Нечеловеческий фактор - Ливадный Андрей - Страница 2

Теперь эта проблема решена. Линия Хаммера, много лет надежно защищавшая Солнечную систему от прямого вторжения, вскоре утратит свой смысл, а вслед развалятся пространственные фронты, – при новых возможностях гипердвигателя обе стороны смогут атаковать друг друга, игнорируя прежние ограничения, нанося удары в самое сердце цивилизаций.

– Вариант один, – тяжело произнес Табанов. – И ты его знаешь. Нашел Волкошина?

– Да. Все оказалось именно так, как ты предполагал.

– Где? – сухо спросил Табанов.

– В поясе Койпера. Он воспользовался шестью заброшенными колониальными транспортами, чтобы создать на их основе орбитальную станцию.

– Подготовь корабль. Возьми своих парней, возможно придется прибегнуть к силовому решению.

– Ты летишь?

– Да. Обеспечь инкогнито.

– Игорь, – Сычев редко позволял себя фамильярность, но теперь стало все равно. Он, как и Табанов отчетливо понимал грядущее, – Игорь, управляющие ИскИны тем или иным способом получат разведданные о новом типе гипердвигателя.

– Но они не успеют поставить его в серию, – Табанов на корню пресек бессмысленный спор. – У нас год, Саша. Всего год, понимаешь? Подготовь корабль, мне нужно лично встретиться с Волкошиным.

Холод и тьма царили тут испокон веков.

Солнце превратилось в обычную искорку. Пояс Койпера в основном состоит из частиц пыли, замерзших глыб метана и аммиака, да небольших астероидов, – космического мусора, оставшегося после формирования нашей звездной системы.

Человеческая деятельность на удалении в пятьдесят астрономических единиц от Земли теряла экономический смысл и лишь с наступлением эпохи машин здесь начали появляться автоматические корабли, ведущие поиск ресурсов.

Корвет сил специальных операций, осуществив опасный внутрисистемный прыжок, вышел в трехмерный континуум за орбитой Плутона. Табанов счел риск оправданным. Он не мог позволить себе нескольких месяцев путешествия на досветовых скоростях.

– Как ты вообще смог его отыскать? – спросил адмирал, напряженно ожидая появления интересующего его объекта.

– Интуиция, – ответил Сычев. – То, чем изначально обделены искусственные интеллекты. Мотивы человеческих поступков лежат вне образа их мышления. К тому же глобальная нейросеть не ворошит прошлое, плохо понимая истинную ценность истории.

– А точнее?

– Маршрут, по которому мы движемся, проложен еще в эпоху Великого Исхода. Внутрисистемные прыжки, как и безопасные «окна» для всплытия в поясе Койпера освоены еще при буксировке колониальных транспортов в точку старта. Корпорация «Римп-кибертроник» содержала здесь техническую базу и группу резервных кораблей на случай внештатных ситуаций. Некоторые из них так и остались не у дел, когда колониальный бум угас.

– Почему же транспорты не вернули, хотя бы на орбиту Марса? – спросил Табанов.

– Корпорация фактически развалилась, когда Екатерина Римп и большинство ведущих сотрудников покинули Солнечную систему[3], – пояснил Сычев. – Активы со временем перешли в собственность Всемирного Правительства, но документы явно подчищены. Кто-то из корпов успел урвать себе неслабые куски пирога при дележке. Участок пространства, где мы сейчас находимся, до сих пор числится «частной территорией». Двадцать лет назад отсюда поступил запрос на покупку весьма специфического оборудования и расходников. В ту пору «Одиночки» еще не пролезли во власть, а закупки шли через гражданские ведомства. Я восстановил цепочку событий. Некий военный пенсионер решил заняться бизнесом, – тогда это еще не возбранялось. Старенький транспорт с логотипом «Римп-Кибертроник» несколько раз доставлял на марсианскую орбиту редкоземельные элементы, а назад увозил оборудование, пылившееся на складах еще со времен «Исхода». В накладных фигурировала интересующая тебя фамилия, так что факты сложились. Между прочим, он далекий потомок одного из корпов, что объясняет права на частную собственность.

– Жаль, что старик по-прежнему верит в чудеса гуманизма, – Табанов заметил проблеск света на обзорных экранах и через модуль дополненной реальности укрупнил изображение.

Из мрака проступили контуры шести огромных, плотно состыкованных между собой колониальных транспортов.

Вид древних, но так и не стартовавших из Солнечной системы кораблей, пробудил в душе адмирала противоречивые чувства.

Когда началась война, он жил в крохотной автоматизированной кварткапсуле, затерявшейся в недрах одного из мегаполисов урбанизированной Земли. Как и большинство сверстников, Игорь имел лишь смутное представление о «настоящей жизни», а горизонт и открытое небо над головой видел лишь в Слое киберпространства.

В таких условиях идеи главы Всемирного Правительства воспринимались легко. Джон Хаммер утверждал, что все пригодные для освоения планеты, в радиусе нескольких десятков световых лет от Солнечной системы, уже заселены в эпоху рискованных «слепых рывков».

«Прихотью гиперсферы, Земля оказалась в плотном кольце колоний, которые спустя четыреста лет автономного существования не желают признавать прародину, наотрез отказываются принимать новых поселенцев из метрополии, и потому только короткая, победоносная война сможет открыть дорогу для второй волны галактической экспансии человечества», – так утверждала пропаганда.

Наглая ложь. К тому времени уже существовали апробированные технологии терраформинга, а в мифическом «окружении колоний» на самом деле зияли внушительные бреши: во многих ближайших звездных системах (позже образовавших оборонительный пояс, известный как «Линия Хаммера»), поселенцы эпохи Исхода потерпели неудачу. Свидетельства тому Табанов видел своими глазами. Разбившиеся при посадке колониальные транспорты, либо пустующие поселения, вымершие из-за экстремальной враждебности чуждых биосфер, встречались довольно часто.

Для освоения такого рода «проблемных» миров требовались усилия поколений и огромные капиталовложения, но откуда их взять, если ресурсы Солнечной системы давно исчерпаны? На тот момент в распоряжении Всемирного Правительства имелся оставшийся не у дел, закаленный во внутрисистемных войнах боевой флот, а подавляющее большинство населения Земли и Марса, являлось генерацией обезличенной субкультуры Слоя.

Джон Хаммер, обладая абсолютной властью над цифровым пространством (а значит и над умами миллиардов пользователей), своим единоличным решением избрал силовой вариант развития событий. Планетные цивилизации, возникшие в эпоху Великого Исхода, выглядели легкой мишенью. После веков борьбы за выживание, потомки колонистов только начали повторно осваивать космос. В таких условиях один боевой крейсер на орбите мог диктовать условия целому миру.

Тридцать лет назад новоиспеченный «лейтенант Табанов» не задумывался ни о чем подобном, и лишь пройдя тяжкой стезей войны он на собственной шкуре познал истинную суть происходящего.

– Станция ответила на вызов. Ее системы готовы к стыковке – нарушил его мысли короткий доклад.

– Кто-то пытался вести переговоры или угрожать сопротивлением?

– Нет, – ответил Сычев. – Со мной общалась кибернетическая подсистема.

Табанов кивнул:

– Идем на стыковку. Возьмешь под контроль ближайшие отсеки, дальше я сам.

С резким шипением сжатого воздуха отработал механизм гермозатвора.

На просторной предшлюзовой площадке нежданных визитеров встречал старик. Не похожий на военного, он мог показаться одиноким и беспомощным, если б не взгляд, – такой же холодный и пронзительный, как у Табанова.

Проигнорировав появление тяжеловооруженных бойцов, он пристально посмотрел на старшего офицера, пока какое-то давнее событие не промелькнуло в глубинах памяти.

– Ну, здравствуй, Вячеслав Андреевич, – первым нарушил молчание адмирал.

– Капитан Табанов?.. – полуутвердительно произнес тот в унисон блеклому воспоминанию.