Оператор (СИ) - Искатель Максим - Страница 37

— Ты сейчас спросил так, как будто собрался туда лезть.

— Я и собрался.

— Ты вообще умеешь сидеть спокойно хотя бы полчаса?

— Нет.

— Ясно.

Гера даже поднял палец.

— Подтверждаю. За всё время знакомства — ни разу.

Анна потёрла висок. Видно было, что ей очень не нравится то, к чему идёт разговор. Но и другого выхода она тоже не видит.

— Центр подтверждения приказов сидит на служебном узле “Воронья башня”, — сказала она. — Старое здание связи над третьим кольцом. Внизу архивное крыло, выше ретрансляторы, наверху закрытая секция оперативного вещания. Оттуда Романов сейчас и держит официальную версию.

— Охрана? — сразу спросил Борисыч.

— Уже плотная. После пакета — ещё плотнее. Но не непроходимая.

— Сколько этажей?

— Шесть рабочих, два техуровня, крыша и связная мачта. Внутри три шахты, две лестницы и одна старая сервисная кишка, о которой новые карты почти забыли.

Я переглянулся с отцом.

Тот уже понял, что у меня в голове.

— Даже не начинай, — сказал он.

— Поздно.

— Артём.

— Пап, он нас всё равно не отпустит. Ты сам это знаешь.

Отец поднялся медленно. Видно было, что тело против, а характер за.

— Я знаю другое. У нас тут раненые, мать в полусне, люди нулевого пояса без дома, половина команды на злости и одной нитке. И ты хочешь на этом составе идти в центр города ломать вещание у генерала.

— Хочу.

— Это плохая идея.

— Да.

— Тогда почему у тебя такое лицо, будто ты уже решил?

— Потому что я уже решил.

Лиза с матерью слышали нас. Это я понял по тишине у борта. Потом Лиза встала и подошла ближе.

— Я тоже хочу услышать, что ты опять придумал.

— Мы не можем просто исчезнуть, — сказал я. — Если уйдём в нору и будем ждать, Романов к вечеру зальёт всё официальной помойкой. К утру он объявит нулевой пояс выдумкой, нас — террористами, а Красный Берег — ликвидированной угрозой. И город это сожрёт. Не весь. Но достаточно, чтобы ему хватило времени дожать остальных.

— И? — спросила она.

— И значит, надо выбить у него рот. Центр подтверждения. Вещание. Приказы. Всё, через что он держит картинку.

Мать молчала. Очень внимательно. Потом тихо сказала:

— Логично.

Отец повернулся к ней.

— Ты серьёзно?

— Да. А ты что предлагаешь? Спрятаться и надеяться, что он передумает?

— Я предлагаю сначала людей убрать подальше.

— И уберём. Только это не отменяет его рта, Серёж.

Когда мать называла его так, коротко и просто, он всегда сразу становился моложе на пару лет. Даже сейчас.

— Марин…

— Что? Я не говорю, что мне нравится. Я говорю, что мальчик прав.

— Я не мальчик, — буркнул я.

Она посмотрела на меня.

— Для меня мальчик. Не наглей.

— Есть.

Гера тихо сказал:

— Всё. Официально подтверждено. Надо идти. Если мама сказала, спорить уже поздно.

— Ты вообще почему тут радуешься? — спросила Вера.

— Я не радуюсь. Я просто понял, что меня никто не заставит сидеть на барже и ждать смерти в тряпке. Это уже бодрит.

Анна покачала головой.

— Вы все ненормальные.

— Нет, — сказал Борисыч. — Просто загнанные.

Она посмотрела на меня.

— Если вы реально пойдёте на Воронью башню, у меня к вам два плохих вопроса. Первый: кого ты оставишь с семьёй и людьми? Второй: как вы туда вообще зайдёте?

Вот. Наконец нормально.

Я обернулся на палубу.

Люди нулевого пояса. Старики. Пацанва. Раненые. Мать. Отец. Савин. Клим. Все живые. Все на мне. Упереться рогом и пойти всем скопом на башню — это уже не смелость. Это тупость.

— Полный состав не идёт, — сказал я. — Это даже не обсуждается.

Отец кивнул сразу.

— Уже лучше.

— Сектор уходит в запасную нору.

— Куда? — спросил Ильич.

Он подошёл ближе, хмурый и мокрый, будто слушал весь разговор с самого начала. Скорее всего, так и было.

— Есть у нулевого пояса ещё одна тихая точка? Не такая жирная, как сам пояс. Просто чтобы спрятать людей на день-два.

Ильич помолчал. Потом сказал:

— Есть старый склад теплообмена на северной мели. Туда по воде и через сервисный шов. Место гнилое, но если не знать — не найдёшь.

— Подойдёт.

— Там тесно.

— Лучше тесно, чем под сапогом Романова.

— Согласен.

Анна подалась вперёд.

— И кто идёт на башню?

— Я, — сказал я.

— Это было ясно.

— Борисыч.

Он кивнул.

— Вера.

Она не кивнула сразу. Сначала посмотрела на меня.

— Если я иду, я иду не за тобой. Я иду потому, что у Романова руки в моём доме тоже были. И потому что после пакета назад мне уже нет.

— Нормально. Мне не нужна преданность. Мне нужна работа.

— Это я умею.

— Гера.

Он поднял обе руки.

— Вот тут стоп. Я сначала спрошу. Там будет что взрывать?

— Скорее всего.

— Тогда иду.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Если там сухая бумажная башня с мразями внутри, кто-то же должен принести в их жизнь огонь.

— Очень веский мотив, — сказала Вера.

— Спасибо.

Анна смотрела на меня не мигая.

— Ты не назвал меня.

— Ты не идёшь.

— С чего вдруг?

— С того, что ты нам нужна снаружи. Без тебя у нас не будет окна, маршрута и ложных хвостов. В башне ты просто ещё один ствол. А снаружи ты человек, который знает имена, каналы и ритм этих уродов.

— Ты сейчас красиво мной манипулируешь?

— Нет. Я сейчас считаю.

— Очень обидно. Но пока похоже на правду.

Савин с палубы отозвался слабым голосом:

— А я? Я, значит, не нужен? Я вообще-то тоже умею быть полезным.

Анна даже не повернулась.

— Ты лежишь.

— Это временно.

— Вот когда встанешь и не будешь зеленеть лицом, тогда поговорим.

— Жестокая женщина.

— Живая пока.

Мать подозвала меня пальцем.

Я присел рядом.

— Скажи честно. Ты уже внутри всё решил?

— Да.

— Тогда зачем так долго жуёшь?

— Потому что не я один.

Она кивнула.

— Это уже хорошо.

— Ты будешь ругаться?

— Конечно. Но после дела. Сейчас некогда.

— Очень удобно.

— Я умная.

— Это да.

Она посмотрела на меня, потом на Лизу, потом на отца.

— Значит, так. Я с людьми иду в эту вашу нору. Лиза со мной.

Лиза резко вскинула голову.

— Почему сразу я?

— Потому что кто-то из детей должен остаться при мне и при отце. И потому что если вы оба уйдёте, я потом никого из вас не догоню.

— Я вообще-то тоже…

— Нет, — сказала мать очень спокойно. — Ты не башню штурмуешь.

Лиза сразу напряглась.

— Мам.

— Что “мам”. Я тебя знаю. Ты сейчас уже собралась идти с братом и геройствовать до потери пульса.

— А если и да?

— Тогда нет.

Я даже не стал вмешиваться. Бесполезно.

Лиза посмотрела на меня.

— Ты что молчишь?

— Потому что она права.

— Ну конечно. Замечательно. Вы вдвоём прям очень удобно всё решили.

Отец тихо сказал:

— Лиз.

— Не надо.

— Надо. Там наверху он нужен как человек, который влезет в старый контур. А ты нужна тут. С ней. Со мной. С людьми. Кто-то должен нас довести до укрытия живыми, а не на силе воли и мате.

— У меня вообще-то хорошо получается и то и другое.

— Вот именно, — сказала мать.

Лиза зло выдохнула и отвернулась.

Я дал ей секунду.

Потом подошёл.

— Лиз.

— Не трогай.

— Всё равно трону.

Она не сопротивлялась, когда я сел рядом.

— Слушай. Я знаю, что ты хочешь идти.

— Ты ничего не знаешь.

— Знаю. И знаю, почему.

Она молчала.

— Но если мы оба уйдём, я там буду драться и всё время думать, как вы тут. А мне это сейчас вообще не надо.

— Очень удобно, — сказала она тихо. — Опять на меня свалить здравый смысл.

— Не на тебя. На того, кому я больше всего доверяю.

Она посмотрела на меня с такой злостью, что я уже приготовился ловить что-нибудь тяжёлое.