Война песка (СИ) - Казаков Дмитрий Львович - Страница 22

Что удивительно, барышни из подразделения М не отставали и не жаловались на стертые ноги и жажду. Они бежали наравне с остальными, но дышали ровно и признаков усталости не показывали, даже вроде бы не потели.

Солнце выплеснуло из-за горизонта волну обжигающей жары, такой, что у меня выступили слезы. Скалы в мгновение обрели цвет — стали бурыми и темно-красными с зелеными пятнами мха или чего-то подобного.

— Джи, ищи место для привала! — просипел Цзянь в рацию; судя по голосу, ночной переход непросто дался и ему.

Но прошел час, прежде чем мы нашли подходящее убежище: пятачок, над которым три скалы сходились так тесно, что почти не было видно неба, хотя внизу оставалось достаточно места для нашего взвода.

Взмыленные бойцы сдирали с себя рюкзаки, и буквально валились наземь.

— Карло, выставляй охранение, — приказал взводный, и трясущейся рукой поднес ко рту фляжку.

Командир первого отделения помянул свинячью Мадонну, и принялся за дело.

— Неплохой забег, — сказала Гита, вытаскивая из рюкзака бутылку с водой.

И все же они устали, эти неуязвимые, загадочные ведьмы — смотрели уже не так вызывающе, и двигались скованно, и даже позевывали украдкой под балаклавами.

— Будет еще, — я уселся, прислонившись спиной к камню.

Зверски хотелось пить, но я сдерживался, понимал, что сейчас, пока не остыл, нельзя. Выпьешь куда больше, чем надо, и все это тут же выйдет с потом, а твои запасы воды станут куда меньше.

А пополнить тут особо негде.

Я ждал, что дамочки начнут меня наставлять, учить даже сейчас, но все пошло не так. Они стащили шлемы и балаклавы, показав уже не безупречные прически, а взлохмаченные сырые волосы, и хлопнулись спать — спина к спине.

Через минуту обе дышали ровно и спокойно, точно находились в уютных постельках.

Только в этот момент я позволил себе расслабиться, закрыл глаза и ухнул в страну сновидений. Вот только встретила меня там та же пустыня, сухая и безжизненная, но совсем не похожая на местную.

Дюны алые, желтые и кобальтово-синие двигались, менялись местами, образуя слова. Мне жизненно важно было их прочитать, разобрать смысл послания, предназначенного только для меня, но я никак не мог этого сделать, раздражался, бегал с места на место, чтобы уследить за ними…

А потом кто-то тронул меня за плечо.

Я лежал на боку, опершись щекой о твердое, и затекшая шея немилосердно болела. Уходила вверх изогнутая, неровная стена, и на ее фоне я видел чье-то лицо, перевернутое и от этого неузнаваемое.

— Тихо, — а вот голос я определил мгновенно: Ингвар.

Мышцы мои напряглись, сердце тяжело ухнуло в груди, и я резко сел — что ему надо?

— Тихо, — повторил норвежец. — Я хочу помочь тебе… и всем нам… только не шуми.

Поднимать тревогу я не собирался, но за водой потянулся — смочить горло.

Лагерь спал, безудержный храп доносился сразу с нескольких направлений, в проходе между скал шагал туда-сюда часовой.

— Я могу их устранить, — Ингвар еле шевелил губами, так что я скорее угадывал слова. — Вот. Один укол, и обе умрут. Быстро. Никаких подозрений. Сердце не выдержало. Бывает.

В руке у него появился шприц-тюбик черного цвета… где он добыл такую штуку? Хотя учитывая, что на Ульду контрабандой с Земли возят даже шлюх…

— Освобожу тебя от рабства, — светлые глаза смотрели пристально, настойчиво. — Только в ответ ты пообещаешь кое-что.

Еще бы, конечно — бесплатных услуг такого масштаба даже в сказке не бывает.

— Никому не говорить, чем я занят, — продолжил Ингвар. — И о своих подозрениях.

— Почему не меня? — спросил я.

Норвежец отвел глаза, и я понял, что эта мысль приходила ему в голову, и была отброшена. Интересно, почему… и как он понял, что на самом деле не я охраняю Гиту с Ланой, а это они меня держат на коротком поводке, и довольно жестко?

Судя по тому, на какой рискованный шаг Ингвар готов пойти, он в полном отчаянии.

Шпион, которому приходится вступать в открытый бой и убивать — раскрытый, проваленный шпион, что бы там не показывали в кино про Бонда.

— Ты можешь мне пригодиться, — ну версия так себе, не выдерживает критики: подобных мне тут не один десяток, можно завербовать себе помощника и глупее, и полезнее. — Так что?

Я покачал головой — нет, операторы-инструкторы из подразделения М меня пугают, но еще страшнее потерять рассудок.

— Мням… мням… — Лана зачмокала губами, повернулась с боку на бок, и норвежец метнулся к тому месту, где спал.

Второй день меня будят во время дневного отдыха, пристают с дурными разговорами, норовят переманить на свою сторону. Интересно только, с чьей стороны? С моей личной? Воюю я тут не ради какой-то фракции ЧВК «Земля», а исключительно ради денег для бабушки!

Вот бы все оставили меня в покое и дали просто спокойно делать свою работу!

С этими мыслями я и отрубился, а проснулся уже к вечеру, когда алое солнце протиснуло огненные щупальца в щели между камнями, тронуло меня за лицо.

— Вставай, котик, — сказала Лана, протиравшая щеки влажной салфеткой. — Тренировка. Вечерняя. Ежедневная.

— Не очень сложная, — вступила Гита, убиравшая в рюкзак крохотное зеркальце.

Они дали мне хлебнуть водички и съесть шоколадку, а затем взялись за меня вдвоем. Вася, увидевший, что мы делаем, вылупил глаза так, что они едва не вывалились из глазниц, среди проснувшихся бойцов пошли шепотки.

Две красивые тетки сели по бокам от меня, вплотную, плечом к плечу, и заговорили одновременно:

— Поверхностный разум мешает, он лишь забивает глубинный, истинный, — это Лана.

— Источник нужно расчистить, чтобы иметь доступ к животворящей воде, — это Гита.

Сначала я пытался понять, чего они говорят и чего хотят от меня, затем сдался и расслабился. Два голоса слились в один, два потока слов превратились в единое, и что-то случилось с моими мыслями, они стали, если можно так сказать, тонкими и хрупкими, принялись ломаться, крошиться, рассыпаться в пыль и песок.

То что выглядело пустой выспренной болтовней, было на самом деле работой.

Когда дамочки замолчали, я обнаружил внутри блаженную пустоту и тишину, радостную и спокойную. Попытался за нее уцепиться, но не смог, она выскользнула у меня из пальцев, как шелковистая тонкая ткань… оставив только след, прикосновение, еле заметный отпечаток.

— Вот и хорошо, — Гита потрепала меня по щеке, и прикосновение оказалось приятным.

— Для первого раза, — добавила Лана, и отвернулась.

— Вы как, в порядке? — спросил Цзянь издалека — подходить близко он явно опасался. — Готовы двигаться?

— Конечно, — под взглядом Ланы комвзвода пошатнулся и отступил на шаг, глаза его помертвели, а губы задвигались. — Какой ты интересный тип… мы займемся тобой позже. Немножко позже.

Цзянь изобразил кривую усмешку и отвернулся.

А уже через пятнадцать минут мы пробирались среди скал, уходя выше и выше. Шарахались из-под ног животинки вроде радужных ящериц, открывали рты на длинных мордах, другие существа кружили в воздухе, слишком быстрые, чтобы можно было их разглядеть.

Главное, что не кусались.

— Сыч, ты же типа шамана? — Эрик, как обычно, не мог молчать долго. — Поищи воду. Иначе на что ты вообще годишься?

— А чего ее искать, — проворчал индеец. — Она тут, под ногами, да и все. Десять метров.

Сказал что-то Мэнни, всю дорогу кроме обычной поклажи тащивший на себе гранатомет. Рассмеялись все, и я с неожиданной остротой понял, что между мной и товарищами выросла невидимая, но совершенно непроницаемая стена… я стал чужаком, непонятным и опасным.

И нет, мне больше не завидовали, что я сопровождают двух сочных, красивых женщин, разве что Эрик… но что с него взять?

— Наблюдаю крупное воздушное существо, идет с северо-запада, — доложил Карло, чьи парни двигались сегодня в передовом дозоре.

— Тут таких быть не должно, — отозвался Цзянь, знавший о животном мире Ульды больше остальных. — Это не дрон? Спрятались, застыли! Вести наблюдение! Усек?