Эдем - Олафсдоттир Аудур Ава - Страница 4

Папа полагает, что понимает, о ком я говорю, и спрашивает, не подрабатывает ли она еще и в стендапе по выходным.

— Да-да, — подтверждаю я. — Это она и есть.

Краем уха слушаю папин рассказ, как он встретился с Хлинюром сегодня утром в джакузи с термальной водой, а потом они попили у того кофейку и сразились в шахматы.

— Да, но вы ведь каждый день видитесь? — спрашиваю я.

Хлинюр — папин сосед, что живет этажом выше в его доме в районе Квассалейти. Бывший капитан корабля и тоже вдовец, как и папа. Каждое утро они встречаются в бассейне «Сюндхетль», и, если верить папе, Хлинюр нежится в джакузи, в то время как он сам проплывает двухсотметровку. Папа не раз отмечал, что у Хлинюра и у него дочери медсестры, которые о них беспокоятся. И если с его здоровьем порядок, то Хлинюр, будучи на десять лет старше, перенес операцию стентирования, а еще страдает от лишнего веса. По этой причине дочь Хлинюра волнуется за него больше, чем Бетти за папу. Она работает в урологическом отделении, и папа говорит, что благодарен за то, что, в отличие от Хлинюра, его миновала чаша отвечать на расспросы своей дочери о том, не прерывистое ли у него мочеиспускание. Распрощавшись с морскими далями, Хлинюр посвятил себя садоводству, и в частности лесонасаждению, к которому он питает самый живой интерес, будучи казначеем Ассоциации лесоводства Рейкьявика. По папиным словам, его друг первый человек в Исландии, кого окрестили Хлинюром[7].

— В честь дерева, — поясняет папа. — Первым Хлинюром был именно он.

Сейчас это имя на шестьдесят втором месте среди популярных мужских имен, а всего в стране шестьсот четыре Хлинюра, уточняет мой папа-бухгалтер.

Цифры — это папина вотчина. Завидев на улице машину со знакомым номером, он тут же вспоминает ИНН ее владельца, а также его номер телефона и различные числа из декларации о доходах, заполнение которой папа взял на себя. Он недавно вышел на пенсию, но по-прежнему занимается декларациями о доходах своих друзей, которые десятки лет были его клиентами. Среди них и Хлинюр.

Когда я сворачиваю на Ойдарстрайти, мне вдруг вспоминается сон, что я видела, задремав в парящем над океаном самолете, и я рассказываю о нем папе:

— Мне снилось, будто я лечу прямо у земли, над какой-то каменистой пустошью, где нет ни деревца, и в полете оглядываю окрестности и размышляю, не стоит ли мне там поселиться и попытаться что нибудь посадить. Потом мне неожиданно почудилось, что я стою посреди картофельного поля в маминых сапогах и вскапываю землю. Мне показалось, будто у меня в руке картофельный стебель, я им потряхиваю, и на землю падают белые, как снег, картофелины. Потом я наклонилась, чтобы собрать их и сложить в красное пластмассовое ведро. Тогда я заметила, что одна картофелина крупнее других и формой напоминает сердце. Тут вдруг возле меня появилась мама, и я спросила у нее, не опасно ли, по ее мнению, есть картошку в форме сердца. Она посчитала, что опасности нет.

Я также даю папе понять, что это не единственный сон из тех, что мне довелось увидеть в полете за последнее время.

На несколько мгновений повисает тишина, и я думаю, не прервалась ли связь.

— Твоя мама тоже видела сны. Ей снились те роли, что она получит. Как-то ей приснились белки и ее брат Торвальдюр, который украшал елку, и она уверилась, что грядет постановка «Кукольного дома», где она сыграет Нору. В другой раз ей снилось, что она ходит во сне, а уже через несколько месяцев она репетировала роль леди Макбет. Когда же ей приснилось, будто я ей изменяю, в уме всплыло сразу несколько пьес, однако сон оказался предвестником того, что театр поставит «Медею».

Попрощавшись с папой, я вспоминаю, что где-то прочитала, мол, будто, когда человек вымрет, его переживет домашняя муха. Вернее, домашняя муха и таракан, если мне память не изменяет.

Прекрасная страна

Я дочитала лекцию по исторической лингвистике и выходила из университетской аудитории, когда позвонила ответственный редактор из издательства, с которым я сотрудничаю, и поинтересовалась, прочитала ли я рукопись, которую она прислала мне две недели назад. Она тогда связалась со мной и сказала, что пришлет рукопись книги стихов, которая, по ее мнению, меня заинтересует, добавив, что это первая проба пера автора. В тот же день я обнаружила распечатку в своем почтовом ящике на Ойдарстрайти. «Мы хотели бы дать тебе возможность прочесть рукопись, прежде чем книга выйдет», — пояснила редактор, и эта формулировка — «дать тебе возможность» — показалась мне любопытной. Она дважды повторила, что рукопись меня заинтересует.

— Нас она весьма впечатлила, — сообщила редактор. — Необычно, что молодой автор — мужчина — рассказывает о любовных переживаниях так непосредственно и откровенно.

Потом она добавила на полтона ниже:

— Там бурлят чувства.

И вот теперь Тюра звонит вновь, чтобы выяснить, прочитала ли я текст.

Я ставлю ее в известность, что внесла кое-какие исправления.

— Исправления?

— Да, по ходу.

— Нам не нужна от тебя вычитка текста, хотелось бы узнать лишь твое мнение.

Я собираюсь сказать ей, что неделя выдалась в университете насыщенной, мол, на носу сессия и меня ждет целая стопка работ на проверку. Но вместо этого напоминаю Тюре, что как раз сейчас читаю другую рукопись, полученную из их издательства, которая, по ее же словам, в приоритете, — роман молодой писательницы «Расстояние между мной и Плутоном». Неожиданно выясняется, что это не так и срочно.

Кашлянув, она спрашивает:

— Ты вроде знакома с Мани Имиром? Он ведь твой бывший студент?

— Да, верно.

Я могла бы добавить, что у меня на курсе учились и другие начинающие поэты.

— Произведение называется «Опасные игры». В качестве подзаголовка, по мысли автора, подходит «Любовная лирика».

Она колеблется.

— Есть, правда, и другие варианты названия.

— Вот как?

— Например, «Прекрасная страна». На самом деле это было бы аллюзией к поэтическому «я» автора, который сравнивает тело своей возлюбленной с прекрасной страной…

— В общем, я пока не дочитала рукопись.

— Это начальное стихотворение, — доносится из трубки.

«Расстояние между мной и Плутоном»

Вернувшись домой, я завариваю себе чай и ем сэндвич, что купила в минимаркете по дороге. Потом принимаюсь за вычитку романа «Расстояние между мной и Плутоном» с того места, на котором остановилась. Сюжет разворачивается вокруг звезды соцсетей, которая приходит в себя после разрыва романтических отношений и тусуется в ночном клубе «Плутон» в самом сердце Рейкьявика, где встречается со своими подругами. Хотя Плутон в названии не является прямой отсылкой к планете, я невольно обращаю внимание на то, как часто фигурируют космос и небесные тела в рукописях, что я прочитала за последнее время. Припоминаю сразу новость, на которую натолкнулась в Сети пару дней назад: в Международном астрономическом союзе вроде как решили, что Плутон больше не подпадает строго под категорию планет, и объявили его карликовой планетой. В то же время ученые полагают возможным, что на самом краю Солнечной системы по орбите вращается девятое астральное тело, хотя в телескоп его еще не видно. Получается, оно приходит на смену Плутону, и считается, что для полного оборота вокруг Солнца ему требуется семь тысяч четыреста лет.

Вообще-то, редактор упоминала, что писательница подумывает над тем, чтобы заменить ночной клуб «Плутон» на караоке «Нептун», так что роман, возможно, будет называться «Расстояние между мной и Нептуном».

а: в детской речи выражает привязанность

Папа не принимает возражений и настаивает, чтобы я осталась на ужин, когда я заезжаю к нему по пути домой с собрания Исландской языковой комиссии, на котором мы определились с возможной программой Международного дня родного языка. Папа говорит, что пожарит камбалы, повязывает фартук и отмахивается от моего предложения ему помочь, поэтому я устраиваюсь на табурете и болтаю с ним, пока он готовит.