"Фантастика 2026-81". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Шаравин Максим - Страница 18

— Ты прав, она интереснее и намного серьёзнее, и я бы добавил, она намного сложнее в решении, — Лапа медленно сел напротив Егорыча и махнул нам рукой, приглашая занять места за столом.

— Хм… — Беркут бросил на нас короткий взгляд. — Егорыч, отруби мартышку, надо поесть всем и выпить чего-нибудь горячего. Раз дело серьёзное, то на голодный желудок его лучше не решать.

Капитан Егоров ткнул пальцем в статуэтку, и обезьянка открыла глаза и ушки.

— Готово.

Беркут вышел из палатки, а Егорыч спросил:

— Лапа, как думаешь, сможем вернуть своими силами рубежи и поставить новые возле обнаруженных проходов?

— Нет. Если вылазки ещё сможем делать, то закрепиться точно не сможем. Опять монстры всех вырежут, — сразу ответил поручик. — Надо больше сильных магов-воинов. Солдаты не справляются с монстрами третьего уровня. И надо пушки. Либо много накопителей маны, чтобы питать магов.

— Я понял тебя, мы с Беркутом того же мнения, — в этот момент зашёл капитан Беркутов в сопровождении двух солдат-поваров, которые несли большие блюда с едой, посуду, кружки, большой чайник с чаем и большую турку с кофе.

У меня даже слюна потекла, и заурчал живот. На Мишку даже смотреть не надо было — он в принципе всегда голодный. Егорыч, сидящий напротив, усмехнулся и подвинул ближе к нам всю еду:

— Чего уставились? Налегайте. Мы видим, что жрать хотите.

Нас с Мишкой уговаривать было не надо. Повара уже поставили перед нами тарелки и дали вилки. Аромат горячей пищи наполнил палатку, и мы с другом, не сговариваясь, накинулись на еду. Мишка, как всегда, действовал энергично, но аккуратно, а я старался есть с достоинством, хотя голод давал о себе знать.

Как только повара вышли, Егорыч снова активировал артефакт. Переглянувшись с Беркутом и Лапой, он налил нам с Мишкой кофе.

Жареная картошка с мясом, овощной салат, копчёное сало, солёные грузди и хлеб. Не знаю, как Миша, но я такое ел последний раз с отцом и дедом. Они любили вот так, по-простому, без лишних изысков, поесть и поговорить о делах рода. Осознав это, я опять напрягся. Именно такую еду отец и дед любили больше всего, но ели её только в узком кругу друзей и родственников.

Я не стал даже поднимать взгляд от своей тарелки, в которую уже положил еды. Я чувствовал, как на меня смотрят Беркут и Егорыч.

— Расслабься, — Лапа похлопал меня по плечу, — тут нет врагов, княжич.

Вот сейчас меня проняло. Я не знал, как мне реагировать: отнекиваться и говорить, что я Иванов, бежать, попытаться их всех убить? В итоге, так ничего не решив, я продолжил есть, как будто меня это не касается.

Лапа тихо рассмеялся:

— Беркут, а ты как понял?

— Тут и понимать нечего, он вылитый отец, — ответил капитан.

— Погодите, — я почувствовал на себе пронзительный взгляд Егорыча. — Да чтоб меня падальщик поцеловал, точно, это же вылитый Драгомиров Михаил Александрович в молодости.

Я оторвался от тарелки и встал, положив руку на рукоять меча и начав накачивать его маной. Кольчуга на мне стала переливаться яркими красками, показывая всем, что врубил я её на полную:

— Михаил, мы уходим.

Мишка без лишних вопросов вскочил, создал кольчугу и наполовину вытащил меч.

— Княжич, у тебя тут нет врагов, — произнёс Беркут и поднял руки, показывая, что не собирается нападать, по крайней мере с мечом в руках. Кольчугу тоже не врубил. Лапа и Егорыч с серьёзными лицами повторили жест.

Я смотрел на них и не знал, как поступить дальше. Так мы и стояли: я и Мишка в боевой готовности — отражать нападение и атаковать самим; Лапа, Егорыч и Беркут с поднятыми руками и без кольчуг.

— Откуда вы знаете моего отца? — наконец я решил, что стоит поговорить.

— Что ты знаешь про разведку своего рода? — вопросом на вопрос ответил Беркут.

— Знаю, что такая была. В лицо разведчиков знали только отец, дед и мать. Детей не посвящали в детали. Таковы правила рода, — ответил я, пока не понимая, к чему был этот вопрос.

— Всё правильно, — Беркут посмотрел на Мишку. — Ты доверяешь своему другу, княжич? Он уже столько знает, что представляет опасность для тебя и для твоего рода. Ты ещё не глава рода, но должен решить здесь и сейчас: продолжать разговор в его присутствии, выгнать или ликвидировать как угрозу.

Я повернулся к Мишке. Он смотрел на Беркута расширенными глазами и, видимо, вообще не понимал, что сейчас происходит.

— Я ему верю. Он мой единственный друг, даже больше — я считаю его своим братом, — после этих слов Мишка перевёл взгляд на меня. По его щеке потекла невольная слеза, а на лице сияла огромная улыбка.

— Три медведя — сила рода, Древний герб хранит свободу, — произнёс Беркут.

Я тут же посмотрел на капитана и продолжил:

— Солнце светит над гербом, Древний род хранит свой дом.

Этот пароль знали только члены семьи и ближайшие доверенные лица, которые присягнули на верность роду нерушимой клятвой. Если они нарушат клятву, то их магические ядра будут разрушены. Я знал, как проводить такой ритуал принятия клятвы, но для этого необходимо быть главой рода и наличие всех четырёх артефактов.

Услышав вторую часть пароля, Беркут, Лапа и Егорыч опустились на одно колено и прижали ладони к сердцу. Мишка, увидев их действия, тут же повторил этот жест: прижал ладони к сердцу и опустился на колено.

В этот момент между нами проскочила молния, и мы словно стали единым целым, соединённые незримой нитью верности и чести. Их глаза встретились с моими в молчаливом понимании, и без слов было ясно — пароль принят, доверие установлено.

Единственное, чего я не понял — почему стихии признали Мишку частью моего рода.

— Приветствуем будущего главу княжеского рода Драгомировых! — в один голос провозгласили они, поднимаясь с колен. Мишка тут же последовал их примеру.

Я стоял как вкопанный, переваривая всё произошедшее. Только что я обрёл верных соратников и хранителей клятвы, которые не предадут и помогут восстановить род.

— Приветствую верных сынов рода Драгомировых! — у меня невольно покатилась слеза от переполнявших эмоций. До сих пор я думал, что остался один, и все, кто имел отношение к роду, погибли.

— Успокойся, княжич. Теперь ты не один. Я командир этой разведывательной группы, которую твой отец уже давно внедрил в имперскую армию. У нас была задача исследовать разлом и всю новую информацию передавать главе рода. За неделю до нападения на родовую крепость мы получили новый приказ: оставаться в разломе и продолжать собирать информацию, — Беркут замолчал, восстанавливая в памяти хронологию событий.

— После падения родовой крепости нерушимая клятва не пропала, значит, глава рода или наследник выжили. Наш связной погиб — он был в тот день в крепости, и мы были в неведении, кто выжил, пока по резервному каналу не получили сообщение от твоей няньки Марии. Она сообщила, что выжил только ты, и передала последний приказ от твоего отца: продолжать выполнять задачу по исследованию разлома в ближайшие пять лет. Потом мы должны уйти в отставку, связаться с Марией и найти тебя, чтобы продолжить твоё обучение, найти родовое хранилище и забрать оттуда артефакты, деньги, документы и письмо тебе от твоего отца и деда, — пока Беркут говорил, мы снова уселись за стол.

Я успокоился и приглушил кольчугу. А Мишка снова накинулся на еду.

— И что теперь? Пять лет ещё не прошло, но я тут. Приказ отца отменить я не могу. Значит, ещё порядка трёх лет вы должны нести службу здесь и собирать информацию, — я задумчивым взглядом смотрел на этих людей, связавших свою судьбу с моим родом нерушимой клятвой. Дед и отец всегда уважали таких людей, и они преданно служили на благо рода.

— Да, ещё три года, если ты не станешь раньше главой рода, чтобы изменить приказ. Сейчас ты слаб, да и Михаил тоже, — Беркут кивнул в сторону Мишки. — Он хоть и не давал клятвы, но стихии решили, что он не предаст. Когда станешь главой, примешь его в наш род, если, конечно, он захочет.

— Я захочу, — вставил Мишка, но продолжить говорить ему не дал Беркут: