Нам по пути - Мейнке Рейчел - Страница 48

— Что происходит?

— Лана раскрывает пикантные подробности своих отношений с Коннором Джексоном в специальном выпуске этой недели, — сказал Коннор. — И каждое ее долбаное выступление не дает мне ни спать, ни есть, ни работать. Я должен знать, что она меня не подставит.

— Мне жаль, Коннор.

Если б я могла хоть что-то предложить, но ведь брат не готов был обсуждать это публично. И он продолжал верить, что Лана тоже.

— Кстати, ты подписывал соглашение, — напомнил папа. — И если она нарушит свое…

Это была игра по правилам.

Коннор покачал головой.

— Может, и ненавижу ее, но я не могу разоблачить ее. Даже если она поступит по-другому. Слишком много было той ночью.

У обоих.

Папа присел на диван рядом с сыном.

— Давай подождем. Если она в самом деле намерена заявить об этом во всеуслышание, тогда и будем разбираться.

— Может быть, не так уж все плохо, — предположила я.

Брат опять покачал головой, вид у него был унылый.

— Не надо сейчас.

Папа кивнул.

— Понимаю, сын.

Коннор встал и быстро вышел из комнаты, хлопнув дверью.

В комнате повисла тишина, и возникло ощущение тревоги, когда мы с отцом смотрели Коннору вслед.

— Я не планировал так начинать утро, — сказал папа, переводя взгляд на меня. — Как ты себя чувствуешь?

— Час назад я приняла обезболивающее, поэтому не слишком больно. Стараюсь не концентрироваться на боли.

— Жаль, что так тяжело закончился твой турнир. Мне удалось посмотреть лондонский матч.

— Правда?

— Мы с мамой и Коннором за обедом смотрели. Ты здорово играешь.

Я не привыкла открыто беседовать с отцом и получать комплименты.

— Вау, папа. Спасибо.

— Я хотел бы побольше послушать о футболе. Может, попозже, вечерком, хорошо?

— Ага, я тоже с удовольствием.

Он встал, держа телефон в руке.

— Я пойду пока успокою твоего брата.

— Удачи.

Когда отец ушел, зазвонил мой телефон. Я схватила трубку. На экране высветился номер с кодом Лос-Анджелеса.

— Здравствуйте! — дрожащим голосом ответила я.

— Я могу поговорить с Кейтлин Джексон? — спросил женский голос.

— Слушаю.

Женщина откашлялась.

— Здравствуйте! Я — доктор Кармен Санчес. Я перепроверила результаты магнитно-резонансной томографии и хотела бы обсудить их с вами, если вы не заняты.

Сердце беспорядочно колотилось в груди, но я собралась с духом.

— Я свободна.

— То, что я сейчас вижу, говорит о том, что операция не понадобится. В этом плюс.

Услышала, и как камень с души упал.

— Правда?

— У вас порвана внутренняя боковая связка. Обычно мы не проводим хирургическое вмешательство в таком случае. Сухожилие достаточно снабжается кровью для самовосстановления, если обеспечить надлежащий уход и покой.

Разрыв внутренней боковой связки. Операции не будет. Значит, справлюсь.

— Если судить по наблюдениям, вероятно также, у вас возникают боли из-за частичного разрыва наружной коллатеральной связки. Как правило, мы не оперируем частичный разрыв, как и разрыв внутренней боковой связки. То есть опять же происходит самовосстановление при правильном уходе.

Нутро словно наполнилось свинцовой тяжестью.

— Что это значит для футбола?

— Если все пойдет по плану, то можно говорить о вашем возвращении на поле через шесть-восемь недель.

— Столько недель?! — закричала я. — Серьезно? Так долго?

— Да, Кейтлин, к сожалению, это так. Нужно дать вашему колену много времени для восстановления, во избежание риска возникновения дальнейших проблем.

Июль уже подходил к концу. Восемь недель, а там и конец сентября. Сборы на матч в национальную женскую команду Соединенных Штатов в октябре.

Я не знала, как реагировать.

— Ладно.

— Понимаю, новость не очень радует, но это все же лучше, чем операция, — сказала доктор Санчес. — Будем надеяться, что мы сможем вернуть вас на поле до конца сентября.

Подготовиться к сборам было почти невозможно без тренировок на поле.

— Следующее, что нужно сделать, это провести физиотерапию, — продолжила она. — Я выписала направление. Вы в поездке сейчас, но как только вернетесь в Лос-Анджелес, мы с вами обговорим кое-какие назначения.

Жгучие слезы выступили у меня на глазах.

— Я понимаю.

— Я сейчас позвоню вашей маме, чтобы обсудить детали, а потом посмотрим, что делать дальше, — подытожила доктор Санчес. — У вас есть вопросы ко мне?

Когда этот кошмар кончится?

— Нет, — сдавленным голосом ответила я. — Пока нет. Спасибо, доктор.

— Конечно, скоро поговорим, Кейтлин.

В шоковом состоянии я положила трубку. Весь мой упорный труд. Все тренировки. Все закончилось ничем. Я теряла все.

Глава 30

Я услышала звук шагов, когда сидела на диване в автобусе, готовясь к очередной мучительно долгой поездке. Причина, по которой я присоединилась к турне за день до такой долгой поездки, была в возможности провести ее с Заком. Сейчас я не хотела никого видеть и не хотела ни с кем разговаривать.

Я положила подушку на лицо, игнорируя того, кто остановился возле меня.

— Хочешь, погорюем вместе? — предложил Коннор.

Я выглянула из-под подушки и увидела, что это он стоит рядом со мной. У него были тяжелые лиловые мешки под глазами, и он выглядел такой же развалиной, как и я. Он лег на диван рядом со мной.

— О чем горюем? — спросила я. — О моем утраченном будущем?

— И о моей смерти.

Загудел лежащий рядом со мной телефон, я отклонила видеовызов от Зака.

— Это твой возлюбленный? — спросил Коннор.

— Я сегодня трижды отклонила его звонки. Как думаешь, он поймет намек?

— Парни тупые.

Аминь.

— Ты тоже парень, Коннор.

— Я тоже тупой.

Дверь в спальный отсек открылась, и я опять положила на лицо подушку, потому что вошла мама.

— Два обиженных ребенка в одном месте? — спросила она. — Какое везение!

Никто из нас не ответил, и Коннор, скорее всего, применил мой метод «подушка-на-лицо».

— Хорошо, я пошла в конец автобуса отвечать на e-mail, — сказала мама. — Если кто-нибудь из моих детей захочет поговорить о событиях этой недели, я готова его выслушать.

Я дождалась звука закрывающейся двери, и сняла подушку с лица. Коннор сделал то же самое. Мы провели так остаток пятнадцатичасового переезда, оба игнорировали телефонные звонки и сообщения и молча смотрели в потолок.

Мы, Джексоны, действительно знаем, как правильно игнорировать наши проблемы.

Единственное, что я сделала за последние 24 часа, — это переместилась с дивана в автобусе на кушетку в гримерке Коннора.

Коннор теперь лежал на полу.

В дверь гримерки постучали, и я немедленно закрыла лицо подушкой, Коннор — тоже.

— Этот трюк не сработает, — сказал голос Зака.

Я пропустила его слова мимо ушей.

— Кейтлин, — позвал Зак.

Я считала, что отвергнутых сообщений и непринятых звонков достаточно, чтобы он понял, но, очевидно, нет. Я продолжала игнорировать его и надеялась, что он сдастся и оставит меня в покое.

— Дженика как-то раздобыла мой номер, — сказал Зак. — Потому что она позвонила мне и потребовала узнать, жива ты или нет. Ты же ни с кем не общаешься.

Я это сделала не просто так. Мне все еще нужно было осознать тот факт, что для меня все закончилось. И мне не нужно, чтобы другие люди пытались сделать это за меня.

Я хотела в одиночестве горевать о том, чего никогда не будет.

— Она упертая, — донесся до меня голос Коннора. — Так что удачи.

Подушка исчезла, и надо мной нависло лицо Зака.

— К сожалению, у тебя есть отношения. И это значит, что ты не можешь просто прогнать меня, когда дела идут плохо.

Я потянулась за подушкой, но Зак поднял ее над головой.

— Отдай, — потребовала я.

— Поговори со мной.