной утрате контроля над телом. — Что же, мне тоже не повредит.

Через полчаса я поймала себя на том, что мне даже нравится, как вдруг дом сотряс звериный рык:

— Эфдокия!

Казалось, даже пол под ногами пошатнулся, будто началось землетрясение. Откуда-то раздался испуганный вскрик, кто-то даже заплакал, а я лишь саркастично улыбнулась:

— Как он счастлив, как он рад! Муж поедет в… Лесом!