В тихом омуте нэпа - Иконников-Галицкий Анджей Анджеевич - Страница 6

В Угрозыске понимали: рано или поздно Пантелеев попытается установить связь с сестрой. На ее квартире (угол Столярного переулка и Екатерининского канала) устроили засаду. 10 февраля в дверь постучали условным стуком. Агенты открыли дверь. Пантелеев? Нет, Мишка Корявый. Агенты растерялись на минуту; Корявый, отстреливаясь, бросился бежать – и скрылся. Через день, поздно вечером 12 февраля, Корявый и Пантелеев явились на одну из последних надежных квартир, на Можайской улице. Они не знали, что за несколько дней до этого хозяйка «хазы» была арестована и раскрыла оперативникам условные знаки, которыми должна была предупреждать Пантелеева об опасности. Корявый и Ленька несли корзину с едой, руки их были заняты, в карманах – бутылки. Войдя в квартиру, они сразу поняли, что попали в засаду, но вытащить пистолеты из набитых карманов не успели. Агенты выстрелили раньше. Пантелеев был убит на месте, раненый Корявый – взят.

Эпилог или пролог?

Начальник научного отдела питерского Угрозыска А. А. Сальков учил, как готовить труп к фотографированию – на примере Пантелеева, – в статье под мрачновато-мистическим названием «Оживление» (На посту. 1925. № 2): «Имеющиеся на лице большие и глубокие раны тампонируются гигроскопической ватой и засыпаются или замазываются подкрашенным тальком… Если имеются на лице кровоподтеки с припухлостью, то их надо устранить путем проколов и выдавливания крови или же высасывания крови шприцем… Далее все лицо припудривается тальком и открываются глаза путем поднятия верхних век… Я укрепляю поднятые веки глаз при помощи введения под веки в толщу белковой оболочки глазного яблока стальных английских булавок с волокнами ваты… Открытые таким образом глаза надо смазать глицерином или каким-либо растительным маслом для придания им естественного блеска».

Гавриков, Корявый и другие члены пантелеевской банды были расстреляны по приговору суда.

Впрочем, не прошло и месяца, как в Питере появились лже-Пантелеевы. Вместо Мишки Корявого появился налетчик Митька Картавый; при его задержании (май 1923 года) в чайной «Китайская кумирня», что в Кузнечном переулке, погиб инспектор 1-й бригады Уголовного розыска В. Ф. Шуляк. Сам Картавый, смертельно раненный, выпрыгнул из окна, заполз в подвал, где и был обнаружен. Преемник Шуляка П. П. Субоч погиб через полгода при попытке задержания вооруженных преступников в гостинице «Киев», на углу проспекта 25-го Октября (Невского) и проспекта Володарского (Литейного). Бандитизм умирал, но не сдавался. «На бой кровавый, Митька Картавый!»

Дегустаторы свежей крови

И снова о петроградских бандитах

Бандиты двадцатых годов… Романтические, страшные, бесшабашные и беспощадные. Они явно жили по принципу пушкинского Пугачева: «Лучше раз в жизни горячей крови напиться, чем сто лет падалью питаться». Эта психологическая особенность роднит их с предводителями красных, белых, черных и зеленых «армий» времен Гражданской войны. В сущности, все 1920-е годы Гражданская война продолжалась, только линия фронта пролегла по-другому. По одну ее сторону остались верные адепты анархической уголовной вольницы, рыцари революционного грабежа, джентльмены удачи, предводительствуемые пусть и измельчавшими по сравнению с командирами и «батьками» времен Гражданской войны, но все еще достаточно яркими, не лишенными обаяния главарями. По другую – стражи порядка, защитники и строители социалистической законности, бескорыстные слуги нового аппарата принуждения. Конечно, наши симпатии на стороне последних. Отметим, правда, одно обстоятельство: именно их героическими трудами к 1930-м годам была выстроена жесткая репрессивная система, именуемая «сталинской».

Братья-разбойники

Криминальные хроники тех времен похожи на сценарии приключенческих фильмов. Засады, перестрелки, побеги, погони составляют их бурную динамику. Потери были велики и примерно равны с обеих сторон. Современные оперативники, чья жизнь тоже не сахар, едва ли позавидуют агентам Угрозыска двадцатых годов. В кабинетах им не приходилось засиживаться. Чуть что – тревога, по автомобилям, на ходу проверяя оружие; через пять или десять минут его наверняка придется пустить в ход.

Вот одна – во многом типичная – история деятельности банды Лопухиных и борьбы, которую вели с ней сотрудники Угро[1].

6 декабря 1925 года ленинградским милиционерам удалось достичь крупного успеха: арестовать двух братьев Лопухиных, Бориса и Николая. Вместе с третьим братцем, Павлом, они составляли опасную банду, которая терроризировала магазины, кооперативы и кассы Ленинграда в течение полутора лет. Главарем банды стал старший брат – Борис. К моменту задержания ему было 26 лет. Прежний род его занятий был мирным: он работал конторским служащим в типографии имени Ивана Федорова на Звенигородской улице. Тут и зародилась в его бедовой голове идея обогащения через преступление. Время было подходящее. После гибели Леньки Пантелеева бандитизм, осененный его уголовно-поэтическим именем, переживал свой последний романтический подъем. Взгляды старшего брата на жизнь разделял 22-летний Николай, работавший слесарем на заводе – стало быть, принадлежавший к победившему пролетариату, гегемону революции. Объект для первого нападения далеко искать не стали. Борис долго и внимательно присматривался к кассе родимой типографии. И наконец решил: будем брать.

Летом 1924 года двое неизвестных в масках поздно вечером ворвались в помещение кассы. Сто́рожа связали (он, впрочем, и не думал сопротивляться), несгораемый шкаф вскрыли, добыли оттуда 4500 рублей – и были таковы. Освободившийся от пут сторож вызвал милицию, началось дознание, следствие – но по горячим следам выйти на преступников не удалось, а через положенный срок дело приостановили «в связи с неустановлением подозреваемых». Ленинградская милиция и без того сбивалась с ног в погоне за разномастными бандитами, и второсортное ограбление плохо охраняемой типографской кассы детально расследовать было просто некогда.

Братья были ободрены успехом и безнаказанностью дерзкого налета. Но добытые деньги скоро кончились: в нэповском Ленинграде было много способов быстро и приятно потратить крупную сумму. Роскошные меню ресторанов Донона и Федорова, рулетки и карточные столы Владимирского клуба, тайные притоны с дорогими проститутками – все это так контрастировало с нищенской жизнью родной Нарвской заставы, все это манило неостановимо. Надо было что-то предпринимать. Борис устроился кассиром не куда-нибудь, а в Северо-Западную областную контору Госбанка. Не успели к новому служащему привыкнуть в этой почтенной конторе, как обнаружилась растрата на сумму 1000 рублей. Подозрение пало на Бориса Лопухина, но он вовремя скрылся. С этого времени братья сосредоточились исключительно на вооруженных ограблениях.

В течение всего 1925 года ими совершена серия налетов на государственные магазины и кооперативы; не пренебрегали бандиты и нападениями на артельщиков банков и госучреждений (артельщиками в те времена называли инкассаторов). Не всегда и не все шло гладко: несколько раз братьев-разбойников пытались задержать бдительные милиционеры. Лопухины не задумываясь пускали в ход оружие. Так, отстреливаясь, они каждый раз скрывались от погони.

Но постепенно в деятельности банды начинают проступать своеобразные акценты. В ночь с 31 декабря 1924 года на 1 января 1925-го – в новогоднюю ночь, без четверти полночь, – трое неизвестных вошли в магазин «Вина Армении» в доме № 65 по Кронверкскому проспекту. Магазин был открыт по случаю праздника. Поздние посетители выхватили револьверы и, уложив приказчика и кассира на пол, забрали из кассы всю выручку, с полок – несколько бутылок вина, после чего скрылись, растворившись в звездной новогодней дымке. С этого эпизода начинается длинная серия ограблений ленинградских винных магазинов. Причем более всего не везло армянским винам. 7 января, в Рождество, точно таким же манером был ограблен магазин «Вина Армении» в доме № 31/20 по Матвеевской улице; добыча – 450 рублей, золотые часы с руки заведующего и, конечно же, бутылки. 15 января пострадали «Вина Армении» на проспекте Стачек, дом № 48, а 24 января – магазин той же фирмы на Лиговке, дом № 88. Насладившись армянскими винами, налетчики решили разнообразить меню. 31 января налету подвергся магазин «Вина Дагестана» в доме № 9/11 по 1-й улице Деревенской Бедноты (бывшей Большой Дворянской, позднее – Куйбышева).