Риелтор от бога (СИ) - Жуков Сергей - Страница 46

Я не давил. Просто сидел и ждал, как делал всегда, когда чувствовал, что человек на грани откровенности.

— Когда-то я сидела в той же камере, что и Леон, — тихо добавила она.

Я повернулся к ней. Она смотрела на воду и её лицо было непривычно открытым. Не холодным, не ехидным — просто уставшим.

Я не стал спрашивать за что и почему. Она расскажет, когда будет готова, а сейчас уже то, что она сказала — было больше, чем за всё время нашего знакомства.

— Та дверь, в которую ты не хотела заходить, — осторожно сказал я. — Это связано?

— Да, — ответила она и по её тону я понял, что этот вопрос закрыт.

Мы помолчали. Я вытащил ещё одну рыбёшку и положил рядом с первой. Потом оглянулся на Леона — тот сидел к нам спиной и что-то тихо говорил Ромашке, не обращая на нас внимания.

— Ари, — понизил я голос. — Тот молодой стражник.

Она чуть напряглась.

— Когда мы встретились с ним взглядами у ворот… я видел кое-что. Не знаю как объяснить. Он не просто опасный — он какой-то… другой.

— У него глаза не человека, — спокойно сказала Ари.

— В смысле не человека? — нахмурился я.

— Он заключил контракт с кем-то, — ответила она так, будто говорила о чём-то обыденном.

Контракт. Я мгновенно подумал о Киане. О том, как она перенесла мою душу в чужое тело, дала дар и предложила сделку. Это тоже был своего рода контракт — между мной и богиней. Только мой контракт не делал меня чудовищем. Или делал, просто я этого ещё не заметил?

— При нашей первой встрече это был обычный парень, — медленно сказал я, вспоминая тот день на лесной дороге. — Ничего такого, от чего волосы встают дыбом.

Ари согласно кивнула, тоже вспоминая нашу первую встречу с молодым стражником, а потом сказала:

— Контракты с тёмными сущностями меняют носителя. Сначала медленно, потом быстрее. Человек получает дар, силу сущности, но теряет то, что делает его человеком. Я видела подобное раньше.

— И чем это заканчивается?

Она посмотрела на меня и в её глазах промелькнуло что-то, что я редко у неё видел. Не страх — скорее сочувствие.

— Плохо, — сказала она. — Для всех.

Верёвка в руках дёрнулась — это была третья рыбёшка. Я вытащил её и положил к остальным.

— Ну, хотя бы уха будет хорошая, — сказал я.

Ари посмотрела на меня с выражением, которое говорило: «Мы только что обсуждали демонический контракт, а ты думаешь про ужин?»

— Это называется здоровый оптимизм, — пояснил я, отвечая на её немой вопрос.

— Пф-ф-ф, человек… — закатила она глаза, но уголок её губ чуть дёрнулся.

— Ладно, посидели и хватит. Надо искать ночлег, — сказал я, поднявшись на ноги, а затем посмотрел на мокрого Леона и добавил: — Желательно с печью.

Ближайшая деревня нашлась через полчаса. Мы постучались в первый же дом, где горел свет. Дверь открыла женщина лет пятидесяти и с подозрением оглядела троих мокрых, грязных и уставших путников.

— Нам бы переночевать, — начал я, но Леон уже протиснулся вперёд.

— Добрый вечер, — произнёс он с обезоруживающей улыбкой. — Скажите, обладаете ли вы повышенной волосатостью?

Женщина отступила на шаг:

— Что?

— Не возникает ли у вас жгучего желания повыть на луну в ясные ночи? — продолжил Леон.

— Что-о-о?

— И последний вопрос: поймёте ли вы меня, если я скажу «ауф»?

Женщина посмотрела на меня, потом на Ари, потом снова на Леона с выражением человека, который всерьёз раздумывает не захлопнуть ли дверь и не позвать ли мужа с топором.

Ари невозмутимо добавила:

— Не подумайте ничего такого. Он просто переживает, что может в вас влюбиться.

Леон злобно обернулся на неё, я дёрнул её за рукав, а хозяйка покраснела так, что было видно даже в свете масляной лампы. В следующее мгновение дверь захлопнулась прямо перед нашим носом.

Второй дом закончился похожим образом. В третьем Леон успел спросить только про волосатость, после чего в нас бросили мокрой тряпкой.

— Так, — строго сказал я, когда мы стояли на улице в третий раз. — Такими темпами скоро вся деревня будет знать о нас и тогда на жильё можно не надеяться. Стойте здесь, я сам договорюсь.

Я постучал в четвёртый дом. Дверь открыл крепкий мужик с добродушным лицом.

— Добрый вечер, — сказал я. — Путники, устали с дороги. Переночуем, заплатим, утром уедем. Не шумим, платим вперёд.

— Ну заходите, — пожал плечами мужик.

Через пять минут я вернулся к своим.

— Всё, заселяемся, — сказал я и, окинув обоих строгим взглядом, добавил: — Хозяин дома НЕ оборотень. Так что оба закрыли рты и молча зашли внутрь.

Хозяин пригласил нас к столу. Мы были настолько голодны, что готовы были есть что угодно. Но когда он поставил перед нами тарелки, мы замерли.

Спаржевый суп.

Мы переглянулись. Ари умоляюще посмотрела на меня. Я недоумевающе посмотрел на Леона. Леон гневно посмотрел на суп. Суп ехидно посмотрел на нас.

— Картошка есть? — спросил я хозяина.

Тот удивлённо кивнул.

Я повернулся к Леону:

— Лёня, ты нам нужен. Вернее, твой кулинарный дар.

Леон тяжело вздохнул, молча поднялся и пошёл на кухню. Через полчаса мы ели картофельный суп и я понял, что жизнь налаживается. Временно, конечно, но налаживается.

После ужина Леон уже болтал с хозяином. Расспрашивал про деревню, про дорогу в Виндхольм, про урожай. Хозяин сначала отвечал сдержанно, потом оживился, потом уже сам не мог остановиться. Леон умел это делать — включать людей, заставлять их говорить, просто искренне интересуясь тем, что они рассказывали.

Я сидел в углу и наблюдал. Старый Леон возвращался. Медленно, натужно, но возвращался. Он ещё не шутил и не смеялся в голос, как раньше, но он снова разговаривал с людьми и это было хорошим знаком.

Мы завалились спать и отрубились мгновенно. Весь день верхом и божественный картофельный суп сделали своё дело.

Утром Ари разбудила меня, тряся за плечо. Я с трудом разлепил глаза и обнаружил её лицо в нескольких сантиметрах от моего, с подозрительным выражением.

— Ты где всю ночь был? — спросила она. — Я замёрзла.

— Если ты замёрзла, то стоит теплее одеваться, — зевнул я, с трудом ворочая языком.

— Действительно, выглядишь так, как будто всю ночь не спал, — заметил Леон, уже одетый и с кружкой отвара в руке. — Опять тренировался?

— Нет. Меня отвлекли, — зевнул я снова.

— Отвлекли? — заинтересованно подняла бровь Ари.

Я отмахнулся от её вопроса, давая понять что не собираюсь обсуждать это прямо сейчас:

— Давайте завтракать и отправляться в дорогу.

Виндхольм

Генрих стоял у окна и смотрел на пустую улицу. Дом, который нашёл Варус, был неприметным — серые стены, низкая крыша, узкий двор. Один из десятков таких же домов на окраине Виндхольма. Идеальное место, чтобы спрятаться. Идеальное место, чтобы сойти с ума от ожидания.

— Сколько ещё? — спросил он, не оборачиваясь.

— Сколько понадобится, — ответил Варус из глубины комнаты. Бывший военный сидел за столом и чистил клинок. Методично, привычно, как делал это каждый вечер.

Генрих стиснул зубы. Ему было девятнадцать лет и последние недели он провёл, прячась по чужим домам, убегая из города в город. Он не для этого родился. Не для этого его отец, король, готовил к престолу.

— Я должен быть в столице, — тихо сказал он. — Каждый день, что я прячусь тут, заговорщики укрепляют свою власть.

— А каждый день, что ты живой — у нас есть шанс всё изменить, — не поднимая головы, ответил Варус. — Мёртвый наследник никому не нужен. Я поклялся королю что защищу тебя и я сдержу данное слово.

Генрих хотел возразить, но в этот момент в дверь постучали. Три коротких удара, пауза, два длинных. Условный сигнал.

Варус мгновенно поднялся, убрал клинок за пояс и открыл дверь. В комнату вошёл высокий худощавый человек в длинном дорожном плаще с глубоким капюшоном. Он двигался бесшумно — ни один половица не скрипнула под его шагами.