Оператор (СИ) - Искатель Максим - Страница 32

Голос внутри подтвердил:

До круглой камеры — семьдесят метров.

До аварийного сброса — сто двенадцать.

— Уже близко, — сказал я.

— Наконец-то, — выдохнула Лиза.

И в этот же момент впереди раздался выстрел.

Один.

Потом второй.

Колонна встала.

Ильич сразу заорал:

— Все вниз! На пол! Тихо!

Я пригнулся и всмотрелся вперёд.

Из круглой камеры у выхода шёл свет фонаря. Чужой. И чья-то тень мелькнула по стене.

Голос внутри коротко сказал:

Впереди люди.

Минимум двое.

Вооружены.

— Ну конечно, — выдохнул я. — А я уже почти начал надеяться.

— Кто там? — шепнула Вера.

— Сейчас узнаем, — сказал я.

Из темноты впереди раздался женский голос:

— Не стреляйте! Это свои!

Все замерли.

Я узнал голос не сразу. Только на второй секунде.

Анна.

Только в нём сейчас не было никакого запаса. Только усталость и спешка.

— Артём! — крикнула она уже тише, но жёстче. — Если ты живой, шевели людей быстрее! У меня тут не окно, а щель! И она уже почти захлопнулась!

И вот на этом месте стало понятно: спокойно выйти нам никто не даст. Мы только-только добрались до горла бутылки. Теперь надо было ещё из него вылезти.

Глава 19. Восточный рукав

Круглая камера оказалась теснее, чем я думал.

Сырым бетоном тянуло в нос. Под потолком горела одна лампа в решётке. Справа шла старая заслонка аварийного сброса. Слева — металлический мостик над чёрной водой. А у дальней консоли действительно стояла Анна.

Живая.

В грязном служебном плаще. Волосы кое-как убраны. На рукаве кровь — неясно, своя или чужая. В руке пистолет. Рядом с ней сидел на полу молодой парень в форме техслужбы и прижимал ладонь к боку.

Анна увидела меня и выдохнула так, будто только теперь разрешила себе не держаться железом.

— Ну слава богу. А то я уже начала думать, что ты и тут умудрился вляпаться не туда.

— Это был бы не я, — сказал я.

— Очень смешно. Двигай людей. Шлюз открыт не полностью.

Голос внутри сразу отозвался:

Внешний сбросной шлюз активен.

Степень открытия — 34 %.

Стабильность низкая.

До повторной блокировки — ориентировочно восемь минут.

— Восемь, — сказал я.

— Уже семь с половиной, — сухо поправила Анна. — Я открыла раньше, чем ты появился.

Гера, втаскивая Коршунова в камеру, оглядел её с ног до головы и уважительно присвистнул.

— Ну надо же. А я думал, ты из связи, бумаги и красивых фраз.

— Я и есть из связи, — ответила она. — Просто иногда связь приходится чинить пистолетом.

— Всё. Мне всё больше нравится эта женщина.

— Не начинай, — сказала Вера.

Я подошёл к раненому парню у стены.

— Твой?

— Да, — сказала Анна. — Савин. Из третьего сектора. Он вытащил мне ключ от внешнего привода, а потом словил кусок железа в бок. Дышит. Матерится. Значит, пока живой.

Парень поднял на меня мутные глаза.

— Это и есть твой мертвец? — спросил он Анну.

— Угу.

— Выглядит хуже, чем по сводке.

— Спасибо, — сказал я.

— Да не за что. Ты тоже не красавец.

Нормальный парень. Жаль будет, если сдохнет.

Я повернулся к внешнему сбросу.

Это был не тоннель в нормальном смысле. Скорее широкий бетонный канал, по которому когда-то гнали охлаждение. Сейчас он был наполовину сухой. Внизу чёрная вода, над ней — ржавая сервисная дорожка шириной в полтора сапога. Дальше, метров через сорок, канал уходил под открытое небо. Оттуда тянуло ветром и мутным дневным светом.

— Идти по кромке? — спросил Борисыч.

— Да, — сказала Анна. — Другого выхода нет. Справа вода глубокая. Слева гладкая стена. В конце будет лестница к восточному рукаву. Там баржа. Если её ещё не сняли.

— А если сняли? — спросил Гера.

— Тогда импровизируйте. У вас это вроде неплохо получается.

— Хамка.

— Зато живая.

Сзади, из тоннеля, донёсся далёкий грохот.

Потом ещё один.

Значит, завал они уже начали жрать всерьёз.

Голос внутри сухо сказал:

Преследовательная группа возобновила движение.

До контакта — менее шести минут.

— Шесть, — сказал я.

Ильич кивнул.

— Значит, не стоим. Клим, ты впереди на дорожке, смотри опору. Федя, за каталкой. Остальные по одному. Не жмёмся. Не орём. Если кто сорвётся — не геройствуем всей толпой.

— Очень бодро, — пробормотал Гера. — Прямо отпуск на воде.

Мать на каталке тихо спросила:

— Меня тоже по этой красоте понесут?

— Да, — сказала Лиза.

— Прекрасно.

— Мам.

— Что “мам”. Я же не спорю. Я просто заранее ненавижу это решение.

— Мы тебя потом донесём до нормальной кровати.

— Вот когда донесёте, тогда и обещай.

Отец стоял рядом и всё смотрел на канал.

— Тут раньше шли две тележки, — сказал он. — Если мостик не сгнил до конца, пройдём.

Анна усмехнулась без радости.

— Если. Сегодня хорошее слово.

— У нас весь день на нём держится, — сказал я.

Пошли.

Сначала Клим. Потом Ильич. Потом двое с мешками и водой. Потом раненый Савин, которого Борисыч и Вера подняли под руки. Потом мать на полотнищах вместо каталки — её колёса тут ни к чему. Лиза и я спереди, отец и Федя сзади. Остальные змейкой.

Коршунова привязали отдельной верёвкой к Герe и местному старому хмурому мужику. Тот был из нулевого пояса и до сих пор ни разу не представился. Зато смотрел на пленного так, будто знал цену любой человеческой шее.

Мостик скрипел.

Под ногами местами была не решётка, а голая ржавая полоса. Вода внизу шла чёрная, медленная, неприятная. Свет сверху бил кусками через провалы в бетонном потолке. Сзади где-то глухо орал металл. Штурм не отставал.

Голос внутри дал:

Нагрузка на мостик допустима.

Участок на двенадцатом метре ослаблен.

Рекомендуется проход по одному.

— Стоп на двенадцатом, — сказал я. — Там слабое место.

— Ты как это понял? — спросила Анна.

— Он понял, — ответил за меня отец и ткнул пальцем себе в висок.

Она посмотрела внимательно. Без лишних слов. Просто запомнила.

На двенадцатом метре настил и правда был дрянь. Клим только ступил — и железо под ним просело со скрипом.

— Не дёргайся! — крикнул я.

Он замер.

— Правее, по ребру! Медленно!

Парень повёл носком вдоль балки, нащупал опору и перевёл вес. Настил выдержал. Все выдохнули.

Гера сзади сказал:

— Нет, я понимаю — сильный герой, заговор, древняя сеть. Но кто додумался тащить меня по этой нитке с этим мешком говна?

— Не ной, — сказал я.

— Я не ною. Я вслух удивляюсь.

Коршунов, шагающий с ним в связке, вдруг тихо сказал:

— Если я упаду, ты же не удержишь.

— Не удержу, — согласился Гера. — Но сперва дёрну так, что ты ещё и зубами о край приложишься.

— Псих.

— Хозяйственный.

В середине канала сверху посыпалась бетонная пыль.

Я задрал голову.

На верхнем краю, метрах в двадцати, мелькнули тени.

Штурм нашёл выходы к каналу раньше, чем мне бы хотелось.

— Вниз! — заорал кто-то сверху.

Потом ударил первый выстрел.

Пуля вбилась в стену рядом с Ильичом. Вторая щёлкнула по перилам. Третья ушла в воду.

— Быстрее! — крикнула Анна. — Они нас увидели!

— А я уж думал, обойдётся! — рявкнул Гера.

Вера мгновенно встала на колено прямо на мостике и дала короткую очередь вверх по теням. Те отпрянули. Борисыч добавил из-за её плеча. Сверху кто-то матюгнулся и залёг.