Война песка (СИ) - Казаков Дмитрий Львович - Страница 17

Яйцо родильного дома завибрировало и лопнуло, его разорвало на лоскуты, брызнули в стороны густые струи. Заорал попавший под одну из них боец, автомат вывалился у него из рук, сам он схватился за лицо. К нему тут же метнулись двое других, блеснула в лунном свете игла на занесенном для укола шприц-тюбике.

Вокруг нас оказались дыры в земле, круглые, вроде бы неглубокие, но заполненные туманом, непроницаемым даже для ПНВ. Я швырнул в одну из них гранату, взрыв прозвучал глухо, из ямы повалил дым, остро пахнущий, мерзкий, от которого в глотке тут же запершило.

Чужие разумы были вокруг меня, набегали словно раскаленные волны на крошечный островок. Но я держался за чесотку под мышкой, за похрустывание в правой лодыжке, которую чуть подвернул, за пересохшее горло, держался словно за ветки, не давая ментальному урагану унести меня.

Невидчужак… страданнет… спастисохранитьскрыть… различитьзвуки… огнеболь… — комплексные слова хлестали меня как бичи, но я заставлял себя к ним не прислушиваться. Насильно комментировал внутри себя собственные действия — пять шагов вперед, чеку выдернуть, бросить, залечь!

Ночь развалилась на фрагменты, бой превратился в череду схваток на затянутых дымом руинах. Громыхнул, отходя в мир иной, второй родильный дом, и после этого я впервые увидел в действиях дрищей растерянность, они вроде бы задвигались медленнее.

Даже внутри дредноута, в чуждой для себя среде эти существа выглядели уверенными.

Вылетевший на нас из дыма позволил себя расстрелять, даже не попытался увернуться. Другой бросился прочь, не обратив внимания на раненого собрата, что копошился на краю ямы, пытаясь из нее выбраться, цепляясь за песок когтистыми пальцами.

— Добивай, братаны! Наша берет! — взлетел к темным небесам ликующий крик Васи.

Но мне в этот момент пришлось хуже всего, поскольку гибнущие дрищи мыслили и чувствовали особенно сильно и ярко. На меня обрушилось настоящее цунами, и ветки-опоры согнулись и затрещали под этим бешеным напором.

На несколько секунд я выпал, а когда вернулся, то понял, что бегу куда-то едва не носом в землю.

— Иван! Ты чего⁈ — сильная рука схватила меня за предплечье.

Я поднял голову, и обнаружил Ингвара — он держал меня и смотрел в лицо, и автомат норвежца был нацелен мне в грудь.

— Ничего… — ответил я, ощущая, как бледнеют и отступают чужие мысли.

Вокруг гремит бой, и нескольких выстрелов, даже очереди никто не заметит, никто не обратит внимания. А пули из АК-74 с такого расстояния пробьют бронежилет с гарантией, и я умру если не мгновенно, то быстро, и из жизни Ингвара пропадет серьезное осложнение.

Он улыбнулся, одними губами, глаза остались холодными.

Ударить его, попытаться вывернуться? Или схватить дуло «калаша», отвести в сторону? Нет, не успею, ни то, ни другое, и даже увернуться не выйдет, все же я не дрищ, а человек!

— Точно порядок? — спросил Ингвар, и оружие его качнулось в сторону.

Я отмер, задышал свободнее, и кивок получился у меня вполне естественным.

— Третье отделение, третье отделение, — прорезался через рацию голос Ричардсона. — Собираемся у северной окраины поселка. Ориентир — ошметки фабрики!

Уже добрый десяток ям выбрасывал в воздух смрадный дым, и мы бежали практически вслепую. Провалы в земле бросались под ноги, и стрельба продолжалась сразу в нескольких местах, но судя по тому, что я больше не ощущал чужих мыслей и чувств, живых дрищей рядом не было.

Громадная темная фигура выросла перед нами, и я в последний момент удержал палец на спусковом крючке.

— А, вот и вы, — рокотнула фигура голосом Васи. — Давай сюда.

От фабрики осталась яма, заполненная бурлящей слизью, и воняло тут еще сильнее, зато дыма практически не было.

— Серов! Торвальдссон! Макунга! — сосчитал нас Ричардсон. — Не хватает троих. Ждем.

Из дыма выбрался кашляющий Хулио, вытер морду рукавом и принялся хлебать воду из фляжки. Стрельба затихла, в котловину вернулась тишина, и стало ясно, что скорее всего, никто больше не придет, что мы потеряли двоих, либо убитыми, либо ранеными, пока неясно.

Но самое главное — мы победили.

Всего погибших во время операции оказалось семеро, раненых — девять, кто-то словил пулю, кого-то обожгло кислотой из огромных яиц, двое отравились дымом.

— Руки в ноги, и вперед! — объявил Цзянь, едва мы разобрались с потерями и очухались. — Направление — юго-восток!

Мы с Сычом наклонились и подхватили накидку, на которой лежал наш боец, получивший пулю в колено. Чтобы она могла сыграть роль носилок, на углах пришили петли — руки просунуть и захватить; но все равно тащить оказалось зверски неудобно.

— И чего нас отсюда не заберут? И к чему такая спешка? — пробурчал Вася, который помогал идти Хулио — тот наглотался дыма и до сих пор в себя не пришел.

— Вокруг дрищей, как блох на льве, — ответил услышавший реплику Ричардсон. — Поскорее убраться надо, и не подставить борта под выстрелы.

Ну да, сбить десантный вертолет нашим врагам очень даже по силам.

Мы взобрались по склону котловины, и я глянул вниз — поселок лежал в тяжелом дыму, из него торчали уцелевшие столбы с сетками, язвами казались развороченные ямы.

— Нормально так зашли в гости, — сказал Эрик. — А то все они к нам, да они к нам.

Через пятнадцать минут, когда я думал, что руки у меня сейчас оторвутся, Цзянь подал команду «стоять». Мы опустили носилки наземь, и тут ушей коснулось приближающееся с востока тарахтение.

Выскочила из-за барханов одна растопыренная тень с винтом, за ней вторая, повисли на месте.

— Загружайся!! — рявкнул Цзянь, когда два Ми-8 коснулись песка почти одновременно.

Мы забросили носилки, полезли следом, не обращая внимания на стон раненого. Ничего коленке его не сделается, главное быстро доставить до врачей, а там уж ему поставят новую, лучше старой.

Я — ходячий пример того, что подобное возможно.

Перегрузка вдавила меня в пол, люк захлопнулся и тут я позволил себе перевести дух. Все хорошо, вернулся из боя без единой царапины, и самое главное — без чужих голосов в башке, без намеков на шевелящееся посреди извилин безумие.

Сейчас вернемся в часть, там можно будет упасть в кровать и поспать хотя бы до…

Сам не заметил, как задремал, очнулся от того, что меня потрясли за плечо.

— Вставай, о друг мой, ибо мы прибыли, — сообщил Сыч, видимо с усталости начавший выражаться как благородный дикарь из старого кино.

Вертолеты стояли на ВПП, светилось окно в штабном корпусе, и похоже что в кабинете Збржчака. Наверняка наш доблестный комбат «работал там с документами» в стиле дедушки Ельцина, то есть бухал как не в себя.

Продремал я всего ничего, но ноги одеревенели, и руки не послушались, когда вновь пришлось браться за носилки.

— Тащите его в санчасть, — велел Цзянь, бросив на бойца короткий взгляд. — А потом… — он неожиданно замялся. — Всем, кто был со Шредингером под землей, велено явиться в штаб. Усекли?

Вот тебе и упасть в кровать.

— Разрешите… — начал Сыч, но комвзвода прервал его:

— Сам ничего не знаю. Кто команды будет исполнять, Конфуций? Марш!

Раненого мы оттащили в санчасть, сдали на руки лысому доктору, и зашагали в обход штабного корпуса.

— Что там нас ждет, а, пацаны? — спросил куривший у крыльца Эрик, рядом с которым топтались Хамид, Нагахира и Фернандо.

— Очередной допрос, рапорт, а что же еще? — с раздражением отозвался пакистанец. — Это я вам как видный знаток армейских порядков говорю.

Дверь открылась, из нее выглянул Ричардсон:

— Чего вы там застряли? А ну быстро сюда! Умные головы хотят с вами поговорить.

Очень хотелось спросить — почему эти самые умные головы не могут подождать до утра, дать нам хотя бы вымыться и отдохнуть, чего такого срочного произошло, что нас надо допросить немедленно?

Или они подозревают, что мы притащили на себе новый вирус вроде того «бешенства»?