Война песка (СИ) - Казаков Дмитрий Львович - Страница 54

А затем все стало как обычно, я сам не понял, но как-то сумел вынырнуть из этого водоворота.

— Ты в порядке? — спросил Вася, смотревший на меня вытаращенными глазами.

Я кивнул.

— Более чем, мой сладкий, — подтвердила Лана. — Хотя имел шансы свихнуться.

Наш передовой дозор уже спустился в котловину, оттуда донеслись очереди, разрыв ручной гранаты. Суета нелюдей на улицах города перестала быть хаотичной, нас заметили и опознали как угрозу.

— За этими присматривайте, и за тылом, — велел Цзянь. — Остальные добавили шагу.

Снова меня вывели за скобки активного боя, но на этот раз я испытал облегчение. Пойти в атаку с теми, кто только что собирался разрезать меня на куски и сожрать, точно цыпленка?

Нет, спасибо.

Вниз, к городу вела широкая расщелина, может быть и природная, но явно искусственно расширенная и выровненная. Внизу дорога превратилась в широкую улицу, ведущую мимо фабрики-яйца высотой этажа в три прямиком к черной пирамиде; фабрику уже подожгли выстрелом из гранатомета, и она пылала, через проломы в стенках вырывались языки алого пламени.

— Эту чешуйчатую штуку нам надо уничтожить? — спросил Питер, в схватке с сектантами заработавший синяк на пол-лица.

Я пожал плечами.

— Похоже на то, — пробасил Вася.

Но прямую дорогу нам уже загородили, столбоходы возводили на перекрестке «морского ежа» из стреляющих палок. Другой уже плевался смертельными огнями, треск автоматов доносился со всех сторон, там и сям поднимались столбы дыма, воняло горелым пластиком и раскаленным металлом.

ЧВК «Земля» пришла к нелюдям в гости, и вряд ли они этому обрадовались.

Взвод пробивался к центру городка сразу несколькими маршрутами, из рации сыпались обрывки фраз и междометия.

— Какое веселье, — сказала Лана, когда справа за домами что-то с шумом взорвалось. — Интересно, очень интересно…

Они умели пользоваться своим расширенным восприятием, включать его дозированно. Я же мог ощущать либо все, либо ничего, и промежуточные позиции были мне недоступны.

— Ты чувствуешь? Там… — начала Гита, и метнула на меня опасливый взгляд.

Впереди один из наших упал на спину, разбросав в стороны руки, еще двоих отшвырнуло к стене здания. Очередь превратила безголовца в крошево, столбоход, весь в искорках от попадающих в него пуль пошатнулся и кувырнулся на бегу, сбив с ног собрата.

На тех, кто пытался защищать перекресток, обрушился вал огня сбоку, «морской еж» опрокинулся и взорвался.

— Есть!! — заорал кто-то в прямом эфире.

А я ощутил боль всех, кто расставался с жизнью рядом со мной прямо в этот момент. Словно дюжина раскаленных лезвий вонзилась мне в живот, я увидел, как распадается, рассеивается одна струя восприятия за другой, почувствовал, как распрямляется пространство, на которое перестала давить тяжесть разумного сознания.

— Ешь меня кони… — с трудом выдавил я через подступившую к горлу тошноту.

Я почти ждал, что ведьмы поймут, что со мной происходит, и как-то мне помогут. Только то ли их самих накрыло, то ли их отвлекло нечто более яркое и важное, что я не мог увидеть и понять.

Пришлось справляться самостоятельно.

Я сжал челюсти до хруста, вцепился в автомат так, словно он был спасательным кругом, а я угодил в водоворот. Ощутил налетевший из-за спины порыв ветра, неожиданно сильного, и обернувшись, увидел, что черное небо на востоке затянула, пожрала звезды туманная пелена.

Песчаная буря обрушилась на пустыню со скоростью пикирующего коршуна.

— Я чувствую там злую волю, — пробормотала Лана. — Кто способен на такое?

— Какая разница? — Гита прикрыла ладонью лицо, чтобы песчинки не кололи нежную кожу, и потянулась к карману рюкзака, где прятала очки и балаклаву. — И что это меняет? Наведенный самум или обычный?

Ветер завыл, над домами поднялись вихри в полсотни метров высотой, заплясали, словно демоны. Я вспомнил силуэты, которые мы видели в беспощадном сиянии червоточины, но нет, это были не они, тут бесновалась стихия, порождение громадной и лютой пустыни.

Но видимость мгновенно упала метров до пяти, остался крошечный пятачок и стены домов по бокам.

— Вперед! Двигаемся вперед! Все к пирамиде! — прорезался из рации голос Цзяня. — Собираемся там! Уничтожить ее — главное!

Мы потеряли из виду двигавшуюся перед нами группу, но не потеряли направление. Через двадцать метров вышли на перекресток, где наткнулись на лежащий на боку станковый гранатомет дрищей и груду металла, недавно бывшую столбоходом.

В песчаной каше справа обозначилось движение, и я заученным движением повернулся. Дернулся курок под пальцем, автомат сотряс плечо знакомой отдачей, и безголовец отшатнулся, на груди его возникла рваная дыра.

Рядом с ним вырос другой, и я перевел огонь на него, шлепнулся на то, что заменяло тут мостовую. Лана и Гита, надо отдать им должное, не растерялись, обе присели на корточки и рванули в разные стороны, прочь от меня — если в кучку из трех человек попасть сравнительно легко, то попробуй, выцели двух одиночек.

Ветер разорвал в клочья и унес треск автоматной очереди, и я сменил магазин. Безголовцы исчезли, то ли погибли, то ли отступили, то ли растворились в заполнявшем воздух песке, вернулись в то, из чего не так давно возникли.

А я кроем глаза уловил движение.

Повернувшись, обнаружил перед собой одного из своих, пригнувшегося, с «калашом» в руках. От сердца отлегло, но тут же я напрягся снова, поскольку узнал это правильное, жесткое лицо, суровый прищур.

Ингвар целился в меня, и вовсе не по ошибке, ему осталось спустить курок.

А мне стало неожиданно легко-легко, я понял, что ничего уже не успею сделать. Пришло время принять смерть, такую, к которой я шел много лет, на поле боя, с оружием в руках, достойную, мужскую.

Жалко, что бабушка останется без моих выплат, но я сделал все, на что был в силах…

Жалко, что не увижу больше Милу, но может быть так даже лучше…

Жалко, что не сверну шею Цзяню, но надеюсь, что этим займется кто-то другой…

Мы застыли посреди бушующего урагана, глядя друг на друга, как злодей и герой из вестерна.

— Ты… — сказал Ингвар, и я прочитал это по губам, а не услышал. — Ты… извини. Необходимость.

Ничего личного, чистый бизнес.

Даже если бы проснулись мои необычные способности, даже если бы вернулись ведьмы, никто бы не успел спасти меня. Сократится небольшой мускул, пуля одолеет метр по прямой за доли мгновения, ее не остановить, я даже не успею понять, что умер, лишь перестану быть.

Лицо норвежца исказилось, по щекам, смывая песчинки, побежали капли пота.

— Что это? Что ты делаешь⁈ — заорал он. — Ты забрался мне в голову? Почему так?

Я видел, как этот тип сражается и убивает — быстро, эффективно, без колебаний. Сейчас он вел себя иначе, и я не понимал, что тому виной, хотя уж точно не мое ментальное воздействие.

Может быть, ведьмы?

Или у Ингвара, прожженного наемника и шпиона, внезапно проклюнулись человеческие чувства? Он осознал, что привязался ко мне, стал считать другом, не в рамках игры-притворства, а искренне, и теперь не может застрелить просто так, как бешеную собаку?

Только вот признать в себе подобные изменения для него смерти подобно…

— Подонок! Ублюдок!! Чтоб ты сдох!! — норвежец орал во всю глотку, но я едва его слышал.

Из песчаной круговерти вынырнули барышни из подразделения М, с изумлением на нас уставились. Ингвар же развернулся и метнулся прочь, исчез из виду, растворился, как чуть раньше сделали безголовцы.

— Он свихнулся? — спросила Лана. — Что творится?

Я встал и пожал плечами — рассказывать им о том, что тут произошло, я не собирался.

— Пошли, надо догнать, — сказал я.

В этот момент ногами я ощутил вибрацию, прошедшую по почве от центра поселка. Зеленая молния разорвала мрак, и в следующий момент целая их паутина вырвала из темноты силуэт пирамиды, заплясала в тысячах чешеобразных зеркал.

— О нет… — протянула Гита. — Как они сумели это построить? Полуразумные автоматы?