Оператор (СИ) - Искатель Максим - Страница 19

— Я знаю этот узел. Дойду. Потом.

— Пап.

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— Сейчас ты или сын, или оператор. Решай быстро.

Тяжёлый выбор.

Прямо скажу.

Очень тяжёлый.

Коршунов снаружи уже терял терпение.

— Артём! Я даю тебе шанс. Идём наверх вместе. Город выживает. Твой отец живёт ещё сутки. У тебя есть время договориться.

Лиза бесшумно взвела пистолет.

— Дай мне его снять.

— Нет, — сказал отец.

— Почему?

— Он это и ждёт. За аркой двое. Слушают.

Тоже верно.

Я выдохнул и принял решение.

— Пап, ты идёшь с нами.

— До сердца пояса дойду. Дальше сам.

— Сам ты уже отходился.

— Артём.

— Молчи и двигайся.

Он хотел спорить. Я уже видел по лицу. Потом передумал. Просто кивнул. Может, понял, что времени правда нет.

Мы ушли по задней лестнице вниз.

Снаружи Коршунов ещё говорил что-то в пустую арку. Потом, видимо, понял и заорал. На этот раз без спокойствия.

— За ними! В нижний ярус!

Значит, маска у него всё-таки треснула. Хорошо.

Лестница вниз была крутая. Узкая. Ступени старые. Свет шёл снизу мягкий. Как от живого стекла. Гул узла становился сильнее с каждым пролётом.

Голос внутри проговорил:

Приближение к сердцу нулевого пояса.

Резервный баланс возможен.

Требуется живая связка двух носителей.

— Вот это уже плохо, — сказал я вслух.

— Что? — спросила Лиза.

— Для баланса нужны двое. Я и отец.

Он усмехнулся устало.

— Я говорил. Потом сын, потом оператор. Одним словом тут не отделаешься.

Лестница кончилась у круглой двери.

На двери был старый знак первого контура.

Под ним маленькая надпись.

Сердце сектора. Доступ старших операторов.

Отец положил ладонь на панель. Я рядом свою.

Дверь открылась.

И за ней я увидел место, ради которого, похоже, сдохло уже слишком много людей.

Глава 13. Сердце сектора

За дверью был круглый зал.

Гладкий. Чистый. Старый.

По стенам шли кольца белого света. В центре стояла низкая платформа. Над ней висело ядро. Другое. Больше того, что мы вытащили на доках. Толще. Тяжелее. Внутри него медленно ходили тусклые нити, будто кто-то держал в стекле живую молнию.

Вокруг платформы шли шесть кресел с контактами. Пять пустых. Одно занято.

Я сначала не понял, кто там сидит.

Потом подошёл ближе и у меня в груди стало тяжело.

Женщина. Худое лицо. Волосы седые. На висках старые узлы контактов. Глаза закрыты. Руки на подлокотниках. Лицо знакомое до боли, только старше лет на двадцать.

— Мама, — выдохнула Лиза.

Я молчал.

Голос просто не вышел.

Отец остановился рядом со мной. Плечи у него опустились. Будто из него разом вышел весь воздух.

— Значит, всё-таки дотащили и её, — сказал он тихо.

У Лизы пальцы побелели на пистолете.

— Она же умерла.

Отец кивнул один раз.

— Для вас — да.

— Ты мне сейчас скажешь, что и это было по бумагам? — спросил я.

— Скажу, — ответил он. — И скажу ещё хуже. После меня взяли её. Хотели проверить семейную связку. Только она выдержала не так, как я. Её посадили глубже. В нижний сон. Я думал, она сгорела в первом цикле.

Лиза подошла к креслу и замерла. Просто смотрела. Лицо сухое. Каменное. И от этого было страшнее, чем от крика.

— Мама, — сказала она ещё раз. Тише.

Я смотрел на мать и пытался собрать в голове простую вещь: нас обоих вырастили на могилах, которых не было. Отца похоронили по приказу. Мать тоже. А сами держали их под городом как детали.

— Суки, — сказал я.

Отец не спорил.

Голос внутри заговорил сразу:

Сердце нулевого пояса активно.

Резервный баланс доступен.

Для включения требуются два носителя первой линии.

— Переведи, — сказал я.

Вы и Сергей Крайнов.

— А мама?

Второй контур удержания.

Нестабильное состояние.

Прямой вывод невозможен без частичной потери памяти и моторики.

Лиза резко повернулась ко мне.

— Что это значит?

Я сглотнул.

— Это значит, что снимать её резко нельзя. Убьём. Или оставим пустой.

Она медленно перевела взгляд на мать. Потом на отца.

— Вы тут все так живёте?

Отец прислонился к стене и закрыл глаза на секунду.

— Живём — громкое слово.

За дверью в коридоре бахнуло. Потом ещё раз. Значит, Коршунов уже нашёл след и давил вниз.

— Времени нет, — сказала Вера.

Она уже осматривала зал так же, как любой другой объект. Где укрытие. Где вход. Где мёртвая зона. Правильный взгляд.

Ильич подошёл к одной из боковых панелей и быстро пробежался пальцами по старым ключам доступа.

— Если запустим резервный баланс, верхний сектор проживёт без Сергея. Часов шесть. Может восемь.

— Этого хватит? — спросил я.

— Чтобы вынуть людей отсюда и не дать куполам лечь сразу — хватит.

— А если не запустим?

Он посмотрел на меня спокойно.

— Тогда Коршунов всё равно возьмёт отца обратно. Или сядет на другой узел. И через сутки скажет наверху, что спас город ценой пары секретов.

Сказано было просто. Как про дождь или сломанный насос. От этого только злее.

— Запускаем, — сказал я.

Отец открыл глаза.

— Подожди.

— Чего ждать?

— Меня надолго не хватит. Если сажусь в сердце пояса, я беру на себя удар старого контура. После этого либо выйду стариком на десять лет старше, либо вообще не выйду.

— А если я сяду один?

— Не дотащишь. Кровная связка нужна не для красоты. Так этот сектор и держится.

Голос внутри подтвердил:

Стабильность одиночного запуска — 12 %.

Риск разрыва сектора — высокий.

— Спасибо, утешила.

— Тёма, — тихо сказала Лиза. — А мама?

Все замолчали.

Вот оно.

Главное.

Отец, мать, сектор, город, Коршунов у двери.

И нас трое в одной точке.

Отец первым сказал то, о чём я уже подумал.

— Если запускаем резерв, Марину сейчас не вытащим.

Лиза вздрогнула.

— Вообще?

— Вообще сейчас — нет. Потом, когда контур успокоится, шанс будет.

— Какой шанс?

Он помолчал секунду.

— Не знаю.

Вот честность иногда режет сильнее лжи.

Лиза подошла ко мне почти вплотную.

— Решай.

— Я уже решаю.

— Нет. Сейчас по-настоящему решай. Мы запускаем узел и оставляем маму тут ещё на сколько-то. Или валим всё к чёрту и тянем её руками. Третьего варианта нет.

Она была права.

Третьего варианта не было.

Я посмотрел на мать. На отца. На дверь, в которую уже били снизу. На ядро над центром. На людей нулевого пояса, которые стояли по краям и ждали нашего слова.

Сын во мне хотел одного.

Оператор видел другое.

— Запускаем резерв, — сказал я.

Лиза отвернулась. Просто отвернулась и отошла к стене.

Мне было больно это видеть. Очень.

Отец кивнул.

— Тогда быстро.

Он подошёл к платформе и сел в левое кресло. Я в правое. Металл под спиной оказался тёплый. Старый. Знакомый. Сразу появилось чувство, будто я не сажусь, а влипаю в схему, которая давно меня ждала.

— Руки на контакты, — сказал Ильич.

Мы с отцом положили ладони.

Белые кольца света по залу стали ярче.

Голос внутри проговорил уже почти по-человечески:

Резервный баланс.

Два носителя подтверждены.

Внимание: часть нагрузки будет перераспределена на родственную сеть.

— Это ещё что? — спросил я.

Отец повернул ко мне голову.