Акушерка для наследника дракона (СИ) - Карниенко Лилия - Страница 16

Кожа у него на висках потемнела опасным румянцем. Дыхание участилось.

— Тихо, — сказала она почти беззвучно, качнув его к себе ближе.

Глава медицины продолжал что-то говорить о праве двора на немедленную изоляцию подозреваемой. Брат королевы требовал стражу. Старая императрица молчала, но не вмешивалась. Рейнар смотрел на сына уже не скрывая тревоги.

И тут ребенок резко вдохнул — слишком резко.

А потом захрипел.

Звук был маленький, короткий, но в полной тишине зала прозвучал как удар.

Арина подняла голову мгновенно.

— Всем отойти.

Никто не понял сразу.

— Назад! — рявкнула она так, что даже брат королевы невольно отшатнулся.

Наследник выгнулся у нее на руках. Пеленка под его плечом вспыхнула тонким золотым отблеском. Дыхание пошло рывками, грудь дергалась часто и пусто, будто он глотал не воздух, а огонь.

— Что с ним? — резко спросил Рейнар, уже поднимаясь.

— Не подходите!

Но, конечно, он шагнул ближе именно в эту секунду.

И золотое пламя вырвалось наружу.

Не стеной. Не факелом. Оно пробежало по воздуху вокруг маленького тела тонкими жилами света, ударило в край стола, заставив одну из свечей вспыхнуть ярче. Одна из придворных дам вскрикнула и отшатнулась так резко, что уронила кресло. Советник у стены метнулся к двери. Брат королевы выругался сквозь зубы. Старая императрица не шелохнулась, но ее пальцы впервые за весь допрос впились в подлокотник.

Ребенок задыхался.

Арина уже ничего не слышала кроме этого обрывочного, страшного хрипа. Она перехватила малыша иначе, освобождая грудь, прижала к себе сильнее и быстро провела пальцами вдоль горячей шеи, как уже делала ночью. Не боясь обжечься. Не думая о том, как это выглядит со стороны.

— Слышишь меня? — тихо сказала она у самого его лица. — Только не здесь. Дыши.

Его маленький рот открылся беззвучно. Глаза были крепко закрыты. Под тонкой кожей на груди, на шее, у висков золотые нити вспыхивали так ярко, что по залу побежали отблески.

Кто-то закричал:

— Уберите ее от наследника!

— Поздно! — отрезала Арина.

Она качнула ребенка к себе, прикрыв его от зала собственным телом, будто от ветра. Голос ее стал ниже, ровнее, почти тем ритмом, каким она вела королеву через роды.

— Вот так. На меня. Только на меня. Дыши.

Жар ударил в ладони с новой силой. На миг показалось, что кожа вот-вот лопнет от этого света. Но затем, почти незаметно, напряжение в маленьком теле сменилось. Воздух вошел глубже. Потом еще. Потом ребенок закашлялся — живо, с болью, но уже по-настоящему.

Пламя вокруг него не исчезло сразу. Оно дрожало еще несколько мгновений, облизывая края пеленки тонким золотом, а затем стало уходить под кожу, как вода в песок.

Наследник всхлипнул и заплакал.

В зале стояла такая тишина, словно весь двор разом перестал дышать вместе с ним.

Арина медленно подняла голову.

Все смотрели на нее.

Не как на женщину. Не как на обвиняемую. Как на что-то, чему они еще не нашли названия.

Глава медицины побледнел до серого.

— Это... это подтверждает... — начал он, но голос его сорвался.

— Подтверждает что? — резко спросил Рейнар.

Он уже стоял рядом, и теперь в его голосе не было ни горя, ни сдержанной официальности. Только холодная, смертельно опасная ярость человека, который только что увидел все собственными глазами.

Лекарь открыл рот — и не нашел слов.

Потому что нашелся бы один-единственный ответ: подтверждает, что ребенок снова едва не умер и что спасти его смогла только та самая женщина, на которую они так старательно пытались повесить смерть королевы.

Брат покойной королевы тяжело опустился обратно в кресло.

Старая императрица смотрела на Арину долгим, невыразимым взглядом. Ни страха. Ни жалости. Ни принятия. Только еще более острое, чем раньше, осознание того, что судьба династии только что сделала шаг в сторону, которой никто не хотел.

Рейнар заговорил не сразу.

Он смотрел на сына. Потом на руки Арины. Потом на лица тех, кто сидел за столом.

— Арест отменяется, — произнес он наконец.

Слова легли в зал тяжело и безапелляционно.

Глава медицины вскинулся.

— Ваше величество, но...

— Я сказал: арест отменяется.

Теперь в его голосе было не просто приказание. Приговор всякому спору.

— Эта женщина, — продолжил Рейнар, — с этой минуты и до моего нового решения назначается личной акушеркой наследника.

Арина замерла.

Она ожидала чего угодно: стражи у двери, закрытых покоев, ограничения, приказа быть рядом до следующего приступа. Но не официальных слов, произнесенных при всех.

Рейнар не смотрел на нее.

— И хранительницей его жизни.

Вот теперь в зале действительно стало невозможно тихо.

Арина услышала, как одна из дам резко втянула воздух. Брат королевы выругался едва слышно. Старая императрица не шевельнулась, но в ее взгляде мелькнуло нечто опасное, почти хищное: так смотрят на человека, который внезапно получил место в игре, где сам не знает правил.

— Вы не свободны, Арина Вельская, — сказал Рейнар, и только теперь посмотрел прямо на нее. — Но и не под стражей. С этого дня вы отвечаете за каждую его ночь, каждый приступ, каждое дыхание. Если вы солгали мне хоть в чем-то — вы умрете. Если нет — будете делать то, что умеете, и молчать, когда я прикажу молчать.

Это не было милостью.

Это было куда опаснее.

Она медленно кивнула.

— Я поняла, ваше величество.

— Надеюсь.

Он сел, и этим движение закончилось. Формально. На деле же ничего не закончилось. Просто все в зале разом осознали, что вместе со смертью королевы родилась не только новая угроза, но и новая зависимость, и имя этой зависимости — Арина Вельская.

Допрос закончился почти сразу после этого. Не потому, что всем стало нечего сказать. Напротив. Сказать хотелось слишком много. Но любые слова теперь разбивались о то, что все только что видели своими глазами.