Система SSS: Наследник Забытых Богов (СИ) - "Мэрроу" - Страница 81

Где я? — первая мысль была чистой и ясной. Память нахлынула обрывками: бой, изариты, ледяной взрыв, падение… Катарина.

Инстинкт выживания сработал быстрее разума. Он резко сел, сбросив одеяло, и тут же встал на ноги. Пол под босыми ступнями оказался тёплым — видимо, подогреваемым. Прежде чем он успел сделать шаг к двери, она бесшумно открылась.

На пороге стояла горничная. Девушка лет двадцати, в строгом, но изящном платье тёмно-синего цвета с серебряной отделкой. Её светлые волосы были убраны в безупречную гладкую причёску, а лицо, миловидное и спокойное, в эту секунду окрасилось лёгкой, смущённой краской. В её руках был небольшой серебряный поднос с чашкой, из которой поднимался ароматный пар, и парой изысканных булочек.

— Вы… вы уже очнулись, — произнесла она, опуская глаза, но голос её был ровным и тихим, вышколенным. — Я… принесла лёгкий завтрак.

Алексей, всё ещё находящийся в режиме боевой готовности, проигнорировал поднос.

— Где это я? — спросил он, и его собственный голос прозвучал хрипловато от долгого молчания.

— Вы в особняке клана Льдовых, — так же тихо и чётко ответила девушка, всё ещё избегая прямого взгляда, теперь уже явно сосредоточившись на узоре ковра под ногами. — В восточном крыле, в комнате для гостей.

И тут из-за её спины раздался знакомый, звонкий голос, полный неподдельной радости:

— Алексей! Ты уже очнулся!

В проёме появилась Катарина. Она сияла улыбкой, от которой, казалось, даже строгие стены комнаты стали чуть теплее. Она была одета в простые, но дорогие домашние одежды небесно-голубого оттенка.

Он повернулся к ней, и его напряжение на миг спало.

— Да.

— Это, конечно, прекрасно, — сказала Катарина, её улыбка стала чуть лукавее, а взгляд скользнул ниже его лица, — но тебе бы, пожалуй, одеться для начала.

Только сейчас Алексей посмотрел на себя. Одеяло он сбросил, а под ним… не было ничего, кроме лёгких льняных штанов. Верхняя часть тела была полностью обнажена.

И это было не просто тело молодого парня. Это было тело воина, отчеканенное в горниле постоянных боёв и системных усилений. Рельефные, но не бугристые мышцы плеч и груди, прорисованный пресс. Но больше всего внимания привлекали не они, а следы. Бледные, уже зажившие шрамы — тонкие линии от когтей, небольшой ожог на предплечье, более тёмное пятно на рёбрах, где, вероятно, был ушиб. И свежие отметины — синяки и едва затянувшиеся царапины от недавней битвы в парке. Это была карта его пути, выжженная на плоти. Контраст между этой «картой боёв» и утончённой, холодной роскошью комнаты был разительным.

Осознание ударило, как обухом по голове.

— Ох, чёрт! — вырвалось у него, и с проворством, достойным его ловкости в 60 очков, он рванул с места, схватил сброшенное одеяло, набросил его на плечи как плащ и буквально впрыгнул обратно в комнату, захлопнув дверь перед носом смущённой горничной и рассмеявшейся Катарины.

Из-за двери донёсся её весёлый, немножко дразнящий голос:

— Не волнуйся! Одежду тебе уже приготовили! Она на стуле! Вылезай, когда придёшь в себя. А потом спускайся — Мари тебя сопроводит.

Когда сердцебиение немного успокоилось, Алексей осмотрелся. На резном стуле у стены действительно лежала аккуратно сложенная одежда. Это был не его привычный практичный тренировочный костюм. Комплект состоял из простых, но качественных тёмно-серых брюк из мягкой шерсти и лёгкой водолазки из тонкой, тёплой ткани цвета древесного угля. Всё идеально по размеру — либо магия, либо кто-то очень хорошо прикинул. Одежда была скромной, но в её крое и материале чувствовалась неприметная роскошь всего дома Льдовых. Он быстро оделся, ощущая непривычную мягкость ткани на ещё ноющих от недавних схваток мышцах.

Мари, та самая горничная, ждала его в коридоре, сохраняя безупречно нейтральное выражение лица. Молча, лёгкой походкой, она провела его по лабиринту светлых, прохладных коридоров, украшенных зимними пейзажами и серебристыми светильниками, к столовой.

Дверь открылась, и Алексея встретило тёплое сияние хрустальной люстры и ароматы, от которых у него невольно свело желудок. Стол, длинный и узкий, был накрыт с той сдержанной, но всеобъемлющей щедростью, которая говорит не о желании похвастаться, а о естественном порядке вещей. Там были и серебряные блюда с запечённой птицей под ягодным соусом, и салаты из тепличных овощей, и несколько видов хлеба, и супы в фарфоровых чашах. Всё выглядело одновременно изысканно и по-домашнему сытно.

За столом сидели две женщины. Катарина, уже переодетая в лёгкое платье лавандового оттенка, оживлённо о чём-то говорила. И Селена Льдова. В свете дня и в неформальной обстановке она выглядела иначе — не ледяной богиней войны, а утончённой аристократкой. Её серебряные волосы были убраны в простую, но изящную причёску, а взгляд, хотя и оставался пронзительным, смягчился.

— Морозов! Присаживайся, — первая заметила его Катарина, указывая на свободное место рядом с собой.

Алексей кивнул и занял указанный стул, стараясь не пялиться на изобилие яств. Его взгляд всё же выдал лёгкое изумление.

Селена отложила изящную вилку и повернула к нему своё внимание. Её изучение было тактичным, но всевидящим.

— Значит, это вы — Алексей Морозов, — начала она, и в уголках её губ дрогнула тень улыбки. — Моя дочурка столько о вас рассказывала за эти два дня, что я уже начала подумывать — не пора ли мне готовить свадебные планы.

— Ма-а-ам! — Катарина закатила глаза, и её щёки слегка порозовели. — Ну зачем ты так! — А ты ешь. Проснулся, а пролежал-то целых два дня. Наверное, голодный как волк.

Алексей, слегка ошеломлённый таким прямым приёмом, взял себе немного еды. Его движения за столом были неожиданно аккуратными и точными — не аристократическая выучка, а скорее привычка экономить движения и не привлекать лишнего внимания. Он ел сосредоточенно, чувствуя, как пища возвращает силы его истощённому телу.

— Я погляжу, манеры у вас имеются, — заметила Селена, наблюдая за ним. — Неплохо.

— Да, мать научила всему, что знала, — просто ответил Алексей, не поднимая глаз от тарелки. — Этикету, в том числе.

— Хорошая у вас мать, — тихо произнесла Селена, и в её голосе прозвучала неподдельная теплота. — Я ей благодарна. Ведь вы спасли мою дочь. Уже не в первый раз, как я понимаю.

— Есть такое, — с лёгкой, почти неуловимой усмешкой согласился Алексей. — Любит она влипать в неприятности.

Селена рассмеялась — звук был удивительно звонким и живым, нарушая ледяную ауру, которую она обычно излучала.

— Мам, прекрати, — снова взмолилась Катарина, но уже без настоящего раздражения, а скорее со смущённой улыбкой. — У нас же всё-таки гость.

Беседа за столом продолжилась в более спокойном ключе. Селена задала пару осторожных вопросов об учёбе (Алексей отвечал уклончиво, но вежливо), похвалила его действия в парке, ссылаясь на доклад Сергея Вилантова. Чувствовалось, что за её лёгкостью скрывается острый аналитический ум, оценивающий его не просто как спасителя дочери, а как потенциальный актив или угрозу.

После трапезы Селена изящно отодвинула стул и встала.