Повелитель стали - Шнайдер Рейчел - Страница 4

Я изумленно качаю головой.

– Это по-настоящему?

Он смотрит на меня сверху вниз, и его взгляд совершенно серьезен.

– А ты этого хочешь?

Мы перестаем танцевать. Я, можно сказать, всю жизнь ждала этого дня, ждала возможности попасть на Рынок, возможности высадиться на сушу, и вдруг он выбирает именно этот момент, чтобы ни с того ни с сего обрушить на меня такое?

Сжав зубы, я упираю ладони ему в грудь и отталкиваю. Когда он не двигается с места, я делаю это снова, с еще большей силой. Он врезается в пару, танцующую позади, но не перестает смотреть мне в глаза, а я делаю шаг назад.

Он прищуривается.

– Бринн…

Я вскидываю руку, останавливая его. Он снова открывает рот, но я не слышу, что он говорит, потому что разворачиваюсь и спешу прочь сквозь толпу, пытаясь убежать, спастись от устремленных на меня взглядов.

Глава 2

Я затерялась в глубине Рынка.

По обеим сторонам причала возвышаются скалы, закрывающие немалую часть солнца и погружающие палатки торговцев в тень. Воздух здесь не такой, к которому я привыкла, он густой и земляной. Он похож на то, как пахнет перед дождем. Это мой любимый запах.

Продавцы здесь стоят ближе друг к другу. Здесь менее многолюдно и больше местных, чем элэха. Здесь продаются свечи, мед и керамические изделия, украшенные позолотой и достойные покоев особ королевской крови. Было бы просто кощунством поставить рыбное рагу, которое мы обычно едим, где-нибудь рядом с этой роскошной керамикой.

Торговец, продающий расписанную от руки керамику, не подзывает меня. Вполне очевидно, что я не отношусь к его обычной клиентуре, но он улыбается мне, глядя, как я любуюсь его блюдцами. На них изображены олени, кролики и лисы – животные, которых можно встретить на суше.

Мои наброски углем меркнут на их фоне.

К палатке подходит женщина в платье до колен, и я отхожу в сторону. Тогда-то я и замечаю его. Опять.

В первый раз это произошло примерно в четырехстах метрах от этого места. Когда я проходила мимо, наши взгляды на мгновение встретились, но за эту секунду я успела многое заметить: то, как он стоял, скрестив руки на груди, как улыбка сошла с его лица, когда он увидел меня, как разговор, который он вел с другим воином Кенты, вдруг оборвался.

Темные волосы, темные глаза, золотое кольцо в ноздре. Губы, которые, как я откуда-то знаю, часто произносят грубые слова – а может, об этом мне говорят его повадки и то, что в его красоте есть что-то вульгарное.

Я уверена, что с тех пор он следит за мной. Я продолжаю идти обычной походкой, не желая показывать, что знаю о преследовании, но перехожу на другую сторону причала, чтобы увеличить расстояние между нами. Этого достаточно, чтобы создать между нами своего рода помеху, но не слишком далеко, чтобы вызвать подозрения. Затем я меняю курс и направляюсь обратно к кораблям.

Каким же будет твой следующий ход?

Как и следовало ожидать, он тоже пересекает причал, держась в нескольких шагах от меня. Его грудь перетягивает ремень с кинжалами, на коже которого вышит герб Кенты, что говорит о его богатстве и высоком положении. Я быстро оглядываюсь, но не вижу ни одного элэха. Повсюду, куда ни посмотри, одни только кента.

Я оглядываюсь через плечо.

На сей раз он не пытается скрыть интерес. Взгляд его темных глаз устремлен на меня, пока он пробирается сквозь толпу, возвышаясь над головами людей.

Быть может, он следит за мной, потому что я одна. В голове проносится напоминание Грэмбла о том, что нам нужно держаться группами, но чутье подсказывает, что дело тут в другом – за мной охотятся.

Я ускоряю шаг и прохожу мимо еще одного ряда торговцев, прежде чем осмеливаюсь снова оглянуться через плечо. На этот раз я не отвожу взгляд, давая ему понять, что вижу его и не боюсь.

У него хватает наглости улыбнуться. Это действует мне на нервы, потому что его улыбка одновременно лукава и прекрасна. Может, ему просто нравится запугивать девушек элэха.

Я останавливаюсь у первого попавшегося лотка, надеясь, что если не буду обращать на воина внимания, то он просто потеряет ко мне интерес.

– Вы ищете какой-то конкретный цвет? – спрашивает женщина, стоящая за прилавком.

Я даже не смотрю на то, что она продает, а просто качаю головой в ответ и иду дальше. Я делаю вид, будто разглядываю столы торговцев, но на самом деле прохожу мимо, стараясь оказаться ближе к передней части причала.

Напряжение уходит из мышц, когда я замечаю двух гвардейцев, до которых могла бы докричаться при необходимости. Сквозь толпу я вижу блестящие волосы Мессера, а затем и Кея. Они пробираются между людьми, вертя головами в поисках меня. За ними следует Аврора, с беззаботным видом потягивая что-то из чашки.

Я снова оглядываюсь через плечо и чувствую еще большее облегчение, не найдя этого воина. Я машу Мессеру, который хлопает Кея по плечу и показывает ему на меня. Пока я жду, когда они подойдут, замечаю, что в ближайшей палатке выставлены драгоценные камни. Свет отражается в их гранях и отбрасывает радужные блики на доски причала и скалы. Я подхожу ближе и провожу кончиками пальцев по маленькому камешку, похожему на обкатанное морем стекло.

– Красиво, правда? – говорит продавец, искренне улыбаясь из-под окладистой бороды. Вспомнив, что в моем кармане по-прежнему лежат четыре медяка, я спрашиваю:

– Сколько они стоят?

– Это очень ценные камни, – отвечает он, беря один из самых маленьких. – Их трудно отыскать, их добывают глубоко в шахтах, вырытых в недрах земли. Этот камешек стоит одну золотую монету.

Мечта о том, чтобы повесить его на окно моей комнаты, улетучивается.

– Они очень красивы, – с разочарованием говорю я.

Он кивает, понимающе склонив голову. Прежде чем я успеваю отойти, чья-то рука припечатывает мою ладонь к столу. Я резко втягиваю воздух, когда надо мной нависает тот самый воин, сверкая темными глазами, полными гнева.

– Воровка, – говорит он, и его голос эхом отдается от скал.

Я качаю головой, то ли пытаясь оправдаться, то ли не веря своим ушам. Я стараюсь вырвать ладонь из-под его руки, но его хватка не ослабевает.

– Я ничего не брала.

– Да ну? – Он задирает рукав моей туники и переворачивает мою ладонь в своей руке, чтобы показать спрятанный там прозрачный светло-зеленый камешек. – Тогда что это такое?

Я ахаю.

– Это ты подложил его мне.

Его темные глаза сверлят меня.

– Ты называешь меня лжецом?

– Да, – отвечаю я, не отводя глаз от его властного взора.

Он крепко сжимает мое запястье.

– Я слышал, что элэха отрубают конечности тем, кто нарушает какие-то из их драгоценных заветов. Что у вас полагается отрубить вору? Палец или кисть?

– Я ничего не брала, – шиплю я сквозь стиснутые зубы.

Какое-то время он смотрит на меня, перебегая взглядом с одного моего глаза на другой. Не знаю, что он там ищет, ведь мы оба в курсе, что все это его рук дело.

Вокруг собираются продавцы соседних лавочек и покупатели, чтобы понаблюдать за происходящим.

Он нарушает молчание первым, прочищает горло и делает знак кому-то позади меня.

– Что ж, пусть будет кисть.

Другой воин хватает меня и оттаскивает от стола.

– Это абсурд! – Я пытаюсь скинуть руку, крепко держащую меня за талию, но воин поднимает меня, так что теперь я не могу упереться ногами в землю. – Я не воровка!

Воин, обвинивший меня в воровстве, ведет нас на зады торгового ряда. Второй воин опускает меня перед скалой, высящейся перед нами, словно спящий великан. От ее поверхности исходит приятное тепло. Я еще никогда не оказывалась так близко к суше.

Темные глаза воина-обвинителя сверлят меня.

– Приложи руку стене, – командует он.

Я не шевелюсь и даже не моргаю, оценивая свои возможности. Десять лет тренировок не пропали даром, но мне трудно думать, ощущая спиной взгляды зевак. Разноголосый гвалт Рынка стих, превратившись в тихое гудение.