Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ) - "Ivvin" - Страница 46

— Она выглядит как дикарка, — прошипел Орейн, вглядываясь в лицо врага. — Как фрименская побирушка. Но посмотри, как она стоит, Питер. Ментат кивнул. — Осанка. Поворот головы. Она вошла в Администрацию не как проситель. Она требовала. Она предъявила кольцо и заявила права на статус. — Орейн встал и подошел к проекции, проходя сквозь неё. — Три года в пустыне, — пробормотал он. — Где они были? Почему молчали? — Как там сказано: «Выживание в экстремальных условиях. Потеря связи. Восстановление транспортного средства из обломков»? Звучит правдоподобно для обывателя, но… надо проверить, — закончил Виконт. Он заложил руки за спину и начал расхаживать по комнате. — Она жива. Она зарегистрировалась. Значит, она под защитой Великой Конвенции. Я не могу просто послать наемников вырезать их в гостинице Арракина. Это привлечет внимание Ландсраада. Харконнены сейчас злы и могут придраться по любому поводу, а Император не простит нарушения мира.

Он остановился у разбитого бокала и с хрустом раздавил осколок каблуком. — Но это даже лучше, Питер. Гораздо лучше.

— Милорд?

— Если бы она умерла тогда, в катастрофе, она умерла бы гордой. А сейчас… Сейчас она думает, что победила. Она думает, что выбралась из ада. Она полна надежд. Орейн улыбнулся, и эта улыбка была страшнее его гнева. — А я люблю ломать надежды. Она сама пришла в капкан. Она вернулась в мир политики, денег и власти. В мой мир. Здесь у неё нет шансов. У неё нет денег, нет союзников, нет ничего, кроме имени и драного дистикомба.

Он вернулся к столу. — Пиши приказ.

— Адресат? — пальцы ментата зависли над клавиатурой кодировщика.

— Наш человек в Арракине. Тот, кто курирует теневые поставки оборудования.

Орейн задумался на секунду. Он понимал реалии. Сигнал пойдет через Гильдию. Он будет ждать попутного хайлайнера. Потом перелет. Потом доставка на поверхность.

— Новости пришли с задержкой. Мой ответ тоже придет не скоро. Месяц, может два. За это время она успеет освоиться. Пусть. Пусть почувствует себя в безопасности. Он начал диктовать, чеканя каждое слово: — «Объект "Феникс" активен. Подтвердить наблюдение. Не вступать в контакт. Не ликвидировать. Повторяю: физическое устранение запрещено до особого распоряжения. Задача: Наблюдение. И еще… узнайте, где они прятались. Я хочу знать каждый их шаг за эти четыре года».

Виконт замолчал, глядя на дождь за окном.

— Она думала, что её отказ на балу был проявлением силы. Теперь я покажу ей, что такое настоящая сила. Я превращу её жизнь в Арракине в пытку, по сравнению с которой пустыня покажется раем. А когда она, сломленная и нищая, приползет ко мне… я, так и быть, куплю её. Как экзотическую зверушку с синими глазами.

— Сообщение зашифровано, милорд, — ментат извлек цилиндр с записью. — Отправить с ближайшим курьером?

— Да. И заплати Навигатору за приоритет. Я хочу, чтобы эта весть долетела до Арракиса быстрее, чем сама мысль о ней. Орейн снова повернулся к окну. Там, в сотняз световых лет отсюда, под палящим солнцем Дюны, его враг сделал ход. Элара Варос восстала из мертвых. — Добро пожаловать обратно в игру, маленькая графиня, — прошептал он своему отражению в стекле. — На этот раз ты не откажешь мне.

Он смотрел на серые струи дождя, но видел сухой песок и кровь. Ему казалось, что он уже чувствует вкус победы — такой же сладкий и пряный, как тот меланж, что окрасил глаза Элары в цвет индиго.

…Он еще не знал, что та девочка, которую он помнил, осталась в разбитом корабле. И что из пустыни вышло существо, способное перегрызть глотку не только ему, но и самой судьбе. Но пока во дворце на далекой дождливой планете царило предвкушение. Охота возобновилась.

Процедурная комната № 4 в медицинском секторе Администрации Арракина напоминала операционную. Белый пластикрит стен, резкий свет бестеневых ламп и стойкий запах антисептика, смешанный с озоном.

Элара сидела в кресле-диагносте — громоздкой конструкции, опутанной трубками и датчиками. Её руки были зафиксированы мягкими захватами. Напротив суетился медик-сукк, касаясь её лба алмазной татуировкой на своем лбу — знаком абсолютной обусловленности, гарантирующим, что он не причинит вреда пациенту.

— Зрачковый рефлекс изменен, — бормотал медик, заглядывая ей в глаза через сложную систему линз. — Выраженная пигментация склеры. Характерно для длительного воздействия меланжа. Уровень насыщения крови… поразительный.

За стеклянной перегородкой стоял я, наблюдая за процедурой. Рядом со мной застыли два гвардейца. Они больше не целились в нас, но их руки лежали на рукоятях. Администратор, тот самый, что задержал нас, и через некоторое время присоединившийся ко мне в ожидании, теперь нервно кусал губу, глядя на показания приборов. Длинные ленты бумаги с графиками ползли из чрева машин, скручиваясь в спирали на полу.

— Генетический секвенатор подтверждает маркеры Дома Варос, — произнес техник, склонившись над аппаратом, внутри которого вращалась колба с кровью Элары. — Совпадение по материнской линии — 100 %. По отцовской — 99.8 %. Вероятность подделки генома такой глубины… ничтожна.

Медик отошел от Элары и вытер руки стерильной салфеткой.

— Физиологический возраст соответствует хронологическому, скорректированному на стресс-факторы пустыни. Шрамы от ожогов застарелые, соответствуют заявленному времени крушения. Леди… — он запнулся, — Леди Элара, я готов заверить протокол своей печатью Сукк. Это вы.

Она лишь кивнула, когда захваты на кресле разжались.

— Я рада, что наука подтвердила то, что я и так знала, — она встала, разминая запястья. — А теперь, господа, закончим с биологией и перейдем к бухгалтерии. Я требую доступа к архивам Администрации. Сейчас же.

Интерлюдия. Тень Хищника

Место: Арракин. Резиденция Губернатора. Личные покои Барона Владимира Харконнена. Время: Тот же день.

Воздух в покоях был тяжелым, насыщенным запахами озона, дорогой пищи и едва уловимым ароматом страха. Глоуглобы заливали огромный зал тусклым оранжевым светом, скрывая тени в углах. Барон Владимир Харконнен парил на своих антигравитационных подвесах в полуметре от пола. Он был огромен, гротескно тучен, но двигался с пугающей плавностью жирного масляного пузыря в воде. Напротив него, склонив голову, стоял Глоссу «Зверь» Раббан. Его широкое, грубое лицо блестело от пота.

— Саботаж на третьем перерабатывающем заводе, дядя, — бубнил он, комкая в огромных руках инфопланшет. — Фрименская диверсия. Мы уже казнили десяток местных из ближайшего сиетча, но добыча упала на четыре процента…

— Меня не интересуют твои казни, Глоссу, — голос Барона, глубокий, рокочущий бас, перекрывал гудение силовых полей. — Меня интересует спайс. Спайс должен поступать. Особенно сейчас. Если ты не можешь выжать эту планету, я найду того, кто выжмет тебя.

Раббан побледнел, открыл рот, чтобы оправдаться, но его прервал тихий, шелестящий звук открывающихся дверей. В зал вошел Питер де Вриз. Изогнутый ментат двигался так, словно его тело состояло из шарниров. Его губы, окрашенные в красный цвет соком сафо, кривились в вечной, приклеенной усмешке. В глазах ментата плескался холодный расчет, смешанный с садистским весельем.

— Мой Лорд Барон, — пропел Питер, игнорируя Раббана, как предмет мебели. — Прошу прощения, что прерываю воспитательный процесс, но у меня есть новости, которые развлекут вас куда больше, чем скучные отчеты о сломанных харвестерах.

Барон медленно развернулся в воздухе.

— Развлекут? Ты знаешь, Питер, меня трудно развлечь в этой пыльной дыре.

— О, это особый случай, мой Лорд. Маленькая комедия, разыгрывающаяся прямо у нас под носом, в Администрации.

Питер наклонился к самому уху Барона. Его голос стал едва слышным шепотом, похожим на шуршание песка. Раббан вытянул шею, пытаясь уловить слова, но слышал лишь отдельные шипящие звуки. Ментат говорил быстро и четко. Он излагал план. Барон слушал. Сначала его лицо выражало скуку. Потом — недоумение. Затем густые брови поползли вверх, а глаза округлились. — Ты предлагаешь мне… — начал он громко, но тут же осекся и снова прислушался к шепоту Питера. —…