Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ) - "Ivvin" - Страница 28

Он — Гхола. Инструмент. Оружие. Но инструмент бесполезен без руки, которая его направляет. Без меня, без моих кодов доступа, без моей санкции как «Владельца», он остался бы просто очень дорогим манекеном, стоящим в гибернации. Или, что хуже, превратился бы в безумную машину-убийцу, защищающую периметр от несуществующих врагов до полного истощения батарей.

А я? Без него я — просто набор амбиций и титулов, запертых в слабом теле. Я — Воля. Он — Сила.

Я вспомнила тот вечер, уже многие месяцы назад. Мы укрепляли свод в нижнем туннеле. Работа была монотонной — подать блок, приварить, зачистить шов. И вдруг он начал напевать.

Тихо, себе под нос. Странную, ритмичную мелодию.

— Там-дам-дам…

Когда я спросила его, что это, он рассказал мне сказку. Про мир из кубов. Про то, что нужно строить убежище до заката, потому что ночью приходят монстры.

Он говорил это с такой странной, полузабытой тоской, словно вспоминал не игру, а другую жизнь. Жизнь, где он не был изделием Тлейлаксу. Где у него было детство, были страхи и радости. В тот момент мне стало страшно. Не от того, что он сломан, а от того, насколько он живой.

Отец всегда учил: «Инструмент не должен иметь желаний». Но Кейл хотел выжить. Он хотел строить. Он хотел… безопасности? Для себя? Или для меня?

Я спустилась по лестнице, проведя рукой по шершавой стене. Базальт. Спеченный, укрепленный, вечный. Мы построили эту крепость вдвоем. Но фундамент у неё оказался зыбким. Я замерла перед массивной дверью рубки связи. Я не входила туда с тех пор. Мне не нужно было видеть перерезанные кабели и впаянные заглушки, чтобы помнить тот ужас.

Кейл думает, что я успокоилась. Что я приняла его объяснения. Он не знает, что я видела его глаза в тот момент.

Он боялся.

Гхола, способный сломать шею охраннику за долю секунды, способный смотреть на расчлененные трупы без эмоций, дрожал от страха. Он боялся собственного тела. Он боялся того, что сидит у него в голове. «Закладка». «Спящий агент».

Я прижалась лбом к холодному металлу двери. Мы ходим по лезвию ножа. В любой момент, по сигналу извне или по таймеру внутри, он может превратиться во врага. В идеального убийцу, который знает обо мне всё. Знает, как я сплю, что я ем, где у меня болит.

Должна ли я убить его?

Логика Дома, логика выживания кричала: «Да! Ликвидируй угрозу, пока она спит!». Я могла бы сделать это. Отравить воду. Устроить аварию с «Атласом». Запереть его в шлюзе.

Но я этого не сделала. И не сделаю. Почему? Он мог попытаться скрыть это. Или придумать другую причину. Он мог стереть логи, сделать вид, что ничего не было. Он мог продолжить играть роль верного пса, пока таймер не дошел бы до нуля. Но он признался мне. Он дал мне оружие против самого себя. Он позволил мне увидеть свои нити.

Марионетка, которая кричит «Обрежь веревки!», перестает быть куклой. Она становится пленником. И я не стану его тюремщиком. Мы в одной камере, и выход у нас только один — наружу.

Если придет Бене Гессерит и использует Голос… что ж. Значит, такова судьба. У нас нет защиты от их магии. Я оттолкнулась от двери и пошла дальше, в сторону кают-компании. Мой шаг стал тверже.

Мы перехитрили пустыню. Мы перехитрим и Тлейлаксу.

В кают-компании было тихо. Я подошла к стеллажу в дальнем углу, где хранились наши самые ценные находки. Не спайс, не вода, не золото. Информация. Я потянулась и достала с верхней полки тяжелый, черный кофр.

Личный архив Графа Вароса.

Он был теплым на ощупь, словно внутри него тоже текла жизнь. Матовый металл поглощал свет ламп. Биометрический замок тускло мигал красным, ожидая прикосновения руки, которой больше не существовало.

— Ты знал, папа? — прошептала я. — Ты знал, что нас собьют? Ты знал, что мы летим в ловушку?

Конечно, он знал. Он был игроком. Он поставил всё на зеро. И проиграл. Но он оставил фишки на столе.

Я провела пальцем по грани ящика. Здесь, возможно, лежат ответы. Счета, компромат, карты месторождений? Что угодно. То, ради чего нас загнали сюда и сбили нас, но побоялись спускаться в Котловину Отчаяния.

Я не могу открыть его сейчас. У нас нет технологий, чтобы обойти защиту «смертника». Одно неверное движение — и кислота внутри превратит наследие Дома в дымящуюся жижу.

Но этот ящик был моим обещанием. Моим якорем.

— Мы не просто выживем, — сказала я тихо, но в пустой комнате слова прозвучали как приговор. — Мы вернемся.

Я посмотрела на свои руки. Они огрубели. Ногти были коротко острижены, на пальцах — следы от ожогов и мелких порезов. Это были не руки принцессы. Это были руки шахтера. Руки строителя. Дом Варос пал. Но семя упало в самую благодатную почву — в глубину. Мы проросли сквозь камень и кровь.

Они думают, что мы мертвы. Империя забыла нас. Отлично. Так мы получили время.

Я посмотрела на входную дверь. За ней послышались шаги. Тяжелые, уверенные.

Кейл.

У меня появилась цель. Не просто убежать и спрятаться на какой-нибудь фермерской планетке. Нет. Я восстановлю Дом. Я заставлю их заплатить за каждого члена экипажа, которого мы пустили на воду. За отца. За моё украденное детство.

И Кейл будет рядом. Не как раб. Не как "Груз 73-А".

Дверь отъехала в сторону. Он вошел. На нем был дистикомб, покрытый слоем каменной пыли и грязи. Его глаза — такие же синие, как мои — встретились с моими.

— Насос впрыска барахлит, — сказал он вместо приветствия. Буднично. Просто. — Придется перебирать клапана. Нужна твоя помощь с калибровкой давления.

Я поставила черный ящик обратно на полку. Аккуратно, с уважением. Его время придет.

— Хорошо, — ответила я. — Дай мне две минуты.

Я повернулась к нему.

— Кейл.

Он замер, ожидая подвоха. Я видела, как напряглись его плечи. Он всё еще ждал, что я сломаюсь. Что я начну обвинять его, бояться или ненавидеть.

— Когда мы выберемся отсюда… — начала я.

Он молчал.

— Когда мы восстановим моё имя и мой Дом, — продолжила я твердо. — Ты получишь выбор.

— Выбор? — он склонил голову набок, и на миг в этом жесте промелькнуло что-то птичье, хищное.

— Уйти или остаться. Я аннулирую твой контракт. Я дам тебе долю от того, что мы добудем. Ты не будешь вещью, Кейл. Ты будешь свободным гражданином. Или партнером. Решать тебе.

Он смотрел на меня несколько долгих секунд. В его взгляде мелькнуло удивление, которое тут же сменилось привычной маской иронии.

— Свободным? — переспросил он. — Свобода — дорогой товар на Арракисе, Элара. Обычно за неё платят водой.

— Мы уже заплатили, — отрезала я. — Мы заплатили целым морем.

Он усмехнулся. Криво, одним уголком рта.

— Сначала давай починим насос.

— Справедливо, — я кивнула.

Я прошла мимо него к выходу. На секунду наши плечи почти соприкоснулись. Я почувствовала жар его тела и запах — запах спайса, металла и мужского пота. Запах нашего дома.

Я больше не боялась.

У нас оставалось еще больше года. У нас была гора, которую нужно было вырастить. У нас был спайс в крови.

Этого вполне достаточно для начала новой истории.

— Идем, Кейл, — бросила я через плечо.

Он шагнул следом. Я знала, что он прикроет мою спину. Не потому что так написано в коде. А потому что я — вижу в нем человека.

А он — единственный, кто видит во мне королеву этой проклятой песочницы.

Мы спустились на самый нижний горизонт, в сектор «Полигон».

Здесь воздух был другим. Он был тяжелым, плотным, насыщенным запахом, который не мог выветрить ни один фильтр. Запах смерти, рождающей жизнь.

— Насос инжектора, — уточнил Кейл, когда мы подошли к массивной стальной "банке" нашего инкубатора. — Давление в контуре подачи воды скачет. Если автоматика даст сбой и впрыснет больше расчетного…потеряем форель, сама понимаешь. И хоть большая часть возвращается после уничтожения червя — её лучше беречь.

Я кивнула, занимая место у контрольной панели, врезанной прямо в скалу.