Без любви. Брак по контракту (СИ) - Нил Натали - Страница 30

- Эниса, вам не обязательно сидеть здесь целыми днями. – улыбается Крис. – Вы не объявлены в розыск. Я постоянно мониторю ситуацию.

- Это хорошо? Или плохо? – мои губы дрогнули.

- Понимаете, Эниса… - Крис стал серьёзным, - Это может значить, что вас почему-то не ищут или, что ищут самостоятельно.

Никто не ищет меня? О, нет. Мы связаны с Камалом брачным договором. Мой побег поставил семьи на грань войны. Они будут меня искать. Значит, не хотят огласки. Хотят сделать всё тихо. От этого осознания становится ещё хуже, ещё тревожнее.

- Скорее, второе. – печально улыбаюсь. – Я слишком дорогой трофей.

- В любом случае, найти вас будет очень непросто. Единственное условие, постарайтесь не попадаться на глаза другим чеченцам. Но вам повезло, здесь не такая большая диаспора. – адвокат снова улыбнулся. – Пойдёмте, всё же гулять, Эниса. Здесь не самый лучший климат. – Крис подмигнул мне. – В награду я сообщу вам приятную новость.

- Крис, женщины моего народа не гуляют с чужими мужчинами. – опускаю взгляд в пол.

- А разве мы совсем чужие люди? – искренне удивляется адвокат. - Вы знаете меня, а я уже столько знаю о вас, что, наверное, знаю меньше про собственную сестру. Пойдёмте!

И он протянул мне руку. Как просто они живут, эти люди, свободные от вековых запретов и традиций. У них не существует тех невидимых цепей, которые сковывают каждое моё движение.

- Хорошо. Но, пожалуйста, не прикасайтесь ко мне…

- Ни в коем случае! Простите. – Крис тут же поднял руки вверх и отступил к двери. – Я жду вас на улице.

Нет, я не наряжаюсь. Я наряжалась для мужа, который чуть не ударил меня… И я не знаю, чем бы всё закончилось, останься я дома.

Я прикрываю веки и снова вижу лицо Камала — его перекошенное яростью лицо, его занесенную с ремнём руку. По коже снова проходится резкий холодок страха, пальцы начинают дрожать.

Качнув головой, выбрасываю вон из головы воспоминание Камале. Всё. Надо на улицу.

Я должна выйти. Я должна снова почувствовать себя живой.

Тем более, мне пообещали хорошие новости!

***********

* шелтер - приют для женщин, ставших жертвами домашнего насилия.

Глава 45.

Камал

Вторую неделю я живу без жены… Мой характер окончательно испортился. Я превратился в угрюмого, раздражённого мужика. Мои губы постоянно сжаты, и размыкаю я их лишь для раздачи заданий.

Сегодня ночью мне снился брат. Он стоял и смотрел на меня с укором. Молча. Мне не нужны слова, чтобы понять, что он хочет мне сказать, в чём упрекнуть. Ветер трепал его чёрные волосы и белоснежную рубашку, а он стоял прямо, засунув руки в карманы…

Утром Матвей повёз меня не в офис, а к брату на кладбище. Я долго стоял у чурта и думал. Почему всё так должно было случиться? Прости, брат. Но Эниса уже моя жена, моя забота. Я всё решу так, как посчитаю нужным…

Весь день пошёл кувырком. Трудно сосредоточиться на чём-то, когда мысли уходят в одну сторону.

После обеда позвонил тесть, сказал, что он рядом на деловой встрече и попросил о встрече. Как откажешь? Уже через полчаса Ильяс входил в кабинет.

Поднимаюсь, выхожу из-за стола и подаю руку:

- Приветствую, Ильяс. Проходи, пожалуйста. Сейчас чай принесут.

- Не беспокойся, дорогой. – Ильяс с достоинством отвечает на рукопожатие, не спеша садится в кресло у стола. – Расскажи, как живёшь, как дела.

Всё это лишь традиция. Мы будем долго говорить о делах, настроении, контрактах… и лишь потом он перейдёт к тому, ради чего и приехал ко мне посреди рабочего дня.

София, в закрытой блузке и юбке до колена, занесла нам чай. Под пристальным взглядом тестя поставила чашки и вазочку с печеньем и конфетами на стол, чуть улыбнулась:

- Приятного аппетита.

Тесть проводил её взглядом:

- Красивая… - сказал как-то задумчиво, перевёл потяжелевший взгляд на меня. – Камал, моя жена беспокоится, что не может поговорить с дочкой. Что с нею?

Вот оно. Раздражение заворчало внутри. Никто не смеет лезть в мою семью! Но заставляю себя сохранить спокойствие.

- С нею всё хорошо, Ильяс. Не беспокойся. Угощайся. – киваю на вазочку с печеньем и конфетами.

Тесть потянулся за печеньем.

- Уверен, что всё хорошо. – сказал спокойно. - Но ты же знаешь этих женщин. Весь мозг съедят.

Мне хочется скрипнуть зубами. Смотри, Эниса, что ты натворила! И что мне прикажете делать? Может, плюнуть на всё и рассказать твоему уважаемому отцу, что ты сбежала? Хочешь посмотреть, что он сделает? О, тебе понравится. Ведь, этого же ты хотела?

- Ильяс, передайте моё глубокое уважение Багиадт. – говорю с улыбкой. - Она обязательно поговорит с Энисой. Чуть позже.

- Камал, - Ильяс смотрит прямо в мои глаза, - что такого сделала моя дочь, что ты её наказал? Ты скажи, дорогой. Может, я помогу.

Это уже слишком. Такая настойчивость неприемлема, но я стараюсь говорить вежливо и с уважением:

- Дорогой Ильяс, ты отдал мне дочь. Разве не так? Ты не доверяешь мне? Со своей женой я сам разберусь.

- Прости, Камал. Всё. – вынужденно улыбаясь, Ильяс поднял руки. - Больше не побеспокою. Хорошо у тебя тут. - сворачивает он разговор.

Мы ещё немного говорим о пустых вещах, но в воздухе уже висит напряжение, и Ильяс заторопился уйти.

А я снова со своими мыслями. Что-то мой безопасник молчит. После того, как мы обнаружили, что деньгами моя жена не пользовалась, а потом и карту мою у неё в комнате на тумбочке нашли, концы оборвались.

Жму на селектор:

- Алла, пригласи ко мне Дмитрия Максимовича.

Дима приходит быстро.

- Рассказывай, что накопал. – откидываюсь на высокую спинку кожаного кресла.

- В Турции её нет, Камал. Пришлось постараться, чтобы выяснить точно - она вылетела из Турции. А вот там… Там всё сложнее. Там с ноги не зайдёшь. Ищем, Камал…

- Плохо ищешь! – подаюсь вперёд. Беру в руки карандаш, но он ломается в пальцах, и я швыряю обломки по столу. – Семья уже за горло меня берёт. Сегодня тесть приезжал. Завтра день рождения у моей матери. Я приду без жены. Она её не поздравит с днём рождения. Тянуть нельзя! Понимаешь? Мне Эниса нужна рядом прямо сейчас!

- Да работаем мы, Камал! – с досадой бросает Дима. – Я там по рукам связан! Уже нашёл пару толковых детективов. И они согласны со мной – Эниса попросила убежище. Вашим женщинам его на раз дают. Домашнее насилие и всё такое. А здесь уже государственная защита. И если ей дадут убежище, то сделают новые документы, и хрен мы тогда её вообще выловим. Блять! Чем ты её так напугал, что она сайгаком через границу рванула, м?

- Ей могут дать убежище? – в голове не укладывается. – Да на каком основании? Я её пальцем не тронул!

- Не знаю, дорогой. Но, скорее всего, дадут. Она молодая, умная, перспективная. Кому, как не таким давать убежище? Причину из пальца высосут. Хорошо, что это процесс не такой быстрый, и у нас есть месяца три-четыре.

- Да какие месяца три-четыре?! – не сдержавшись, рявкнул я на друга. - С ума сошёл? Что я семьям говорить буду? Значит, так. Наши диаспоры во всех странах есть. С ними я сам говорить буду. С чужаком никто из них беседовать не будет. Если ты не можешь, значит, мы найдём её по-другому. – в голове уже крутится план. – Нарой мне контакты официальных представителей диаспор стран, где она могла просить убежище. Пойдём другим путём…

Глава 46.

Эниса

Я понемногу схожу с ума. Жизнь в шелтере однообразная и монотонная, будто я попала в бесконечный день сурка. Я помогаю персоналу по мелочам, потому что, боюсь, у меня скоро начнётся депрессия. Вернее, она уже у меня во всей красе.

Впервые хожу к психологу, который приезжает к нам два раза в неделю. И каждый раз меня накрывает волна раздражения. Я не привыкла рассказывать чужому человеку о своих проблемах. Нас учат не жаловаться, молчать. Поэтому мне категорически не нравятся эти встречи, но, как объяснил Крис, это надо делать. И я покорно выполняю. Меня опять принуждают, но уже необходимостью блага для меня. В чём разница? Я всё равно боюсь всего. Боюсь, что мне откажут, боюсь, что меня найдут, боюсь, что вернут даже не мужу, а отцу… и я больше никогда не выйду оттуда, куда меня запрёт семья. Если вообще оставит в живых. Но я ни с кем не делюсь своими страхами. Как сказать это вслух? У каждого своя жизнь. Тем, кто пережил похлеще моего, моя жизнь покажется раем, а те, кто не пережил – не поймут.