Экстрасенс в СССР 4 (СИ) - Подус Игорь - Страница 52

Разговаривая со мной о музыке, Давыдов не мог полностью переключиться на эту тему. Я это заметил, попытался вычислить, что его беспокоит, но, кроме хмурого лица жены пасечника, ничего в транслируемых его мозгом образах не обнаружил. Это инстинктивно напрягло и заставило самому сменить тему разговора.

— Иван, Матрёна меня попросила завтра свозить её к вам. Скажи, во сколько будет удобно?

— Если собралась, то обязательно привози. Думаю, часиков к шести вечера будет нормально.

Договорившись с Давыдовым о визите, я почувствовал, как он полностью переключился на думы о жене. А когда к нам подошёл Паша, пасечник перекинулся с ним парой фраз и сразу уехал.

Я же после этого не мог выкинуть его беспокойство из головы. Вспоминал о жене пасечника во время ожидания киносеанса, просмотра французской комедии и после — в моменты проводов Ольги. Инстинкты подсказывали: нечто тёмное грядёт именно с той стороны. А инстинктам в последнее время я всецело доверял.

Конечно, провожая Ольгу, я постарался отгородиться от тревожного предчувствия и сделал всё как положено влюблённому молодому человеку, но как только она поднялась на крыльцо и скрылась в доме, мозг мгновенно переключился.

Прибыв в дом Матрёны, я предупредил её о завтрашней поездке. Затем, немного пообщавшись с Рыжим, оставил меломана наедине с магнитофоном и лёг спать. А ровно в час ночи проснулся от нехорошего чувства приближающейся опасности.

Одевшись, вооружился на всякий случай наганом и прошёлся по двору. Заглянул в каждую щель. Проверил, спит ли Матрёна и мои будущие родители. Даже вышел за ворота и осмотрел подходы к усадьбе знахарки.

Продолжал больше часа, так ничего и не обнаружил и уже решил вернуться в предбанник, когда от дороги, ведущей вдоль реки, послышался шум автомобильного двигателя. То, что это «Волга», я определил ещё до того, как она появилась из-за деревьев.

Причём, судя по некоторым признакам, «Волга» буквально неслась по просёлку. Прикрыв за собой ворота, я продолжил наблюдать за дорогой в щель и только убедившись, что это машина Давыдова, вернулся в баню.

На этот раз пасечник не стал останавливаться внизу холма, как это обычно делали все визитёры, а с разгона заехал на засыпанную гравием дорожку и подкатил к самым воротам. После этого Иван несколько раз просигналил.

Что-то явно случилось, но из-за легенды я не мог вмешаться первым, пока не проснётся и не подключится Матрёна. В результате пришлось несколько минут ждать и слушать, как Давыдов колотит кулаком в ворота.

Вышел я из бани только после того, как успокоил проснувшегося Саню и увидел знахарку, начавшую спускаться с высоченного крыльца. К воротам мы подошли одновременно.

— Ваня, ты чего там так колотишь? — озабоченно спросила Матрёна, когда я распахнул калитку.

— Матрёна Ивановна, Лена вас с Алексеем к себе потребовала срочно привезти.

В этой фразе меня удивило упоминание моей скромной персоны. Странно: если у Лены осложнения беременности, то она должна потребовать срочно привезти к себе Матрёну. Я же как бы не при делах и скорее сам вынужден был бы напроситься в поездку к своей пациентке. Очень странно это всё.

Сейчас же Давыдов говорит, и смотрит на меня, на знахарку — одинаково. Причём меня буравит взглядом не так, как пять часов назад у клуба, а как-то по-иному. Так, будто что-то узнал.

И что же он мог узнать? По тому сумбуру, что генерирует сознание Давыдова, определить совершенно невозможно. Придётся всё узнать либо по дороге, либо уже на месте.

— Иван, раз надо, так поехали, — ответила Матрёна, заметив мой кивок. — Лёша, ты как, готов подсобить старухе? — для проформы спросила она.

— Конечно, помогу. Поехали, — согласился я.

А через полминуты мы уже неслись на «Волге» по просёлку, ведущему в обход домов, к хутору пасечника. Насколько я помню, местные прозвали это место «пчелиным». Догадаться почему — нетрудно. Уже через пятнадцать минут мы добрались по самому короткому пути, и я увидел поле рядом с группой построек — больше сотни одинаковых ульев.

Но не это привлекло моё внимание. Впечатлил кирпичный двухэтажный дом с пристройками и группа строений, образующая неполный прямоугольник. Всё это было обнесено высоким забором, выглядело основательно и как-то не по-советски.

А если вернее, это всё словно перенесено сюда из моего будущего и походило на жилище средненького фермера. Для полной идентичности оставалось покрыть крышу металлочерепицей, воткнуть парочку спутниковых тарелок и прикрыть забор из досок крашеным профлистом.

Количество техники во внутреннем дворе тоже впечатляло: рядом с гаражом стоял трактор «МТЗ» — белорус. Точно такой же, как я использовал на сенокосе. Рядом замер грузовичок «ГАЗ-52» с тентованным кузовом. А под большим навесом припаркованы новенькая тёмно-вишнёвая «Нива» и «Жигуль»-шестёрка.

Кроме автомобилей, за раскрытой дверцей сарая я заметил мотоцикл «Юпитер» и снегоход. Похоже, пасечник реально ни в чём себе не отказывает. Я как-то прикидывал, сколько он зарабатывает на сдаче мёда, но, похоже, ошибался и доходы занизил.

Остановив «Волгу» посреди двора, Иван выскочил и, не говоря ни слова, рванул к бане. Кстати, она тоже была больше Матрёниной минимум в два раза. (У некоторых в селе дома меньше.)

Покинув «Волгу» вслед за хозяином, я помог выбраться знахарке и осмотрелся. Вблизи, большое количество сараев разного назначения, гаражей, мастерских и пристроек к дому, впечатляло ещё больше. А главное, что бросалось в глаза, — это отсутствие бардака, обычного в подобных местах.

Площадки под машинами залиты бетоном и тщательно выметены. Дорожки покрыты деревянными мостками. А вид на огород завораживал правильностью форм грядок и разумным размещением ягодных кустов и плодовых деревьев. Пока единственное, что выбивалось из вида, — это ещё один старый дом, стоявший в отдалении за большим участком земли, засаженным картошкой.

В отличие от нового, старый дом выделялся потемневшим от времени срубом, давно обветшал и покосился. Даже шифер на нём старый, с несколькими обновлёнными участками.

Не знаю почему, но мне захотелось его убрать, чтобы не портил идеального пейзажа. Кроме этого, в голову полезли несвоевременные подозрения, а подсознание начало кричать, что это засада.

Взяв себя в руки, я сунул руку в карман летней куртки и наткнулся на револьвер, который впопыхах забыл спрятать в укромное место под сараем.

— Лёшка, а чего это Иван вместе со мной тебя позвал? — шёпотом спросила Матрёна, отвлекая от сканирования пространства на предмет малейших несоответствий.

— Ивановна, да я сам в шоке. Пасечник так на меня смотрит, словно в чём-то подозревает.

Знахарка хотела продолжить, но тут из бани выбежал Иван и направился к нам. Странно, но сейчас он смотрел только на меня с таким видом, будто ему открылось некое откровение. И опять я ничего в обрывках его спутанных мыслей не считал, кроме терзающих Давыдова сомнений.

— Иван, ну где моя пациентка? — спросила знахарка, и только после этого пасечник глянул на неё.

— Матрёна Ивановна, давай мы с тобой пока на лавочке посидим и поговорим по душам, — неожиданно предложил он и снова зыркнул на меня. — А Алексей в баню зайдёт и всё, что нужно, сделает.

В этот момент я понял: всё очень серьёзно. Желание возражать и задавать вопросы резко исчезло. Никакой опасности, исходящей от бани, я не чувствовал, поэтому просто кивнул и направился к приоткрытой двери.

Убрав руку с револьвера, шагнул в предбанник, освещённый только десятком свечей, расставленных на столе в эмалированных кружках. Несмотря на полумрак, по неизвестной причине все опасения за свою жизнь остались за прикрытой дверью.

Внезапно в тишине послышался знакомый голос Елены:

— Алексей, ну чего встал? Закрой дверь на задвижку, подойди ко мне и помоги, а то держаться больше мочи нет.