Нам по пути - Мейнке Рейчел - Страница 45

— И это прекрасно.

Перерыв прошел очень быстро, и вот мы снова на поле, и их страйкер пристально таращится на меня. Что ей нужно? Мы вводили мяч в игру и начали как всегда — Марси и Дженика отправляют мяч как можно дальше, потом пасуют Эйми. В третьей четверти ничего не произошло, мяч перемещался по полю, но до французских или наших нападающих не доходил.

Страсти накалились в четвертой четверти, когда противники осознали, что проигрывают нам одно очко и нужно спешить, или они проиграют. Французская правая полузащитница обвела Бьянку и отдала пас своей нападающей. Я погналась за ней на пределе сил. Мне удалось выбежать вперед, когда она ударила по мячу, и он врезался в мою спину. Мои ноги дрожали, когда я возвращалась на позицию, Нэнси боролась за мяч.

— Дай сюда! — закричала я, чтобы не дать француженкам пробить.

Нэнси отдала пас мне, и я выбила мяч из штрафной, отправив его на половину француженок.

Французская форвард разразилась тирадой, пока вместе с нами бежала обратно.

— Merde, — буркнула я, когда центральная защитница француженок повела мяч.

Бритни боролась с ней за мяч, но та перебросила его поверх наших голов. У меня не было ни единого шанса обогнать форварда, но я все равно бежала, не желая сдаваться. Ее остановили силовым приемом, и у меня возникла фора на мяче, что было мне на руку. Я опиралась на левую ногу, намереваясь правой сделать пас назад Кассандре, чтобы она вывела его из штрафной. Французская страйкер стояла позади меня, она потеряла равновесие и врезалась прямо в мою опорную ногу и, что важнее, в колено. Я смогла отдать пас Кассандре и рухнула на землю, левое колено пронзила боль. Я прижала его к груди, застонала и зашипела сквозь зубы от боли.

До этого момента мне достаточно везло, у меня получалось избегать серьезных травм. Мячом в лицо, локтем в диафрагму — я всегда вставала на ноги. Но в этот раз все было по-другому. Этоощущалосьпо-другому. Пока я пыталась прийти в себя, я смутно слышала голос Дженики.

Каждая клетка моего тела хотела встать, но режущая боль в колене блокировала все остальные мысли. Все, чего я хотела, это прижимать колено к груди, мечтая, чтобы боль прошла и в голове у меня прояснилось. В поле моего зрения появился тренер. Потом другой. Они задавали мне вопросы о боли, о том, как я себя чувствую.

— Где болит? — спросила Ребекка, главный тренер команды.

Где? Я усилием воли сосредоточилась на пульсации в колене.

— В колене.

Они ощупали колено, потом Ребекка спросила, смогу ли я встать.

— Думаю, да, — сказала я, но голова как в тумане.

Ребекка подняла меня на ноги, помощник тренера подошел вплотную сзади, но когда я оперлась на левую ногу, то чуть не упала.

Боль. Боль. Боль.

Прежде чем я пришла в себя, ассистент взял меня на руки и унес с поля.

Скамейку освободили и подняли мое колено, оно уже начало отекать. Кто-то сбегал в ларек за льдом, и им обложили колено.

Игра продолжилась, и хоть я старалась наблюдать за ее ходом, мое сознание было сосредоточено на том, что происходило в колене. Боль от холода соревновалась с болью в колене. Пульсирующая боль усилилась, когда Ребекка попыталась определить ее источник.

Болело все.

Насколько я могла осознать, последние минуты матча были спокойными, наша команда контролировала мяч на половине французов, но забить не смогла. Они пожали друг другу руки, а потом вся команда окружила меня, спрашивая о колене.

— Разойдитесь, — приказала Ребекка. — Вон коляску везут.

— Инвалидную коляску? Мне?!

Ребекка кивнула.

— Сейчас мы поедем в скорую помощь, и они смогут убедиться, что нет смещения или перелома. Потом, как только вернемся в Штаты, отправим тебя на МРТ, Майкл сейчас на связи с нашим тренерским центром.

Смахивая слезы, я пыталась осознать, что происходит. Я в чужой стране. Что-то повреждено в моем колене. И я не знаю, что делать. Больше всего я хотела, чтобы со мной была мама и чтобы она все исправила.

— Ладно. — Дженика села рядом со мной. — Вот. — Она дала мне телефон. — Я позвонила твоей маме.

Я прижала трубку к уху, и тут словно открыли шлюз. Я немедленно разрыдалась.

— Хочешь, чтобы я прилетела? — спросила мама, в ее голосе слышалась тревога. — И домой полечу с тобой, родная. Что я должна делать? Что я могу исправить?

Не было никакого смысла ей лететь ко мне.

— Мне страшно, мама.

— Я знаю, солнышко. Я встречу тебя в аэропорту Лос-Анджелеса. И мы с этим разберемся. Мне так жаль, Кейти.

Пока мы разговаривали, меня усаживали в инвалидное кресло. Я возвращалась в гостиницу на такси, моя левая нога лежала у Ребекки на коленях. Как только мы сели в такси, Ребекка взяла номер телефона моей мамы и объяснила ей дальнейшие этапы лечения моей травмы. А потом я позвонила тому единственному, кого хотелось слышать.

— Кейтлин? — спросил Зак. Его голос звучал немного странно. — Это ты?

Я изо всех сил старалась не заплакать и не говорить слишком драматично. Но, как только я поздоровалась, полились слезы.

— Кейтлин? — спросил он, сейчас голос был встревоженным. — Что случилось? Ты в порядке? Ты где?

Я долго плакала, и мне было трудно дышать спокойно.

— Я получила травму.

Он немного помолчал.

— Травму?

— Колено. Говорят, что может быть серьезно.

— Ты к врачу обращалась? Что он сказал?

Я повторила то, что мне сказала Ребекка.

— И я думаю, что мы сейчас едем в скорую помощь.

Он опять помолчал.

— Ты меня чертовски пугаешь. Я никогда не слышал, чтобы ты плакала.

— Я редко плачу. — В трудных ситуациях я сержусь или испытываю гнев. Но со слезами я всегда справлялась. А сейчас я никак не могла их остановить.

— Плакать — это нормально, — сказал Зак. — Старайся не думать о самом плохом варианте, ладно? Как только ты будешь дома, мы придумаем, что делать дальше. Мы же не можем заниматься лечением, пока не знаем, что не так, верно?

Его голос успокаивал, и постепенно я перестала всхлипывать.

— Как будто это с тобой уже было.

— Обследование в больнице — неизбежное зло. И нормально, что ты боишься. Нормально не чувствовать себя сильной. У вас есть служба поддержки, которая все для тебя сделает.

— Спасибо тебе, — вздохнула я. — Я, наверное, пойду. Спасибо, что проснулся и успокоил меня.

— Всегда пожалуйста. Будь осторожна. Увидимся дома.

Следующая пара часов пронеслась как вихрь. После рентгена выяснилось, что ничего не сломано. Мне наложили стабилизирующий коленный бандаж, выдали костыли, таблетки от боли и отправили домой.

Мы добрались до отеля, Ребекка велела таксисту подъехать к главному входу.

Невзирая на все мои возражения, Майкл перенес меня в номер. Когда он усадил меня, Дженика начала петь песню «Тяжелая жизнь», Ребекка прихватила с собой подушки, чтобы подпереть мое колено. Больничные обезболивающие еще не перестали действовать, и я забылась в полусне.

— Я, наверное, по пальцам одной руки могла бы пересчитать случаи, когда ты плакала, — сказала Дженика, когда ушли тренеры. — Это совершенно разбило мое сердце.

— Это разбило мое колено.

В ответ она отрицательно покачала головой:

— Я не могу над этим смеяться.

— Я тоже.

Дженика села на край своей кровати, а я в первый раз после игры взглянула на свое колено. Оно распухло и начало синеть.

— Скажи, что я могу сделать, чем помочь? — сказала Дженика.

Я так наплакалась, что глазам было больно моргать, а нос был заложен и не дышал. Несмотря на ноющую боль в ноге, я была опустошена.

— Отвлеки меня от этого, — мой голос немного дрожал.

Дженика включила телевизор.

— Ты же знаешь, я всегда путешествую с Apple TV. И я знаю, какой фильм тебе сейчас нужен.

— «Король Воздуха»?

Она вытащила свой Apple TV из сумки.

— Вот он, единственный и неповторимый.

Остаток вечера мы с огромным удовольствием смотрели лучший в истории кинематографа фильм о лучшей в мире спортивной собаке. И несмотря на то, что Ребекка постоянно приходила и проверяла мое колено, ничто не могло избавить меня от огромного удовольствия видеть, как Король Воздуха играет в футбол.