Формула любви для Золушки - Красильникова Елизавета - Страница 6

— Нет-нет, Ольга Петровна, вы на этот счет за меня не беспокойтесь. Просто я никогда не видела таких шикарных мужчин. — Саша решила на корню пресечь всякое вмешательство в свои чувства. — Вот правильно вы сказали, я увижу его жену — и сразу же пойму, где мое место в этой фирме. Я буду благоразумна.

Посмеиваясь в душе над своими словами, Саша представила себя эдаким Буратино, который впаривает папе Карло про то, как ему жутко хочется стать умненьким и благоразумненьким. Тем не менее ее чистосердечное раскаяние произвело впечатление на Ольгу Петровну, и та, как учительница, удовлетворенно закивала головой, но все-таки нашла в ее словах неточность:

— Только не жену, а… как бы это сказать, чтобы ты поняла?…

«Она принимает меня за дурочку», — чуть не подавилась от смеха Саша.

— …ну, в общем, это женщина, с которой он проводит досуг, — наконец выдавила из себя Ольга Петровна. И быстро добавила: — А жена от него ушла. Да… Это же надо, от такого мужчины! Но нам с тобой этого не дано понять, мы люди другого уровня. Не выше, не ниже, а просто другого, понимаешь?

«Тогда это уже не уровень. Другой уровень либо выше, либо ниже. Не соображает!» — решила Саша и не замедлила перейти в контрнаступление:

— А что, у него еще и ребенок есть?

И угадала. Потому как это являлось излюбленной темой Ольги Петровны. И она в знак благодарности за предоставленную ей возможность начала подробно, со смаком излагать:

— Да! Да, есть ребенок. Девочка. Пяти лет. Эта его бывшая жена три года назад бросила ребенка на Вадима и укатила жить в Швейцарию. Вышла, естественно, замуж за иностранца. По-моему, дипломата, а может, и нет. Короче, отказалась от девочки. Да, да… Ну конечно, не сама и не сразу. Вадим Александрович долго судился с ней, нанимал разных адвокатов, столько нервов потратил, денег… В итоге она больше не претендует на ребенка — что хотела, то и получила. А он, бедный, теперь разрывается между дочкой и работой. Ты представляешь, сколько сил душевных надо иметь!..

— Еще бы! — Не удержалась от ехидного комментария Саша. — А сколько еще сил нужно на прекрасных дам!

— А как ты хотела? Он же человек, он же молодой еще мужчина! Он же не виноват, что жена его бросила. И он нс давал обет безбрачия. — Ольгу Петровну одолел праведный гнев. — Дай девочке трудно приходится без материнского тепла… Хотя, между нами говоря, эта его мадам совершенно на роль матери не годится, уверяю тебя… Ой, ну ладно, этак мы до ночи домой не попадем!

Неожиданно прервав интереснейшую беседу и тепло распрощавшись с Сашей, женщина побежала в универсам.

«Так… Ничего не понимаю. Ну, допустим, у него есть дочь. С ней он проводит вечера. Трудно его представить в роли заботливого папаши! Ночами он работает потому, что не может этого сделать в другое время, после рабочего дня, как все нормальные руководители. Допустим. Как-то не вписывается в эту идиллию Прекрасная Дама, слишком привередливая на счет выбора ресторанов? — обозленно скривив губы, думала Саша, спускаясь в метро. — Ладно, у меня будет время выяснить все до конца. И если вы, Вадим Татаринов, окажетесь не таким уж Прекрасным Принцем, придется вас оставить на растерзание ресторано-любительницам!»

3

Трудовые будни летели, словно календарные листочки. Саша старалась изо всех сил. Теперь она ощущала себя вполне на уровне. Все ее устраивало: и работа, и зарплата, и коллектив. Все было просто великолепно, предел мечтании, но…

Но Вадим Александрович ее фактически не замечал. Он часто заходил к ним в отдел, обсуждал что-то с компьютерщиками, ругался с Ольгой Петровной, которая категорически не хотела вводить какие-либо новшества в свою работу. Визиты его были кратковременными и какими-то… стремительными. Он с силой распахивал дверь, семимильными шагами входил в кабинет, кивком головы вызывал за перегородку кого-то из сотрудников, разгоряченно что-то обсуждал и через некоторое время вылетал из отдела, хлопнув дверью.

Обычно после его визитов Ольга Петровна с горящими щеками, поджав губы и чуть не плача, выходила из-за ширмы и, не глядя на ребят, говорила сама себе:

— Ну зачем мне этот Интернет, если есть нормальный телефон, телеграф, почта, различные справочники, в конце концов?! В крайнем случае я могу отправить факс!

Последнюю фразу Ольга Петровна произносила так, будто это была величайшая жертва с ее стороны на благо Родины. Но, прекрасно понимая, что от ее способности перестраиваться зависит ее будущее в этой компании, повздыхав и поохав, она перебиралась за стол к Денису и просила показать, «что же это все-таки за Интернет такой».

Порой доставалось и самому Денису. Вадим Александрович подсаживался к нему, рисовал на бумаге разные стрелки и схемы, Денис все это перечеркивал, чертил свои. Татаринов комкал бумагу, рисовал снова и снова, потом, что-то буркнув, уходил, как всегда хлопнув дверью. А Денис ему вслед повторят свою любимую присказку:

— Кто сказал, что незваный гость хуже татарина? Да незваный гость лучше Татаринова!

А потом хмыкал, долго всматривался в оставленные шефом иероглифы, понятные только им двоим, недовольно качал головой, но все-таки делал так, как велел Вадим Александрович.

Даже девчонки иногда вызывались к нему в кабинет и приходили оттуда, весело похихикивая и рассказывая остальным не осчастливленным высоким вниманием, что новенького они увидели в кабинете босса: какой фирмы сегодня висел на вешалке плащ и какой у Вадима парфюм.

И только Саша не была удостоена чести непосредственно общаться с шефом. Она постоянно мучила себя догадками, в чем причина такого откровенного игнорирования ее со стороны этого человека. Сашу как магнитом влекло к нему, она каждый день изощрялась в своих нарядах, макияже, покупала новую туалетную воду, но все было напрасно. Лишь один Денис постоянно делал ей комплименты, заботливо заваривал ей чай в обеденный перерыв и порывался провожать до дома. Но Саша оставалась равнодушной к его ухаживаниям. Она даже не утруждала себя вежливостью в отношении несчастного паренька. Ольга Петровна не раз, улучив момент, проникновенным шепотом предлагала Саше обратить внимание на воздыхателя, но Саше было не до него.

Она была уверена, что причиной такого невнимания со стороны начальника являлась она сама. То есть ее поведение на вечеринке в первый день работы. «Скорее всего он понял, что я за растяпа, и не хочет теперь иметь со мной никаких дел. Но почему же он не скажет мне об этом прямо? Если бы он вызвал меня к себе в кабинет, чтобы сообщить об увольнении, я все равно была бы счастлива — я бы снова смогла увидеть его, его глаза, его сильные руки, он бы обращался ко мне, а я бы ему отвечала… Он, наверное, как истинный джентльмен, ждет окончания испытательного срока. Ничего, остался еще месяц, и вот тогда… А впрочем, я тоже хороша. Могла бы быть повежливее с Денисом. Денис для меня — то же, что и я для Вадима Александровича», — думала Саша и мрачнела на глазах от подобных умозаключений.

Однажды в конце рабочего дня Ольга Петровна собралась было пойти сполоснуть чашки, открыла дверь, выглянула в коридор и отскочила обратно.

— Девочки, девочки! — возбужденно зашипела она. — Там, кажется, к нашему Вадиму приехала его эта… мадам! Да на таких каблучищах! Кто хочет посмотреть, быстренько взяли папки — и на ксерокс! Пройдем мимо приемной, может, увидим…

И женщина заговорщицки махнула рукой, взяла со своего стола бумаги и первая прошмыгнула в коридор. За ней побежали девчонки, а Саша, вцепившись в свою папку, приросла к стулу. Посмотреть или не посмотреть — вот какой жизненно важный вопрос она решала в сию минуту. Если не пойти, то снова придется рисовать в уме образ своей неизвестной соперницы (возможно, намного приукрашенный), снова вести с ней мысленные споры перед сном и терзать себя всяческими сомнениями. Если пойти, то представится прекрасная возможность воочию наблюдать объект страсти своего… возлюбленного. Да, именно возлюбленного! Саша только сейчас четко определилась в своих чувствах. «А если он мой возлюбленный, то какого черта!..» — Она вскочила из-за стола и побежала догонять остальных.