Инженер из будущего (СИ) - Черный Максим - Страница 41

— Счастливые вы, — говорили бабы, глядя на машину. — На танке едете, в Москву. А мы тут сидим, света белого не видим.

— Увидите, — отвечал Максим. — Всё у вас будет. И свет, и дороги, и жизнь хорошая.

Он знал, что говорит правду. Через двадцать-тридцать лет эти места изменятся до неузнаваемости. Придут нефтяники, газовики, построят города, проведут дороги. Но сейчас здесь была глушь, и люди жили надеждой.

— Держитесь, — говорил он им. — Главное — верить.

И они верили. Кто-то крестился, кто-то улыбался, кто-то просто молчал, но в глазах появлялся свет.

Дорога продолжалась. Впереди был Свердловск, потом Казань, потом Москва. И где-то там, в далёком Кремле, сидел человек, от которого зависела судьба танка, судьба завода, судьба всей страны.

Максим должен был доехать. Во что бы то ни стало.

Глава 21

Казанский привал

За Тюменью дорога словно смилостивилась над путешественниками. Болота остались позади, леса поредели, и перед ними открылись бескрайние просторы Западной Сибири, постепенно переходящие в уральские предгорья. Дожди кончились, выглянуло солнце, и даже настроение у всех троих поднялось.

— Благодать-то какая, — потянулся Николай, выглядывая из люка. — Ехать и ехать.

— Не расслабляйся, — одёрнул его Максим, но сам улыбнулся. — Дорога длинная, всякое бывает.

Но дорога действительно была хороша. После грязи и болот твёрдый грунт казался подарком судьбы. Танк шёл ходко, дизель урчал ровно, гусеницы оставляли за собой ровный след. Максим вёл машину, а Берг и Николай по очереди дремали на ящиках, наверстывая бессонные ночи.

Проезжали деревни и сёла. Люди выбегали смотреть на диковинную машину, махали руками, кричали вслед что-то одобрительное. Дети бежали за танком, пока хватало сил, потом останавливались, запыхавшиеся, и долго смотрели вслед.

— Счастливые, — вздыхал Берг. — У них всё впереди.

— У всех всё впереди, — отвечал Максим. — Главное, чтобы война не помешала.

О войне он старался не думать, но мысли сами лезли в голову. Тридцать шестой год. До сорок первого оставалось всего пять лет. Успеют ли они подготовиться? Хватит ли танков, самолётов, пушек? Выживут ли эти дети, которые сейчас бегут за машиной, радуясь невиданному зрелищу?

Он гнал эти мысли прочь. Надо было думать о дороге, о машине, о предстоящей встрече в Москве. Остальное — потом.

На подъезде к Свердловску дорога пошла в гору. Урал встретил их крутыми подъёмами и спусками, каменистыми участками и серпантинами. Танк, рассчитанный на бездорожье, справлялся легко, но Максим вёл осторожно, чтобы не перегреть двигатель на затяжных подъёмах.

Свердловск — огромный промышленный центр — поразил их масштабами. Заводы, трубы, многоэтажные дома, трамваи, толпы людей. Танк въехал в город вечером, и снова, как в Новосибирске, собралась толпа зевак.

— Опять цирк, — вздохнул Николай. — Каждый раз одно и то же.

— Это не цирк, — возразил Максим. — Это интерес. Люди хотят знать, что их страна строит. Им важно видеть свои танки, свою мощь.

Местные власти встретили их радушно. Накормили, напоили, дали отдохнуть. А утром, заправившись и пополнив запасы, они двинулись дальше.

За Свердловском потянулись бескрайние поля и перелески. Дорога стала ещё лучше — местами даже попадались участки с твёрдым покрытием, где танк мог идти на максимальной скорости. Максим не гнал — берег машину, но позволил себе немного расслабиться.

— Красота, — сказал Берг, глядя на проплывающие мимо пейзажи. — Не то что наша Сибирь.

— Сибирь тоже красивая, — возразил Максим. — Просто другая.

— Да я не спорю. Но здесь как-то… уютнее, что ли.

Они ехали, сменяя друг друга за рычагами, ночуя где придётся — то в деревнях, то просто в поле, у костра. Местные жители везде встречали их с радушием, делились едой, помогали с топливом. Слух о необычном танке, идущем своим ходом в Москву, бежал впереди них, и в каждой новой деревне их уже ждали.

— Легендарными становимся, — усмехался Николай. — Прямо как челюскинцы.

— До челюскинцев нам далеко, — отвечал Максим. — Но тоже неплохо.

К Казани подъехали на исходе седьмого дня пути от Тюмени. Дорога последние сто километров была просто отличной — накатанный грейдер, по которому танк шёл как по маслу. Максим вёл машину, чувствуя, как усталость наваливается тяжёлым грузом.

— Скоро Казань, — сказал он, вглядываясь вперёд. — Вон уже огни видны.

— Наконец-то, — выдохнул Берг. — Я уже на колёсах спать научился.

— Ничего, отдохнём.

Казань встретила их вечерним сумраком и тысячами огней. Город раскинулся на холмах, спускаясь к Волге, и с высоты предместий открывался потрясающий вид — река, мосты, купола церквей и минареты мечетей, переплетённые в причудливый узор.

— Красиво, — выдохнул Николай. — Как в сказке.

— Татарстан, — кивнул Максим. — Здесь свои традиции, своя культура. Но люди везде люди.

Танк въехал в город по окраинным улицам. Сразу же, как всегда, началось столпотворение. Люди выбегали из домов, останавливались трамваи, собирались толпы.

— Танк! Танк едет! — кричали мальчишки.

— Какой красивый! — ахали девушки.

— Нашенский, советский! — гордо заявляли пожилые рабочие.

Максим вёл машину медленно, чтобы никого не задавить. Берг и Николай свесились из люков, махали руками, улыбались. Им это уже начало нравиться — быть в центре внимания, чувствовать себя героями.

У городского совета их встретил представитель властей — невысокий коренастый татарин в тюбетейке и косоворотке, с живыми чёрными глазами.

— Ассалям алейкум, товарищи! — приветствовал он. — Добро пожаловать в Казань! Мы наслышаны о вашем подвиге. Прошу за мной, отдохнёте с дороги, приведёте себя в порядок.

— Спасибо, — ответил Максим, пожимая ему руку. — Очень признательны.

Танк оставили под охраной милиционеров, а самих гостей проводили в гостиницу — старинное двухэтажное здание с колоннами, явно дореволюционной постройки. Внутри было чисто, уютно, пахло выпечкой и ещё чем-то восточным.

— Располагайтесь, — сказал татарин. — Вещи можете оставить, сейчас принесут ужин. А завтра утром, если хотите, покажем город. У нас Казань древняя, много интересного.

— С удовольствием, — ответил Максим. — Мы ещё никогда здесь не были.

Им дали два номера на двоих. Максим с Бергом поселились в одном, Николаю выделили отдельный — чтобы отоспался после тяжёлой дороги. В номерах стояли высокие кровати с пружинными матрасами, пуховые подушки, шкафы с резными дверцами. На окнах — кружевные занавески, на полу — половики.

— Шикарно, — присвистнул Николай, заглянув к ним. — Прямо как в царских палатах.

— Привыкай, — усмехнулся Максим. — Заслужили.

Принесли ужин — огромный поднос с тарелками, полными еды. Наваристый суп с бараниной, плов с изюмом и специями, лепёшки, мёд, чай в пузатом чайнике. Пахло так, что у всех троих потекли слюнки.

— Это что за чудо? — спросил Берг, указывая на плов.

— Плов, — ответил Максим. — По-узбекски, хотя здесь, наверное, по-татарски. Ешьте, не стесняйтесь.

Они набросились на еду как голодные волки. Дни на консервах и сухомятке дали о себе знать — тарелки опустели мгновенно. Чай допили с лепёшками и мёдом, откинулись на стульях, сытые и довольные.

— Жизнь налаживается, — сказал Николай, поглаживая живот.

— Это только начало, — ответил Максим. — Отдохнём как следует, а завтра дальше.

— Может, задержимся на денёк? — робко спросил Берг. — Город посмотреть, Волгу увидеть.

Максим задумался. Времени в обрез, но и людям надо дать отдых. Тем более Казань — город красивый, исторический. Может, и правда, сделать небольшую паузу?

— Ладно, — решил он. — Завтра полдня гуляем, после обеда выезжаем. Договорились?

— Договорились! — обрадовались оба.

Ночью Максим долго не мог заснуть. Лежал на мягкой перине, смотрел в потолок, расписанный лепниной, и думал. О Наталье, о Ванятке, о том, как они там, в далёком Красноярске. Представлял, как Ванятка просыпается утром и спрашивает: «А где папа?» И Наталья отвечает: «Папа в Москву поехал, на танке». И мальчик, наверное, смотрит в окно, ожидая, что танк вот-вот появится из-за угла.