Час тьмы - Эрскин Барбара - Страница 11

В галерею приходило много посетителей, но в редкие минуты спокойствия Люси набрасывала план будущей книги об Эвелин, стараясь включать даже малейшие подробности, которые удалось накопать в каталогах и в Сети. Со времени знакомства с Майклом Марстоном прошла уже целая неделя, а от него не было вестей. Поначалу Люси надеялась, что он свяжется с ней, но теперь начала в этом сомневаться. Может, он посулил помощь, просто чтобы спровадить гостью? Все больше казалось, что именно так и было. Но если Марстон не собирается ей помогать, что же делать дальше?

Решительно отбросив мысли о призрачном госте, Люси снова прокрутила в уме встречу с Майклом. Дал ли он ей какой-нибудь материал хотя бы для начала работы? Люси пошла в мастерскую и встала перед картиной. Майкл упомянул ферму, где выросла Эвелин, и пообещал дать ей адрес. Можно постараться найти его самостоятельно, а пока почему бы не попробовать извлечь намеки на расположение фермы из картины?

Люси перевела взгляд с лиц на пейзаж. Забор, небо, горизонт. Нет ли здесь подсказок, которые удастся разгадать, учитывая, что портрет был написан на ферме родителей Эвелин? Ворота ничем особым не выделяются: деревянные, с пятью перекладинами, поросшие серым лишайником и холмиками мягкого бледного мха. Здесь зацепиться не за что. Но вот горизонт… Очертания Даунса. Если это место реальное, может, повезет найти человека, который его узнает; если же пейзаж воображаемый, очевидно, антураж ничего не значит. Но Эвелин рисовала с натуры. Она запечатлела любимый Даунс и пейзаж вокруг дома – это следовало из репродукций, которые Люси видела в каталогах, так что оставалась надежда определить местонахождение фермы.

Что еще говорил Майкл? Он упоминал брата Эвелин, Ральфа, служившего летчиком-истребителем.

Люси снова посмотрела на лицо молодого человека, стоящего на портрете позади Эвелин. Теперь не оставалось сомнений, что первое предположение – будто бы он любовник художницы – не было ошибочным. Слишком интимное прикосновение к плечу девушки, слишком заметна нежность во взгляде – нет, он ей не брат. Люси снова, прищурившись, стала изучать картину. Странное ощущение: словно бы выражения двух лиц постоянно меняются. Возможно, это свойство настоящего произведения искусства. Или просто игра света.

Так или иначе, по крайней мере одно имя у Люси есть: Ральф Лукас. С него и нужно начинать.

Тони Андерсон закончил обучение в июне. После падения Франции Черчилль отдал приказ сразу направлять всех курсантов-летчиков в авиационные полки, и Тони получил назначение в Эдинбург, где еще совсем недавно учился на третьем курсе юридического факультета. Первым местом службы, к его большому восторгу, оказалась эскадрилья самолетов «Спитфайр», базирующаяся в деревушке Дрем, расположенной примерно в двадцати километрах от города, и там Андерсон прошел дополнительный двухмесячный курс обучения в регулярных войсках и познакомился с ребятами, вскоре ставшими его друзьями. А 12 августа стало известно, что эскадрилью перебрасывают: им предстояло отправиться в Суссекс, где разворачивалась Битва за Британию.

Небо почти над всей страной затянуло тучами, и самолеты летели намного выше их, приземлившись только один раз для дозаправки. Когда приближались к южному берегу, небо наконец начало проясняться, и солнце осветило лежащий внизу пейзаж. Тони почувствовал радость на сердце. Но самый фантастический момент настал, когда они приближались к Лондону: города почти не было видно, только аэростаты выглядывали из темных облаков.

– Слева по курсу что-то происходит, парни, – услышал Андерсон трескучий голос командира в ухе, когда начали снижаться.

Тони повернул голову и, прищурившись, разглядел в отдалении самолеты. Десятки истребителей, пересекающих небо.

– Сейчас мы не можем вступить с ними в бой – мало горючего. Давайте на этот раз воздержимся, а скоро у нас появится возможность показать себя.

С высоты Тони видел запасной аэродром в Тангмире, затем, впритык к нему, Уэстгемпнетт – большое поле без взлетно-посадочных полос. На нем размещались несколько ниссеновских бараков, указатель ветра, автоцистерна и бетонные стоянки по периметру вдоль опушки леса. Посередине поля лежал на спине «харрикейн»; за забором в окружении завесы густого черного дыма валялся другой разбитый самолет. Андерсон почувствовал радостный толчок под ребрами. Наконец-то они оказались в самой гуще событий.

Наряду с другими самолетами он приземлился, подрулил к деревьям и остановил машину. Снимая шлем и отодвигая фонарь кабины, Тони никак не ожидал увидеть перед собой красивую и очень сердитую девушку с альбомом в одной руке и карандашом в другой.

Спустившись в галерею, Люси прошла в конец длинного узкого помещения на первом этаже, где размещалось выставочное пространство. В галерее было два окна: узкое и высокое, смотрящее в маленький сад в задней части, и выходящее на улицу выпуклое панорамное окно, которое сейчас освещалось двумя прожекторами, направленными на бронзовую цаплю на черном пьедестале. Хотя было довольно поздно, небо еще не полностью потемнело, но галерея уже погрузилась во мрак. Люси включила лампу в рабочей секции, где на восточном ковре располагался между двумя удобными кожаными креслами антикварный стол. Сев за него, она включила компьютер.

Люси пролистала обычные результаты запроса, предлагающие найти Ральфа Лукаса в соцсетях, связаться с Ральфом Лукасом на нескольких континентах, установить местоположение разнообразных Лукасов в десятках непонятных родословных, что-нибудь продать или купить и даже разыскать номера их телефонов, – и наконец нашла то, что искала. Запись была прискорбно короткой: «Ральф Джеймс Лукас, летчик-истребитель (260-я эскадрилья), родился в 1919 г., погиб в 1940 г.».

Люси откинулась на спинку кресла. Двадцать один год. Брат Эвелин умер совсем юным.

Больше никаких сведений добыть не удалось.

Люси глубоко вздохнула, выключила компьютер и свет и медленно поднялась по лестнице. Открыв дверь в мастерскую, она постояла на пороге, снова глядя на картину.

– Ральф?

В голосе прозвучали пустота и сомнение.

Ответа не последовало.

Итак, она уже решила, что светловолосый молодой человек на портрете – не брат Эвелин. Тогда не Ральф ли порождение ее сна, привидение, призрачная загадочная фигура, которую она видела в спальне? Он не является частью этой композиции, но, вероятно, все же находится поблизости, за кулисами, как éminence grise[7], беспокойный дух. Человек в тени. И если это так, почему он появился сейчас? Что хотел сказать? Кого преследовал – Люси или Эвелин?

Люси снова затосковала, что Ларри нет рядом, что нельзя поговорить с ним, обсудить картину, поделиться своим непреодолимым желанием выяснить, кем был этот человек и какую роль играл в жизни Эвелин, а в первую очередь – почувствовать себя в безопасности, спрятавшись в крепких объятиях мужа. Люси в последний раз бросила взгляд на картину и, вздрогнув, выключила свет и закрыла дверь в мастерскую. В ту ночь она спала на диване в гостиной, завернувшись в старый красный халат Ларри.

– Но почему ты так сердишься? – Эдди, казалось, забавлял гнев Эви. – Ничего страшного не случилось. Это все равно только набросок, который ты потом перенесешь на холст. Подумаешь, бумага слегка запылилась.

– Он сознательно поехал в мою сторону. Остальные самолеты сели дальше.

– Может, он просто был последним, вот и пришлось ставить самолет в конце ряда. – Эдди засмеялся и коротко обнял ее за плечи. – Ты же сказала, что он извинился.

– Он решил, что это смешно. Некоторые парни такие нахальные! – Она чуть не топнула ножкой.

– Эти ребята сражаются на войне, Эви, – мягко напомнил Эдди. – Полагаю, они имеют право иногда быть нахальными. Может, пилот просто не заметил, что ты сидишь рядом на бочке.