Новый каменный век. Том IV (СИ) - Белин Лев - Страница 13

Медведи… даже если он предложил им что-то, какова вероятность, что они станут рисковать охотниками ради материальных ценностей? К тому же они, судя по численности и позднему приходу, — не слишком стеснены в ресурсах. Чтобы ни сказал Вака, им не известно о положении дел в общине — может, девяносто процентов людей не желают видеть его Гормом, тогда они будут втянуты в кровопролитный конфликт, который может стоить жизни всей их общине.

— Ив, нужно решать, — сказал Белк. Было слышно, что слова ему даются непросто.

— Дай мне несколько мгновений, — попросил я.

Да, Ита может быть и с этой общиной, но это не сильно меняет ситуацию. Что-то мне видится, что всё происходящее — не более чем стечение обстоятельств. А вот Вака действует уже по ситуации. Крылья увидели другую общину, сообщили Ваке, тот вероятно отправился за Итой, попутно пригласив их переночевать. Всё проще, чем ставить стоянку под ночь. Они, вероятно, вообще не в курсе происходящего в этой общине.

— Ему в любом случае придётся биться с Гормом. Медведи могут быть наблюдателями и подавляющей силой, которая сама не понимает, что играет эту роль. Достаточно видимости. Таким образом, кто бы там ни был недоволен, выразить это открыто никто не решится, — бубнил я уже вслух. — Старейшины, Сови и прочие — будут вынуждены признать Ваку. И главное — не смогут воспрепятствовать этому поединку. Шаман осторожен, при прочих обстоятельствах он мог бы воспользоваться своим авторитетом, но тут всё выглядит так, словно вся стая в заложниках. Он так же, как и я, будет полагать, что у Ваки развязаны руки в плане рисков с учётом Медведей. Но это совсем не так… Его охотники не кинутся убивать нас, это исключено. И момент боя — лучшая возможность не просто забрать Уну, но и нанести удар, чтобы Вака точно не имел возможности преследовать нас.

— Ив, что там шепчешь? — спросил Белк.

— Да так, с духами общался, — ответил я, уже зная, что буду делать дальше. — Вы мне доверяете?

— К чему это? — спросил Шанд-Ай.

— Плохой выбор, Ив… — прошептал Ранд обречённо.

— Возможно, и так. Но мы не оставим Канка и Уну. Более — обеспечим себе возможность уйти. Так же у нас есть шанс взять с собой ещё несколько волков, — добавил я, глядя на Шанд-Айя. — Но будет непросто. Вам придётся поверить мне и сделать всё так, как я скажу. Это не сложнее нашей обычной охоты.

Лица у них не выражали особого счастья по этому поводу. Но и их глаза не глядели в землю. Только на меня. Они слушали меня. И верили. А я должен был сделать так, чтобы эта вера была оправдана.

И рука сама потянулась к тому самому клыку, что так и висел у меня на шее. И сейчас, если это поможет, я был готов поверить в Белого Волка.

«И я… не могу умереть так просто. Я всё ещё не понял, зачем оказался в этом древнем мире. Мне нужно ещё немного времени», — подумал я.

* * *

Следующая глава, та самая, за 1000 лайков. Так что не забывайте ставить лайки. Приятного чтения.

Глава 6

Было такое ощущение, словно я шёл на собственную казнь. Даже тропа к шалашу вождя казалась намного длиннее, чем обычно. Хотя, конечно, она была точно такой, как вчера или позавчера. Изменилась не реальность, а её обстоятельства.

«Как легко меняется мироощущение в зависимости от ситуации, — думал я, покусывая внутреннюю часть губы. — Один миг отделяет человека от падения в пучины уныния до взлёта на крыльях вдохновения. И это всё существует в том же пространстве, что и всегда».

Слюна во рту стала вязкой, как разбавленный клей. В голове шумело, словно где-то вдалеке звучал прибой. А мышцы подёргивались, рвались побежать, пуститься в дело. И только моя воля с трудом держала их в узде. А я шёл и старался к тому же унять дрожь в коленях.

Это всё было нечто непроизвольное, неподвластное рассудку. И это был вовсе не страх, хотя, может быть, лишь его иная форма. То, что учёные называли «выброс адреналина». В тот самый момент, когда я повернулся спиной к своему шалашу, к людям, что доверились мне, — надпочечники практически мгновенно выбросили огромную дозу этого удивительного вещества. Он заставлял сердце колотиться о рёбра, сужал сосуды в коже и желудке, ожидая, что будет пролита кровь. И он давал невероятное количество энергии, с которой едва удавалось совладать.

Именно он позволял человеку выживать в самых, казалось бы, безвыходных положениях. Может быть, потому я вспомнил о нём: ведь моё положение как раз отлично характеризовалось словом «безвыходное». И не то чтобы это было так, но вот тело воспринимало всё слишком буквально. Оно не особо воспринимало планы, тактики и идеи. Оно понимало лишь одно — опасность! Она есть! И она достаточно серьёзна, чтобы тело получило дозу стимулятора.

— Отправимся вверх, за большую скалу, — слышался голос юноши, что сидел на волокуше, гружёной свёрнутыми шкурами.

Я понимал его примерно так, как мог бы понимать серба. Общие слова, знакомое построение и интонация. Тут стоило удивляться тому, что их язык вообще отличается, ведь, как я понял, они тесно взаимодействуют с нашим племенем. Можно сказать, что мы принадлежим к одной языковой группе, но всё же в какой-то момент произошло разделение и развитие началось более изолированно.

«Интересно, а сколько времени на это понадобилось?» — думал я совсем не о том, о чём, казалось бы, следовало.

Этот юноша из «медведей» с виду лишь самую малость отличался от нас — «волков». Невысокий, крепко сбитый и жилистый, в тяжёлых шкурах и с подвязанной ремнём копной пружинистых волос. И такой же потрёпанный, усталый после перехода. Отличались лишь культурные признаки — украшения, подвязки шкуры, пара светлых мазков на щеках от глины. И многие другие мелочи, что не меняли основы — он желал есть, пить, боялся хищников и чёрных духов. Он был таким же, как и мы.

Может быть, я ожидал чего-то особенного, какого-то резко радикального отличия. Но при общем рассмотрении было понятно, что всё так же, как у всех. Высокий свод черепа и вертикальный лоб, подбородочный выступ, редукция волосяного покрова и развитие потовых желез, противопоставленный большой палец руки. Вот кто такой — хомо сапиенс.

А вот какой он человек — я даже не представлял. И, наверное, это больше всего пугало в людях. Внешних характеристик просто недостаточно для объективной оценки личности.

Но, стоя перед пологом большого шалаша, я понимал, какой человек ждёт меня там: жестокий, волевой, хитрый и уверенный в себе. Все эти качества я не относил к плохим или хорошим. Правда, как говорится, в глазах смотрящего. Я же как Дмитрий Иванович Коробов видел удивительно качественного охотника, бескомпромиссного лидера и носителя весьма революционных для данного периода идей.

Но как Ив… я видел в нём угрозу, врага и хищника, что нацелился на мою стаю и меня. И потому мне предстояло дать отпор так, как может только кроманьонский юнец и старый палеоантрополог.

— Иди к очагу, юный волк, — сказал Вака, когда я шагнул внутрь.

В шалаше, как и тогда, собрались все — охотники, старейшины, шаман и вождь. Отличалось другое — то, как все стояли. Горм и старейшины будто были прижаты к противоположной входу стене. Сови же стоял рядом с Вакой, а охотники обступили вход. Все, кроме Канка: он был рядом с Вилаком. И Уна тоже была здесь — стояла рядом с Гормом, не зная, что ей делать. Похоже, Горм её специально не отослал, ждал меня либо побоялся отпускать. В любом случае, я был рад, что с ней всё в порядке.

«Вот как. Ну, я так и предполагал», — подумал я, глянув на шамана, идя мимо. Он сделал единственно верный в его ситуации выбор. Реальность не терпела слабости и нерешительности, он это хорошо понимал.

— Горм, Вака, — кивнул я, проходя вглубь.

— А где же твои волки, Ив? — спросил Вака.

— Они видели следы медведя вблизи стоянки. Отправились смотреть, куда направился, — ответил я, стараясь звучать спокойно.

— Да, медведи теперь не редкость на лугу, — ответил Вака, не изменившись в лице.