Война песка (СИ) - Казаков Дмитрий Львович - Страница 12

Если индеец не изрек мудрость, то день для него прожит зря.

— Машины расположить так, чтобы можно было шустро отступить! — зашипел подскочивший к нам Цзянь. — Оружие к бою! Танки уже подходят! Ваши позиции левее…

Да что происходит? С кем мы собираемся сражаться? Опять дрищи? Безголовцы? Всадники на жуках-переростках?

Информировать нас никто не собирался, и поэтому мы попадали на песок там, где нам велели. Я проверил, все ли в порядке с оружием, запасные магазины на бронике, готовые к броску гранаты, аптечку — хорошо, что эти действия я могу выполнять автоматически, совершенно не задумываясь.

Не знаю, что за дрянь вкололи мне наши Айболиты, но мозг она отшибла намертво.

— Командир, так кого ждем-то? — не утерпел Эрик.

— Военная тайна, — хмуро отозвался Ричардсон.

Вскоре подкатило первое отделение, которое Цзянь оставил в резерве, за первой линией. Потом с востока донесся тяжелый гул — оттуда к нам спешили танки, все три Т-72, которых нам отвалили от щедрот командования.

Шлем мой, хоть и вматерчатом чехле, к этому времени нагрелся так, что на нем можно было жарить яичницу.

— Слушай, а ради кого ты сюда завербовался? — неожиданно спросил Вася.

Я напрягся — простой вроде бы вопрос, но он вызвал необходимость шевелить извилинами, пусть минимальную.

— Бабушка. Лежачая, — удалось наконец выдавить. — А ты?

— Там у нас… — он подумал, выбирая слово, — неспокойно, а чтобы в безопасное место уехать, жену с ребенком увезти, много денег нужно. Вот я и решил, что пока не старый еще… Работа есть работа.

— А у нас в Бэд-Ривер работы как раз и нет, — неожиданно влез в разговор Сыч. — Вернуться в армию? Там гендерное разнообразие и прочий трэш, — он метнул совсем не толерантный взор в ту сторону, где лежал, раскинув ноги, Фернандо. — И что мне делать? Бухать на военную пенсию?

Вася сочувственно поцокал языком.

— Второе отделение — в тень! Первое — на смену! — велел Цзянь.

Бойцы забегали туда-сюда, показался первый танк, кативший по патрульной трассе.

— Вот! Вижу! — неожиданно закричал Питер, таращившийся в прицел СВД. — Очешуеть! Что это⁈

Над пустыней дрожал воздух, над песком катились волны жары, горизонт блестел, как лакированный. И в этом блеске что-то двигалось рывками, большое, раскоряченное, вроде бы состоящее из многих частей.

— О нет, — прошептал Сыч, самый зоркий среди нас. — Опять этот демон?

Движение на миг прекратилось, а затем вершина одного из барханов словно взорвалась. Из нее, точно дельфин из воды, практически выскочило боевое дерево, убийственный механизм, некогда выбравшийся из взломанного куба, заблестели на солнце призматические глаза и лезвия на ветках.

— Чтоб меня носорог обосрал, — заметил Ричардсон убитым голосом.

А я вспомнил необычный след, на который обратил внимание еще во время ночного патрулирования. Теперь понятно, кто его оставил — боевое дерево воспользовалось тем, что силовое по поле по периметру вырубилось, и решило посмотреть, что там и как за пределами полигона.

И вот теперь вернулось.

— Мы-то здесь зачем? — пробормотал Вася. — Что мы сделаем?

Пули для этой смертоносной махины — что киту мелкая дробь, даже не почесаться. Гранаты сгодятся, чтобы немного замедлить продвижение, но потом оно все равно доберется до нас и порубит в кашу, вместе с бронежилетами и касками.

Понятно теперь, зачем бронетехника, и для чего поставили машины в готовности к быстрому отходу.

— Оружие к бою! — рявкнул Цзянь, не прибегая к помощи рации.

Танки подходили с ревом, разворачивались в боевой порядок за нашими спинами. Механическое дерево складывало и раскладывало себя, ползло то в одну сторону, то в другую, и нас вроде бы не замечало, но приближалось неумолимо, как смерть.

До последнего оставалась надежда, что громадный механизм развернется и уйдет, решит, что в пустыне интереснее. Так что комвзвода тянул, ждал, и команда «Огонь» прозвучала в тот момент, когда до ограды боевому дереву осталось каких-топятьдесят метров.

Разом грохнули три танковые пушки.

Враг наш скрылся в дыму разрывов, в стороны брызнули мерцающие, дергающиеся осколки.

— Неужели готов? — спросил Эрик недоверчиво.

Но тут же огромная туша обрушилась на забор, смяла и разорвала его одним движением. Хлестнувшие со всех сторон очереди на мгновение замедлили ее движение, но одна из многочисленных конечностей выстрелила, удлинилась, и нож в полметра расколол шлем вместе с черепом.

Самый невезучий боец распростился с жизнью.

— Первое отделение вправо, третье влево — бегом! Водители — к машинам! Заводи! — в голосе Цзяня не было неуверенности, словно он сражался с такими штуками каждый день.

Танки снова дали залп, и как минимум один попал, боевое дерево подбросило, осыпались ветки. На миг оно замерло, но тут же поползло дальше, подбирая на ходу отвалившиеся конечности.

Я вскочил на ноги, вслед за остальными бросился прочь вдоль забора.

Резкая боль в ушах дала понять, что наш враг подал голос, зарычали моторы пикапов. Мимо пронесся один, второй, мотаясь на барханах, выбрасывая из-под буксующих колес песок.

— Залегли! Огонь! — завопил Ричардсон, зарубая отступление, грозившее перерасти в бегство.

Дерево корчилось и содрогалось, но наполовину ползло, наполовину катилось вперед. Танки пятились перед ним, но не могли состязаться в скорости с механизмом, созданным непонятно какой цивилизацией много веков назад.

Сплетение бьющихся ветвей навалилось на левый, ближний к нам Т-72, через миг тот скрылся из виду целиком.

— Ой, мама моя! — воскликнул Вася, а Хамид предсказуемо помянул Аллаха.

Боевое дерево кромсало броню толщиной в четыреста миллиметров словно мягкий пенопласт. Громогласный хруст вздымался над барханами, летели в стороны длинные серые стружки из стали.

Потом хлынуло топливо, зазвучали и оборвались крики танкистов, которых порубили в фарш вместе с танком.

— Огонь, кому сказал!! — завопил Ричардсон, до сего момента таращившийся как и остальные, с распахнутым ртом.

Я спустил курок.

Командиры уцелевших танков сообразили, что по своим они не попадут, свои мертвы. Две пушки вжарили в упор, и боевое дерево разорвало напополам, верхушка откатилась метров на десять, нижняя часть осталась торчать из песка.

Пули хлестали по нему, ветки дергались, отваливались сенсоры, взрывались призмы глаз, щербины появлялись на смертоносных лезвиях. Но существо жило, оно сопротивлялось, двигалось, пыталось атаковать, разве что теперь в две стороны сразу, и нас, и первое отделение.

Нижняя его часть заковыляла в нашу сторону на длинных нижних ветвях, словно обернулась громадным многоногим пауком. Шатнулась, когда одна из конечностей оказалась перерублена, но не остановилась, даже засеменила быстрее… пятьдесят метров, сорок…

Хлопнул РПГ Мэнни, полетели ручные гранаты, и вот от этих ударов нашему врагу наконец поплохело. Спазм прошел во всем веточкам до самой мелкой, и снова боль кольнула в уши, еще сильнее, чем в первый раз, и на нее откликнулся, ожил внутри черепа заточенный там столбоход.

«Раздавить… уничтожить…» — залязгал он.

Нет, только не сейчас!

Нижняя часть боевого дерева корчилась на песке, словно пытающийся зарыться в дно осьминог. Несокрушимые лезвия трескались, летели мелкие осколки, ствол изгибался туда-сюда, и движения эти становились все более беспорядочными, все более редкими, все сильнее напоминали агонию.

Когда они затихли, я облегченно вздохнул.

Верхняя тем временем атаковала второй танк, но сил справиться с ним у нее не хватило. Т-72 откатился, а затем наехал всем весом на упавшего противника, вдавил в песок и помял, а то, что осталось, добивали огнем из всего, из чего только можно.

Последний раз пролетел над полигоном неслышимый, но болезненный для ушей крик, и наступила тишина.

— Это была славная охота, — проговорил Ричардсон. — И это только одна штуковина. Будь их хотя бы пять? И атакуй они нас целенаправленно?