Верни нас, папа! Украденная семья (СИ) - Лесневская Вероника - Страница 69

— Сколько тебе лет? — сипло уточняет.

— Девять, — охотно отзывается Макс.

— Господи, — всхлипывает она, подсчитав сроки и сложив полную картинку. Обнимает внука, а смотрит при этом на сына, и в ее глазах блестят слёзы. — Проходите, поговорим.

Мы располагаемся в уютной гостиной, посередине которой накрыт стол. Одна из дверей на втором этаже распахивается, по лестнице вихрем слетает Матвей и, завидев Данилу, бросается ему в объятия.

— Батя, привет, — пыхтит он, уткнувшись носом в его свитер, а Макс ревниво косится на них. Но молчит, поджав губы. Такой же собственник, как и его отец.

— Так, бойцы, — Даня подзывает к себе обоих, похлопывает их по плечам. — А ну-ка, пойдите поиграйте во дворе, пока взрослые пообщаются.

— Так точно! — хором восклицают мальчишки и выбегают из дома, толкаясь по пути. Несмотря на противоречия, они подружились. Макс благотворно влияет на Матвея, убирая его спесь и капризность, а тот заметно тянется к двоюродному брату.

Из дальней комнаты выглядывает Алиса, смущенно здоровается с нами легким кивком и снова прячется. От яркой, вызывающей стервы, которая когда-то заявилась ко мне в кабинет, не осталось и следа. После свидания со Святом она покорно переехала к свекрови в Карелию и перевела сына в местную школу. Видимо, не смогла ослушаться мужа, который даже на расстоянии хочет контролировать каждый ее шаг. Он относится к жене, как к избалованному ребёнку, и в какой-то мере прав. Я согласна, что под опекой матери Алисе будет лучше и у неё не останется ни времени, ни возможности искать мужиков. Если честно, для меня главное, чтобы она держалась подальше от моего Дани.

— Уживаетесь? — криво ухмыляется он, кивая на невестку.

— Свят в письме попросил присмотреть за женой, пока он в командировке, и сослал это наказание в мини-юбке ко мне в Карелию, — вздыхает она. — Разве у меня есть выбор? Одно благо — хоть с внучком пообщаюсь, а то она его испортит своим воспитанием.

— М-да, мам, — тянет Даня с тяжелым вздохом. — Ты была права насчет Алиски, но Свят ее любит.

— Понимаю, — отмахивается она. Выдерживает паузу и сипло, обреченно задает вопрос, на который уже сама знает ответ: — Он ведь не в командировке сейчас? И вернется, судя по всему, нескоро, так?

— Так, — коротко роняет Даня, опустив голову.

Я чувствую, что даже сейчас он продолжает корить себя за то, что не уследил за братом, не воспитал, не дожал. Не смог заменить ему отца, хотя и не должен был делать этого. Я молча нащупываю его ладонь под столом, сплетаю наши пальцы. «Ты не виноват», — произношу одними губами, и Даня считывает. Усмехнувшись, ласково целует меня в щеку.

— Награда настигла своего героя, — сокрушенно лепечет мать, сопоставив факты. — Получается, ты напрасно спас Свята десять лет назад? Я считала тебя преступником. Все считали!

— Мне казалось, мое отсутствие тебе легче будет пережить, — свободно пожимает плечами Богатырев, а я злюсь каждый раз, когда он недооценивает себя.

— С чего ты взял, Даня? — удивляется его мама. — У меня за вас одинаково сердце болит. Просто ты весь в отца. Не только внешность, но и характер взял. Всегда сам по себе, задиристый, сильный и не нуждаешься в поддержке, а Свят слабый, как я. Какая ему служба, господи! Так и знала, что ни к чему хорошему это не приведет.

Расстроившись, она судорожно хватает ртом воздух, тянется за своими лекарствами. Поднявшись с места, я спокойно подаю ей воды, помогаю выдавить таблетки из блистера, капаю сердечное в стакан.

Невольно представляю, как Даня жил в молодости. На пороховой бочке. В такой обстановке невольно берешь на себя больше, чем можешь вынести, просто потому что никто другой не готов помочь. Батя поневоле, который сам нуждается в любви, заботе и уютной семье.

— Жена у тебя хорошая, — шепчет мать, когда ей становится легче. — Я рада, что ты наконец-то остепенишься.

— Я тоже очень рад, — выдыхает Даня, расслабляясь, и бережно сжимает мою руку. Подносит к губам, целует тыльную сторону ладони. Я глажу его по щеке костяшками пальцев.

Мама с теплом изучает нас, а потом смотрит мне в глаза и с грустной улыбкой просит:

— Береги его. Я не смогла.

Мы обедаем в теплом семейном кругу, после чего забираем Макса с Матвеем — и вчетвером едем на природу. Даня показывает мне свои любимые укромные уголки, где он прятался от суровой реальности, и я влюбляюсь в них так же, как и он в свое время.

Дикий скалистый берег озера дарит умиротворение. Бескрайняя водная гладь покрыта легкой рябью, воздух наполнен свежестью и ароматом хвои. Вокруг — густой лес, в котором хочется потеряться и забыть обо всех невзгодах.

Мальчишки спускаются к воде, носятся наперегонки, пускают камешки и звонко смеются. Даня притягивает меня к себе, прижимается губами к макушке и дышит глубоко, шумно. Я прикрываю глаза, уложив голову ему на грудь, слушаю гулкое биение сердца, которое вовсе не железное.

— Я любил это место в детстве, — открывается он, на мгновение превращаясь в обычного недолюбленного мальчишку. — Мне казалось, вода смывает все беды и проблемы.

Сердечный ритм под моей щекой сбивается. Мой тоже. Стучим в унисон, как одно целое.

Я долюблю его, если никто не сумел.

Улыбнувшись, запрокидываю голову и касаюсь мужских губ своими. Мы целуемся трепетно, долго, вкусно, наслаждаясь друг другом, как в самом начале отношений, когда я была невинной, а он боялся меня тронуть. Мы возвращаемся в прошлое, стирая негативные воспоминания и заменяя их хорошими, а легкий ветерок уносит весь мрак в озеро. Мне так хочется сделать Даню счастливым, что я несмело предлагаю:

— Давай здесь поженимся?

Месяц спустя

Я в летящем свадебном платье с накидкой, легкая фата развевается на ветру, в волосах — живой цветок. Даня в сером костюме, который ему очень идет. Мы стоим друг напротив друга, повторяем клятвы любви и верности, зная, что нам не составит труда все их исполнить.

В уютном карельском ресторане с видом на озеро собрались наши самые близкие люди, в том числе… моя мать, которую пригласил Даня. Он считал необходимым получить ее благословение, и она его всё-таки дала. Может быть, это и правильно. Я устала от проклятий и войн. Хочу просто быть счастливой. В руках любимого мужчины, который кружит меня в первом танце жениха и невесты.

— Роди мне ещё одного ребёнка, Колючка? — неожиданно просит он, смотря на меня с такой любовью, что я захлебываюсь в чувствах. — Дочку хочу, похожую на тебя.

— Будет исполнено, — лукаво улыбаюсь, покосившись на ведущего, который как раз готовит главный сюрприз вечера. — Скорее, чем ты думаешь, Богатырев.

— Что?

— Тш-ш-ш, — укладываю палец на его губы.

Музыка умолкает, а из динамиков льется милый детский голосок:

«Привет, папа! Мы с мамой подготовили тебе сюрприз. У тебя уже есть сынок, о котором ты мечтал, — мой старший брат. Но я надеюсь, меня ты будешь любить так же сильно. Я — твой второй малыш».

Данила застывает как каменный истукан. Не до конца понимает, что происходит. Я беру его руку, прикладываю к своему пока ещё плоскому животу, и он импульсивно сминает пальцами ткань платья.

«Ты меня ещё не знаешь, но мама говорит, что ты лучший мужчина на свете, поэтому мне очень повезло, что именно ты будешь моим папой! С нетерпением жду встречи с тобой, мамой и братиком».

Пока идет запись, Данила неотрывно смотрит на меня, не дыша и не моргая, словно боится спугнуть момент. По грубой щеке катится скупая мужская слеза. Я поднимаюсь на носочки, ловлю ее губами. Заключив его шокированное лицо в ладони, нежно целую законного мужа.

Вокруг звучат слова поздравлений, аплодисменты и радостные возгласы, а мы будто в коконе. Есть только я, он, наш сын и будущий малыш, пол которого ещё неизвестен, но я почему-то уверена, что будет девочка. Богатырев захотел дочку, а приказы не обсуждаются.

— Скажи, Даня, в чем секрет? Врачи в один голос твердят, что у меня проблемы, из-за которых беременность сродни чуду, но с тобой у нас все получается с первого раза.