"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Юркина Женя - Страница 57

Обстановка казалась столь торжественной, словно ожидался званый прием, а не уютный семейный праздник. В сад даже вытащили пианино – небесно-голубое, украшенное посеребренными подсвечниками и цветочными композициями, оно удивительным образом вписалось в окружение, будто само проросло из случайных нот, принесенных сюда ветром.

Пока Флори озиралась по сторонам, Офелия убежала к банкам с лимонадом. Дарт тоже куда-то подевался – наверно, чтобы поздороваться с гостями или найти Рина. В одиночестве она разглядывала веселые компании, группками стоявшие на лужайке, и неожиданно заметила Рэйлин. А она здесь откуда? Странное чувство, среднее между ревностью и разочарованием, кольнуло под ребра.

Рэйлин повернула голову и, приветственно помахав Флори, будто давней знакомой, направилась прямиком к ней. При каждом движении ее кудряшки причудливо подскакивали, но, как бы ни ложились, прическа оставалась безупречной. Искусная вышивка на лифе ее струящегося платья изображала голубые домики с окошками, выложенными стеклярусом, и тонким кружевом, имитирующим изгиб улочек. Вырез открывал хрупкие плечи и длинную шею с изящным украшением: серебряной подвеской в форме ключа.

Флори почувствовала себя улиткой, которая случайно заползла на лужайку с прекрасными бабочками. Жаль, что она не могла спрятаться в свою раковину. Ей пришлось принять эту ослепительную улыбку и цветочное облако духов, витающее вокруг Рэйлин.

– Рада видеть вас, Флориана. – Она была настолько идеальной, что даже умудрилась запомнить ее имя, хотя встречала единожды, да и то при весьма странных обстоятельствах.

Вежливым было бы ответить «взаимно», но слово застряло в горле горькой ложью, и Флори только судорожно улыбнулась. Возможно, Рэйлин сочла ее скудоумной, а потому предложила проводить к праздничному столу, словно боялась, что среди трех сервированных громадин гостья заблудится. Флори хотелось поскорее отделаться от Рэйлин, чтобы не стоять рядом, напрашиваясь на сравнение.

Не успела она придумать отговорку для побега, как к ним присоединилась супружеская пара. Флори сразу определила, кто это, хотя ни разу не встречалась с ними. Зато их сына видела неоднократно. Теперь же она знала, что Рин унаследовал от отца прямой нос и привычку носить бороду, а от матери – мягкий взгляд карих глаз. Наряды супругов Эверрайн были лаконичны, хотя идеальное сочетание цветов говорило о том, что одежду пошили специально к случаю.

– Счастливой Ярмарки! – вместо приветствия сказал господин Эверрайн, подняв бокал с игристым напитком.

Флори ответила традиционное: «Счастливый город Ярмарке!», что означало пожелание процветания Пьер-э-Металю и всем его жителям. Продолжая любезничать, она восхитилась оформлением и атмосферой праздника.

– Это все заслуга Рэйлин. – Госпожа Эверрайн ласково взяла ее под локоть и продолжила оду: – Такому художественному вкусу стоит позавидовать.

Почему-то Флори задели эти слова, и она едва сдержалась, чтобы не рассказать о себе как о художнице. Впрочем, у нее никто не спрашивал, кто она такая. Рэйлин смущенно улыбнулась, что лишь раззадорило госпожу Эверрайн.

– Все с нетерпением ждут свадебную церемонию и гадают, что же придумает наша затейница.

Героиня оды смущенно потупила глаза и заправила за ухо прядь волос.

– Мы договорились, что поженимся, как только Рин найдет Озерный дом, – сказала она, обращаясь скорее к Флориане, нежели к чете Эверрайнов, которые и без того знали о предстоящих планах.

Она попыталась скрыть за милой улыбкой истинные чувства, но вряд ли ей удалось это.

Госпожа Эверрайн заворковала что-то о серьезных исследованиях сына, а Флори впервые было неинтересно слушать о том, чем занимается Рин. Голоса и все окружающие звуки слились в сплошной гул, будто бы она проваливалась в бездну и ветер свистел в ушах. На самом деле Флори стояла на месте, пораженная внезапно открывшейся истиной. Она должна была понять все, когда увидела наряд Рэйлин. Он говорил – нет, кричал! – о том, что в него облачена невеста домографа. Ключ на шее служил еще одним знаком, чтобы оставить шанс тем, кто не разглядел намека на платье. Наверно, в рядах богачей так принято: если ты можешь позволить себе что угодно, то весьма занятно обзавестись тысячью вещей для любого повода. С таким же успехом Рэйлин могла заказать платье, на лифе которого вышили бы их портреты. Тогда все точно поняли бы, кто ее жених.

А вот и он. На воротнике его темно-синей рубашки серебряной нитью были вышиты ключи – той же формы, что и украшение Рэйлин. Столько символизма в одежде, и все ради того, чтобы идеально сочетаться друг с другом. Платье Флори тоже кое о чем говорило: «Я наивная дура». Именно так она и думала, наблюдая за этой парочкой.

Рин представил Флори как «друга Дарта» и «помощника в расследовании». Вот так, обезличенно, – не подруга и не помощница, словно бы нарочито подчеркивал, что ее можно воспринимать кем угодно, только не девушкой. Затем Рин представил Флориане свою невесту, хотя об этом его никто не просил.

– Рэйлинноэла Вирджиния Хоттон, – произнес он быстро и легко, точно долго репетировал скороговорку.

Наверное, ему доставляло удовольствие подчеркивать, что Рэйлин происходила из очень богатой семьи. Чтобы оценить их состояние, одного заковыристого имени оказалось недостаточно, а вот два – в самый раз. Что ж, весьма находчиво. Флори поджала губы, чтобы не сказать какую-нибудь колкость.

– Ох, да перестань, – кротко обронила Рэйлин, прильнув к груди жениха. – Это лишнее.

Однако бессмысленное притворство не могло скрыть, что ей льстит внимание к своей персоне. Госпожа Эверрайн с удовольствием подхватила тему:

– Флориана, вы наверняка слышали о Хоттоне? Эту школу основала семья Рэйлин.

– Как здорово, – выдавила Флори, чувствуя, как щеки заливает гневный румянец. – Простите, мне нужно найти сестру.

Она улыбнулась в качестве извинения и сбежала. Общение с супругами Эверрайн и светлым будущим их рода оставило приторное послевкусие – ее будто опустили в бочку с медом. И даже вырвавшись оттуда, она не могла избавиться от липкого, неприятного чувства. Прав Десмонд, что не пошел сюда. На каждом шагу гостей поджидали угнетающие символы богатства: многоэтажные имена, наряды по индивидуальному пошиву, роскошные декорации, выстроенные в саду… И если ты не вписывался в окружение, оно пыталось вытолкнуть тебя как инородный предмет.

Найти Офелию не составило труда. Она все крутилась около банок с напитками в окружении других веселящихся ребят. Флори не захотела отвлекать сестру и, оглядевшись, заметила за одним из столов Дарта. Он сидел в одиночестве, но не выглядел скучающим. Напротив, казался весьма увлеченным тем, что гонял по тарелке виноградины, пытаясь подцепить их вилкой.

Когда Флори подсела к нему и поинтересовалась, чем он занят, Дарт неохотно отозвался:

– Думаю.

Никаких более внятных объяснений от него не прозвучало.

– Ты чем-то расстроена? – спросил он. Непонятно, как ему удалось определить это, учитывая, что он даже не взглянул на нее.

– Просто проголодалась.

– Тебе повезло. Еду уже несут.

И правда, из распахнутых дверей столовой появилась обслуга с блюдами на подносах. На самом деле Флори было все равно – она потеряла аппетит и даже вкуса не чувствовала.

Ужин плавно перетек в представление с плясками, фокусами и разыгрыванием комичных сценок, вызывавших у гостей взрывы смеха. Офелия веселилась вместе со всеми, сияя от восторга, в то время как Флори сидела сычом за столом, разглядывая присутствующих: все они были родственниками, и только их троица выбивалась из многочисленного семейства Эверрайнов. Они были птицами, которым не нашлось места на ветках чужого генеалогического древа. Она чувствовала себя лишней, но старательно отыгрывала роль благодарной гостьи: наблюдала за артистами, хлопала и смеялась, когда следовало. Она не могла восхищаться праздником так же искренне, как Офелия, или незаметно исчезнуть, как это сделал Дарт.