"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Юркина Женя - Страница 22

– Десмонд, друг Дарта.

Он произнес свое имя, дробя на слоги, словно пытался повторить звучание лесопилки, где «дес» означало удар молотка, а «монд» – заунывный шум пилы.

– А вы, стало быть, Фе и Флори? – уточнил он, поочередно указав на каждую.

И тут Офелия поняла, почему дом казался пустым: сегодня здесь не чувствовалось присутствие Дарта. Она спросила, куда он подевался. Дес растерянно взъерошил и без того торчащие волосы какого-то неопределенного цвета. Вернее, они были светлыми и темными одновременно – как ванильно-шоколадный пудинг.

– Дарт приболел. Просил приглядеть за вами, пока отлеживает себе бока.

– Мы не маленькие дети, нянька нам не нужна, – заявила Флори.

– Конечно. Будь вы ребенком, госпожа Гордер, – хмыкнул Дес, – вас бы не пустили в мою таверну.

Легкое недоумение мелькнуло на лице Флори и быстро сменилось осознанием. Тогда и Офелия сообразила, что перед ними владелец таверны «Паршивая овца».

– Что ж… – устало выдохнул он, как будто знакомство отняло у него много сил, – предлагаю выйти на свежий воздух и обсудить планы на день.

Они расположились на заднем дворике в тени дома. Кто-то перетащил сюда плетеные кресла, которые раньше стояли на веранде.

– Дарт говорил, ты художница, – заискивающе сказал Дес, усаживаясь рядом с Флори, и на ее щеках пионами расцвел румянец. – Я тоже немного рисую. В свободное от музыки время.

Тут он хитро зыркнул на Флори, будто проверяя, попалась ли она на крючок его невообразимых талантов. Очевидно, он решил, что очаровал ее недостаточно, потому что добавил:

– На чердаке у меня творческая мастерская.

– Ох, ну надо же…

Дес попал точно в цель. Флори тут же растаяла и с упоением стала расспрашивать о чем-то своем, художественном. Офелия слушала вполуха, а сама пыталась сообразить, что же на самом деле случилось. Утром они не видели Дарта, и вполне возможно, что его друг говорил правду. Тогда почему сердце так ноет в груди? Офелия посмотрела на Деса и неожиданно встретила пытливый взгляд его темных глаз.

– Ну а ты чем занимаешься?

От растерянности она не смогла и слова вымолвить, застыв с открытым ртом. Наверно, выглядело это глупо.

– Ну, вот Флори – художница и учитель, – подсказал Дес, – а ты?

– А я… ее сестра.

– Ну, сестра – это не работа и даже не занятие.

Офелия хотела ответить что-то колкое, но на ум пришла только унылая правда:

– Вообще-то я учусь. Просто сейчас ярмарочные каникулы.

На время Ярмарки школы в городе закрывались, превращаясь в торговые и выставочные ряды. Школьники шили карнавальные костюмы, репетировали выступления и театральные постановки. Офелию, как чужегороднюю, к подготовке не привлекли, поскольку местные традиции доверяли лишь уроженцам Пьер-э-Металя. Из-за этого ее ярмарочные каникулы проходили в совершенно других заботах.

– Чудно, – только и сказал Дес. Тут же потеряв всякий интерес, он вернулся к Флори. Увлеченные разговором, они не заметили, как остались одни.

Офелия тихонько проскользнула в дом, намереваясь отыскать Дарта и убедиться, что с ним все в порядке. Она обошла холл и двинулась дальше, то замирая, прислушиваясь, то проводя рукой по шершавым стенам и гладким, истертым перилам лестницы. Прежде трясущиеся стены выражали злобу дома, а сейчас с ним происходило нечто другое.

Оглушительный грохот застал ее на лестнице. По звучности он напоминал падение стеллажа с посудой: слышался в нем и звон, и дребезжание стекла, и глухой тяжеловесный «бам». От испуга Офелия втянула шею в плечи и пригнулась.

На шум прибежали Флори и Дес. Единственный, сохранивший спокойствие, он попытался отправить их на улицу и удивился, когда сестры не послушались его.

– Мне нужно поговорить с Дартом. – Флори решительно шагнула к лестнице.

В один прыжок Десмонд достиг лестницы и преградил путь, опершись левой рукой на стену:

– С чего это вдруг?

– Слабо верится, что человек, которому нездоровится, может издавать столько шума, – подозрительно прищурившись, заявила Флори. Вторя ее словам, сверху настойчиво постучали. Кажется, кто-то ломился в закрытые двери.

Дес нервно закрутил на запястье повязанный платок.

– Дарт и впрямь чувствует себя неважно.

– Если так, ему нужен врачеватель.

Дес задумчиво почесал нос – прямой, с причудливо примятым кончиком, будто его вылепили из теста и случайно прищипнули пальцами. Офелия буквально слышала, как в его голове ворочаются мысли, словно он ищет правильный ответ.

– Может, Дарт – вампир? – не сдержавшись, выпалила она. – В доме нет ни одного зеркала… а еще он каждый день ведет себя по-разному. Я читала, что вампиры вместе с кровью жертв перенимают их повадки.

Тут она замолчала, поймав на себе взгляд Флори, намекающий, что все сказанное – полная чушь. Офелия и сама понимала это, просто пыталась разговорить Деса, явно что-то скрывающего.

– Нет здесь никаких вампиров, – отрезал он и сбежал от дальнейших вопросов под аккомпанемент новых стуков, явно исходивших из комнаты Дарта. Офелия ринулась следом, но Флори остановила ее.

– Даже если Дарту и впрямь нездоровится, где Бо? – принялась спорить Офелия, дождавшись, когда Дес скроется наверху. – Может, его заперли, потому что Бо лает на чужих?

– Или они оба под замком, – сказала Флори. – У него ключ в нагрудном кармане, заметила?

Офелия растерянно пожала плечами. На жилете Деса было с полдюжины карманов, за каждым не уследишь, но от внимания сестры не ускользнула подозрительная деталь. Флори поманила ее за собой на кухню и там, указывая то на медный чайник, то на полку с крупами, рассказала о том, что задумала.

Не тратя время попусту, они принялись за дело: Офелия отправилась сторожить лестницу, а Флори занялась приготовлениями. Она управилась до того, как Дес снова появился, волоча за собой позвякивающий мешок, полный битого стекла. «Пустяки», – бросил он, выходя на улицу. Флори подозрительно нахмурилась, но, заметив Деса в дверях, нацепила на лицо фальшивую улыбку, которой научилась у Долорес:

– Может быть, чаю?

– Нет, спасибо, – проворчал он, отряхивая руки от пыли. – Мне хватает жары снаружи.

– Южане пьют горячие напитки, чтобы проще переносить жару.

– Значит, южане ничего не смыслят в напитках.

– Тогда, может, холодный чай? – настойчиво продолжала Флори.

– И откуда ты возьмешь столько льда? Отколешь кусочек своего сердца?

Улыбка сползла с ее лица, и Флори в смятении застыла перед Десом.

– Тогда жду вас во дворе. Я нашел развлечение получше чаепития. – Он показательно похлопал себя по нагрудному карману, откуда торчала колода игральных карт, и скрылся за дверью мастерской.

– Кажется, он разгадал твой план, – заметила Офелия.

Флори, не желая признавать поражение, рассудила, что раз горячий напиток ему не по душе, то холодный сработает уж наверняка. Пока она возилась, остужая чай и добавляя розмарин, чтобы скрыть травянистый запах сонной одури, подмешанной в чайник, Офелия улизнула на второй этаж.

Дверь в комнату Дарта – последняя по коридору, слева, – и впрямь оказалась заперта. Оттуда не доносилось ни звука, а в замочной скважине зияла чернота, словно на той стороне уже наступила ночь. Офелия потопталась перед дверью и, раздосадованная, возвратилась к Флори. Вместе они поспешили на улицу, чтобы насладиться карточной игрой на послеполуденном пекле.

Тень от дома переместилась в глубь двора, где обосновался Дес. Расстеленный на земле плед стал игровым полем.

Между партиями то и дело упоминался холодный чай с розмарином, но Дес придумывал все новые отговорки: бережет горло, не хочет отвлекаться, на дух не переносит розмарин. Флори все больше злилась и злость свою превращала в азарт, а Офелия никак не могла разобраться в правилах. Дес подтрунивал над ней до тех пор, пока сам не стал проигрывать. На том его веселье закончилось. Он бросил карты и ушел в дом, по пути пнув садовое ведро. Как бы Дес ни пытался расположить к себе, доверять ему не хотелось. Слишком неожиданно он появился, слишком уклончиво отвечал на вопросы, слишком подозрительно себя вел и словно бы нарочно держал их подальше от комнаты, которую запер на ключ…