Хозяин леса (СИ) - Плотников Сергей Александрович - Страница 14

— Как все сложно, — покачал я головой.

— Между прочим, твое безразличие к приметам статуса как раз и заставило меня думать, что ты высший дворянин, — усмехнулась Метелица. — Это они считают, что они и так настолько круты, что никакая тряпка или цацка не может это сильнее подчеркнуть.

— Нет, — сказал я, — просто я из общества с менее строгими границами сословий и более размытыми маркерами.

— Да, что-то такое я и поняла теперь.

Кстати, сам факт того, что Бьер едет в сундуке, Игнис тоже нервировал. Она держалась, но все равно в каждый укромный момент норовила открыть, проверить, как он, цел ли. Бьер каждый раз исправно просыпался (он настроил себе пробуждение от голоса Игнис) и заверял, что все в порядке. И что впадение в такое забытье — это вообще рекомендуемая процедура для некромантов в обычных условиях, потому что мозг даже в альтернативном режиме существования не приспособлен работать без периодов отключки и переформатирования информации.

— Это как сон для живых, только глубже. У нас даже кровати в комнатах есть, — добавил Бьер. — Влад как-то у меня был, видел. Так что не переживай.

Но Метелица все равно переживала.

Рамсфьел — это был город на глубинных землях королевства, уже не фронтир, но достаточно близко к нему, чтобы дыхание фронтира в нем ощущалось. В этих краях на человеческую территорию заходил край горного хребта, который в основном пока оставался в ведении эльфов. Тяжелый участок, где пришлось ставить много крепостей, чтобы хоть как-то защищать и человеческие поселения, и рудники, на которых трудилось много каторжан. Поэтому в самом Рамсфьеле помимо большого имперского гарнизона имелись также и «мясная лавка», и прикормленные палачи, которые не задают вопросов.

Когда мы с Бьером начали эту мясную лавку обсуждать, еще у меня на заимке, Игнис очень удивилась.

Мы говорили в том ключе, что, вот, мол, в Люскайнене «мясной лавки» точно нет, да и в Хайле тоже, надо город побольше, и раз нам все равно нужно к хребту, то Рамсфьел — лучший вариант (это предложил Бьер, я пока еще не настолько хорошо знал местную географию).

— Как это в Люскайнене нет мясной лавки? — воскликнула Метелица. — Городишко, конечно, маленький, но мясников там работает несколько.

— Мы имеем в виду специфическое заведение для некромантов, — вздохнул Бьер. — Видишь ли, в нашей ситуации обычно требуется довольно много свежих человеческих трупов. Для заказов, для обучения… да даже для подновления собственной плоти, когда иссякает резерв на восстановление в случае мелких повреждений. Многие, в том числе я, используют там, где можно, плоть животных — это и этичнее, и значительно усиливает мускулатуру. Ты, наверное, помнишь, какие у меня были физические возможности? Несопоставимые с размерами моего тела?

Метелица кивнула.

— Еще как помню.

— Но это возможно не всегда, — продолжал Бьер. — Соответственно, нужны именно люди. Причем даже не недавно умершие, как в городских моргах, а те, которые сию секунду живы — и чтобы некромант умерщвлял их самостоятельно. Но Кодекс запрещает нам проделывать это с теми, у кого, скажем так, есть другие альтернативы будущего. Так что, фактически, некромант может получить труп нужной ему свежести тремя путями.

— Тремя? — удивился я.

Бьер чуть улыбнулся.

— Не откажу себе в удовольствии… Может быть, ты расскажешь Игнис?

Я закатил глаза.

— Ладно, понял. Хорошо, учитель. Итак, первый путь — если неизлечимо больной человек сам пришел к некроманту и продал свое тело. Точнее, скорее, оставил заявку на продажу тела в крупном госпитале. Кажется, такое вообще только в Руниале практикуется?

— Все верно, — кивнул Бьер. — Для этого нужно, чтобы в городе имелось достаточное количество некромантов, заинтересованных в любых телах, не только молодых и здоровых. Это у нас пока только Руниал.

— Второй путь — «мясная лавка», — продолжил я. — Эти обычно появляются там, где постоянно живет хотя бы два-три некроманта. Они скидываются и приплачивают местной тюрьме. И там судья может предложить приговоренному к смертной казни или пожизненной каторге такой вариант. Он подписывает документ и вместо виселицы или этапа отправляется в комфортабельную камеру, где может прожить еще пару лет — если повезет. Или умереть уже завтра, если некроманту что-то срочно понадобилось и он его выберет.

— Снова верно, — похвалил Бьер, — но тут многое зависит не только от наличия некромантов в городе, но и готов ли судья за такое взяться. Потому что дополнительная ответственность, если такой приговоренный сбежит. Многие считают, что терять им уже нечего, охранять их сложнее. Судье нужно быть тонким психологом и отбирать не только физически годных, но и глуповатых или лентяев. И тоже не имеет смысла, если некромантам редко что-то требуется. А о третьем способе я вам действительно впрямую не говорил, только намекал.

— Третий способ — это договориться с палачом или прямо со стражниками или имперскими сыскарями, особенно если эти последние — тоже некроманты, вроде Глерви, — сказал я. — И забрать человека прямо из комнаты смертников или с улицы при задержании. Верно?

— Именно, — подтвердил Бьер. — Молодец, Влад. Но последнее чревато. Глерви пришлось временно уйти с сыщицкой работы именно из-за того, что ее поймали на передаче одного злодея нам напрямую, без суда. Там был… хм, особенно мерзкий экземпляр, и она очень просила оставить его живым и в сознании, пока у него брали донорские материалы. Кстати, чревато это и для некроманта. Если ты возьмешь субъекта с улицы, анимируешь его, расспросишь, и окажется, что он не совершал приписываемых ему преступлений — Кодекс обеспечивает очень суровый откат. А вот если взять материал у палача, за день-два до казни… Извини, Игнис, — он бросил быстрый, извиняющийся взгляд на девушку, и я только сейчас заметил, что она изменилась в лице.

С чего это вдруг такая чувствительность? После всего, к чему она совершенно спокойно отнеслась…

— Ничего, — девушка мотнула головой. — Пустяки. Ладно, так что бывает, если забрать из камеры смертников?

— Ничего, тогда, согласно Кодексу, взятки с некроманта в любом случае гладки. И палачу риска никакого, особенно если некромант сразу анимирует убитого, чтобы он красиво в петле покачался на публику и начальство ничего не заметило. Ну или просто возьмет начальство в долю.

— Ясно, — кивнул я. — Значит, в Рамсфьеле именно так и будем действовать? Пойдем к палачу?

— К палачу или к содержателям «мясной лавки»…

— Э, нет, — возразил я. — Там если некроманты это оплачивают, они заметят недостачу. Так что только палач. И можно тогда все же поближе, а то ведь неделю придется тебя в ящике вести.

— В Рамсфьеле будет больше выбор, — сказал Бьер. — Игнис сможет присмотреть то, что ей нравится.

— Я⁈ — ахнула Метелица. — Я-то тут при чем⁈

— Ты — главная заинтересованная сторона, — фыркнул я. — Бьеру, я так понимаю, почти что все равно?

— Лишь бы функционально, — кивнул он. — Так что мне хотелось бы сделать Игнис приятное. Опять же, в Рамсфьеле можно снять неплохую лабораторию. Туда часто приезжают некроманты поработать, больше, чем там живет постоянно. И еще так ты можешь самостоятельно убедиться, что мое новое тело действительно принадлежало при жизни неисправимому преступнику, который вполне заслужил свою участь. Я думаю, для тебя это особенно важно.

— Ты прав. Ну, я уж выберу! — почти с угрозой сказала Игнис. Потом задумалась. — Да нет, — сказала она. — Все равно должно быть близко, к тому, что было. Надо ведь, чтобы подходило по размеру.

— Не обязательно, — сказал я. — Чем ему пришивать отдельно руки, отдельно торс, да еще кишечник соединять и прочую требуху, мне, честно говоря, будет проще отчекрыжить голову и пересадить ее на новое тело целиком. Так что если найдешь такое, чтобы тебе прямо нравилось — вперед. Диаметр шеи можно подогнать в довольно широких пределах.

— Не возражаю, — подтвердил Бьер. — И это действительно намного проще. Но не быстрее, увы: консерванта уйдет больше и дольше консервировать придется.