Формула любви для Золушки - Красильникова Елизавета - Страница 30

— Я нс знаю… — Саша попыталась высвободиться из его объятий. — Видишь ли, я об этом не думала, мне ведь надо сначала поправиться, а уж потом…

— Все, больная, пожалуйста, в палату! — раздался громкий голос медсестры, и Саша с облегчением быстро попрощалась с Денисом, пообещав ему непременно подумать на досуге над его предложением.

После ухода Дениса глубокое разочарование снова поселилось в ее душе. Но разве Вадим давал ей повод надеяться? Нет, наоборот, он сжег все мосты, захлопнул все двери, поменял замки…

«Пора бы уже становиться благоразумнее. Вот последствия моей сумасбродной, несчастной любви — я в больнице. Хорошо еще, что не в психушке!» — подумала Саша и поблагодарила за это свою судьбу-злодейку.

Еще через неделю лечащий врач, придя в палату, внимательно послушал Сашино дыхание, озабоченно постучал пальцами по спине, заставил ее несколько раз нагнуться и разогнуться, что-то долго записывал в ее карте. А когда он ушел, вошла медсестра и сказала, что Саша может собираться домой. Особой радости ст этого известия Саша не испытала, потому что теперь для нее не было разницы, где проводить серые, похожие друг на друга, невыносимо длинные дни и бессонные ночи. Хорошо только, что мама пока остается у нее, будет не так одиноко. К тому же, пока Саша прохлаждалась на больничной койке, было кому не позволить любимому Персику погибнуть голодной смертью.

Однако как только Саша появилась на пороге своей квартиры со скромным больничным багажом в руках, мама сначала очень обрадовалась, а потом, сделав печальное лицо, взяла Сашу за руку и сказала:

— Шурочка, дорогая, ты знаешь, а я ведь должна сегодня уезжать? Какое счастье, что ты теперь дома, а то у меня сердце было бы не на месте. Бабушка что-то снова приболела. А ты же знаешь, что на отца нельзя надеяться, он и не умеет со стариками обращаться, тем более когда они больные… Так что, доченька, придется тебе теперь самой за собой поухаживать, — говорила мама, надевая итальянский платок, Сашин подарок, и открывая дверь в коридоре. — Ты у меня, слава Богу, совсем самостоятельная, умная девочка… Ну, будем созваниваться, да?

Мама поцеловала Сашу на прощание и уехала, оставив ее совсем одну, наедине со своими переживаниями и сомнениями. Надо было думать о будущем, но Саше так этого не хотелось. Снова проблемы, и снова надо их решать. Саша была искренне уверена, что самое большое зло в жизни — это проблемы. Вот бы жить так, как задумала сама, и ни о чем не беспокоиться! Но так не бывает даже в сказках.

4

— Ладно, хватит грустить! — Саша потрепала за ухо Персика и огляделась вокруг. — Помнишь, Персик, как мы с тобой давным-давно устраивали праздники? Родители уходили в гости, а мы гасили свет, зажигали свечки, включали любимую музыку и объедались шоколадом. Ну ты-то, конечно, не объедался, а вот мне, например, это очень помогало. Почему бы нам не повторить?

Саша весело запрыгала по коридору на кухню, нашла старые хозяйственные свечи (ничего, сгодятся), выключила везде свет и устроила все таким образом, как бывало раньше. К сожалению, шоколада не нашлось, зато Саша отыскала припрятанные когда-то леденцы. Она с ногами забралась в уютное кресло, накрылась теплым верблюжьим пледом и в предвкушении наслаждения принялась разворачивать леденцы. Персик примостился у нее на коленях, от него исходило такое приятное тепло, что Саша даже улыбнулась сама себе.

Этой идиллии не суждено было продлиться дольше десяти минут. Но и их хватило для того, чтобы привести Сашины чувства в состояние равновесия. Тишину прорезал настойчивый звонок в дверь. Так никто из ее знакомых не звонит. У Саши мелькнула одна не очень приятная мысль: а вдруг это Денис? Он ведь грозился навещать ее дома.

«Может, не открывать? — подумала Саша. — Свет выключен, как будто никого нет дома. Он и уйдет».

Но, решив, что это по-детски глупо, она с неохотой вылезла из своего уютного гнездышка и пошла открывать. Поворачивая замок, Саша думала о том, что если бы мама видела ее сейчас, обязательно сделала бы ей очередное внушение, мол, нельзя открывать, не спросив, кто там. А вдруг воры? Но Саша не терпела этой мещанской привычки, несмотря на все истории из рубрики «Криминал».

Вот и теперь она настежь отворила дверь и чуть не наступила на хвост Персику, от неожиданности делая резкий шаг назад. В темноте (поскольку свет Саша так и не включила) она разглядела крепкую мужскую фигуру. На пороге стоял не кто иной, как Вадим Александрович Татаринов собственной персоной.

«А не снится ли мне все это?» — спрашивала себя Саша, отступая все дальше, давая дорогу Вадиму, который уже решительно проходил в квартиру.

— Вы всегда так смело открываете дверь незнакомым людям? — с улыбкой, но немного грустно, сказал он, протягивая Саше небольшой букет бежевых роз.

— Что вам от меня надо? — Саша на всякий случай спрятала руки за спину, а Вадим так и остался с цветами в протянутой руке. — Разве вы не все сказали мне в парке? Или вы надеетесь, что я вернусь к вам работать? Какая честь — шеф лично удостоил меня своим визитом! Неужели нельзя было попросить секретаря позвонить мне или в крайнем случае послать сообщение по электронной почте? Но раз уж вы пришли, могу вам сказать, что я уже нашла другую работу и на днях заеду в офис забрать трудовую книжку.

Сашу прорвало. Никогда еще она не позволяла себе кричать на человека, тем более на мужчину, тем более на своего начальника, пусть и бывшего. Она раскраснелась до такой степени, что сама ощущала, как жар от кожи щек подбирается к глазам и они неприятно начинают слезиться. Хорошо, что в коридоре темно!

Вадим, как ни странно, слушал Сашино выступление молча, опустив букет и опершись о стену. Когда Саша закончила гневное обличительство, он сунул руку в карман плаща и достал оттуда большую плитку шоколада со словами:

— Мне кажется, вот это тебе сейчас не помешает.

Хлопая глазами, не в силах что-либо произнести, Саша взяла наконец шоколадку и включила лампу. Вадим поморщился от света.

— Так, может, и цветы поставишь в воду?

Так вот запросто, по-домашнему. Будто бы он пришел к себе домой, будто бы это не из-за него Саша провела целых три недели в больнице и не он тогда наговорил ей таких вещей, и после этого… Саша задыхалась от ярости, глядя, как Вадим снимает плащ и проходит в комнату, как одним движением находит выключатель, и яркий свет забивает все пространство комнаты, которую так старательно Саша превращала в праздничную пещеру, как Персик-предатель трется у ног Вадима…

«Нет, так дело не пойдет! Раз уж я решила, то надо идти до конца и не поддаваться больше на его уловки», — внутренне собралась Саша и хотела уже выдать следующую порцию своего гнева, но Вадим сам заговорил:

— Я все ждал тогда, что ты объявишься… Ну позвонишь хотя бы, скажешь, что решила продолжить работу… («Загадочные существа, эти мужчины!») Ждал долго. Пока Денис не обмолвился, что ты в больнице. Я честно скажу, хотел приехать, но навалились неотложные дела, все носимся с этим контрактом итальянским, теперь работы будет много… Я думал о тебе. Мне очень стыдно за тот разговор в парке, если его можно назвать разговором… — Вадим усмехнулся («У него еще хватает наглости шутить!»). — Если ты не догадалась, все это была… неправда. Я очень хочу, чтобы ты была рядом со мной. Всегда. Вот это, собственно, я и собирался тебе сегодня сказать, когда приехал в больницу. Но там сообщили, что ты уже выписалась. Что мне оставалось делать? Я воспользовался своим служебным положением и раздобыл твой адрес… Аля, мне так нравится, когда ты разговариваешь, а не молчишь, даже если ты кричишь на меня… Ответь что-нибудь, пожалуйста.

5

Все еще не веря своим глазам и ушам, Саша отломила кусочек шоколада и стала молча жевать его. Наконец, подобрав хоть какие-то слова, она промолвила: