Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ) - "Ivvin" - Страница 30

Система пискнула, принимая голосовой ключ.

— Изменение статуса сотрудника: Кейн Вэл. Текущий статус: «Погиб». Новый статус: «Активен / Ранен».

Она быстро ввела несколько команд, переписывая локальный журнал «Последней Надежды». Теперь, согласно судовой роли, Кейн Вэл не погиб в коридоре пятого отсека. Он выжил, добрался до спасательной капсулы и провел года в изоляции.

— А теперь главное, — она посмотрела на меня серьезно. Твой социальный класс. Я не могу сделать тебя свободным гражданином прямо сейчас — это требует подтверждения магистрата Ландсраада.

— Значит теперь я маула, — я покатал слово на языке. Звучало как «мул». В имперском праве Маула — это подопечный слуга. Клиент Дома. Ты принадлежишь Дому, но ты не вещь. У тебя есть права. Дом обязан тебя кормить, защищать и представлять твои интересы в суде. А ты обязан служить Дому.

Она начала заполнять новую форму контракта.

— Это идеальная маскировка, Кейл. Вольнонаемные вызывают подозрения — кто они, откуда, на кого работают? Бродяги — тем более. А маула — это скучно. Ты — чья-то собственность. Если патруль Харконненов остановит нас, они спросят с меня, а не с тебя. Ты просто тень своей госпожи.

Я усмехнулся.

— Тень с правами доступа к реактору и навыками убийцы.

— Именно. В контракте мы пропишем «Специализированный технический персонал». Это объяснит, почему ты умеешь чинить всё подряд. И я добавлю пункт о peculium — праве на личное накопление средств для выкупа контракта.

— Чтобы всё выглядело законно?

— Чтобы у тебя была официальная цель. Маула, который копит на свободу — это самый понятный и предсказуемый человек в Империи.

Она нажала «Ввод».

— Теперь биометрия. Подойди к сканеру.

Я встал перед объективом. Красный луч пробежал по моему лицу, считывая геометрию черепа, сетчатку (теперь уже безнадежно измененную спайсом) и тепловую карту.

— Подмена данных… — прошептала Элара, накладывая мою текущую биометрию на старый профиль Кейна Вэла. — Система ругается на несовпадение в 14 %.

— Спиши на травмы и воздействие среды, — подсказал я.

— Так и делаю. «Посттравматическая деформация».

Подтвердить.

Терминал на секунду задумался, переваривая ложь, а затем выдал зеленую строку: «Профиль обновлен. Синхронизация с локальным архивом завершена».

Элара откинулась в кресле и посмотрела на меня. В ее взгляде была смесь облегчения и какой-то новой, странной грусти.

— Прощай, Кейл, — тихо сказала она. — И добро пожаловать в семью, Кейн Вэл.

Я посмотрел на свое отражение в темном экране. Кейн Вэл. Техник. Маула. Еще одна маска. Еще один слой брони поверх гхолы, поверх Алекса, поверх того, кем я был на самом деле.

— Кейн так Кейн, — внешне равнодушно ответил я. — Главное, чтобы этот Кейн умел управлять орнитоптером, который мы собираемся строить а не кое-что другое(хотя навык создание военно-религиозного братства в реалиях Арракиса мог бы весьма помочь…ну или побыстрее прибить, тут как повезет).

— Умеет, — Элара постучала пальцем по экрану. — У него был допуск к малой полетной технике. Я проверила.

— Тогда за работу, госпожа, — я выделил последнее слово с легкой иронией. — Вашему слуге нужно продолжить трудиться для выкупа.

Я развернулся и пошел к выходу. Новый статус давал мне легальное право на существование, но он не решал главной проблемы. В моей голове всё еще тикал таймер, и никакой административный ресурс не мог отменить приказы, выжженные в моих нейронах создателями.

Маула — это тот, кого защищает хозяин. Но кто защитит хозяина от его собственной тени?

D-Zero + 1 год, 10 месяцев.

Привычный за почти 2 года порядок изменился, когда мы пересекли границу кратера.

До этого момента мы жили в безопасности. Каменная чаша кратера — этот древний базальтовый стакан, в который угодил наш корабль, — служила идеальным глушителем. Его толстые, естественные стены отражали вибрации внутрь, поглощали гул наших машин, не давая ему разбегаться по пустыне. Дополнительно ставили демпферы. Мы были шумными соседями, которые сверлили стены в звукоизолированной комнате. Никто снаружи не слышал.

Но теперь мы высунулись. Мы заполнили чашу до краев. Мы сами стали пробкой в этой бутылке. И теперь нам предстояло самое страшное — пронзить «крышку». Сто двадцать метров живого песка, который лежал поверх засыпанного кратера.

Я сидел в операторском кресле, в глубоком тылу нашей базы. Передо мной мерцала голографическая сфера, транслирующая данные с телеметрии «Термитов».

— Сейсмическая активность в красной зоне, — голос Элары был сухим, лишенным эмоций. Синева её глаз, казалось, стала еще темнее в полумраке рубки. Спайс делал её спокойной, пугающе спокойной. — Вектор 3-Юг. Крупная особь. Дистанция полтора километра, идет на сближение.

— Вижу, — отозвался я, не отрывая взгляда от пляшущих графиков. — Всем единицам: протокол «Черепаха». Немедленно.

На экране я видел, как три иксианских дроида, работающих на самом верху нашей рукотворной башни, мгновенно прекратили работу. Их плазменные резаки погасли. Вибрационные уплотнители замерли. Это была не паника. Это был танец, который мы репетировали последние два месяца, с тех пор как подошли к краю скальных стен.

— Термит-1 в нише. Термит-2 в нише. Термит-3… запаздывает, — прокомментировала Элара.

— Привод гусеницы забился шлаком, — мой палец скользнул по сенсору, корректируя тягу дроида вручную. — Давай, жирная железяка. Шевелись.

На схеме было видно, как машина втягивается внутрь только что отлитого монолита.

Это было нашим главным ноу-хау. Мы оставляли в теле нашей растущей башни глубокие карманы — «норы». Как только датчики ловили приближение Червя, дроны сдавали назад и парковались в эти углубления. Гул, который был нашим постоянным спутником почти два года, оборвался. Наступила мертвая тишина.

Только песок давил на внешние датчики. Давление колоссальное. Мы были подводной лодкой, всплывающей со дна океана, только вместо воды вокруг был абразив.

— Он большой? — спросил я, хотя и так видел сигнатуру.

— Огромный, — ответила Элара. — Метров триста, не меньше. Похоже это тот же самый что и раньше и это его территория.

Вибрация пришла не звуком. Она пришла дрожью самого фундамента. Наша башня уже заполнила кратер. Двести метров от дна кратера, но она все еще была скрыта под поверхностью пустыни. И сейчас мимо нас скрытой колонны проносился поезд размером с небоскреб.

Удар.

Нас тряхнуло. Не сильно — демпферы, встроенные в основание, сработали штатно. Но я представил, что творится там, наверху. Червь терся о нашу постройку. Он чувствовал что-то твердое там, где должен быть мягкий песок. Он пробовал нас на зуб.

Скрежет его хитиновой брони о наш базальт, переданный контактными микрофонами, прозвучал как визг гвоздя по стеклу, усиленный в тысячу раз.

— Внешняя обшивка сектора 4 теряет целостность, — Элара смотрела на данные холодно, как бухгалтер на отчет. — Сдирает «шубу».

— Пусть сдирает, — процедил я. — Для того она там и есть.

Мы ждали. Минута. Две. Пять. Вибрация начала затихать. Старик потерял интерес к твердому, несъедобному камню, который не издавал ритмичных звуков, и ушел дальше, в глубину, гонясь за какой-то своей, понятной только ему добычей.

— Ушел, — выдохнула Элара.

Я не спешил давать команду на выход.

— Ждем еще десять минут. Пусть песок уляжется.

Я откинулся в кресле. Каждый такой визит стоил нам седых волос, даже если мы их не видели.

Мы уперлись в стену. Не каменную — в стену времени.

— Нам нужно пересмотреть график, Элара, — сказал я, поворачиваясь к ней. — Снова.

Мы перебрались в «нижний штаб» — просторное помещение, которое мы вырезали и обустроили внутри тела нашего монолита на уровне выше палубы корабля. Это уже не был тесный коридор. Это был зал с высоким сводчатым потолком, залитый мягким светом.

Мы заполнили кратер не просто глухим камнем. Внутри нашей искусственной скалы мы оставили полости. Склады, жилые отсеки, технические. Мы построили улей внутри камня.