Его Сиятельство Вовчик. Часть 1 (СИ) - Машуков Тимур - Страница 25

Это был не щит. Самая настоящая атака. Сфера плыла прямо на нас, искажая само пространство, готовясь разорвать наши тела на молекулы.

— Отступаем! К последней двери! — заорал я, хватая Сашу за здоровое плечо.

Мы побежали, спотыкаясь, отстреливаясь на ходу в надежде хоть как-то задержать эту чудовищную штуку. Ника дала по сфере ещё одну очередь — сгустки силы вошли в неё и… увеличились, став частью искажения, сделав сферу ещё больше и страшнее.

Мы влетели в дверной проём на минус третий этаж. Я рванул дверь на себя. Ника, помогая Наташе, втащила Сашу внутрь.

Я успел увидеть, как сфера, заполнив собой весь коридор, уже подплыла на расстояние нескольких метров, пожирая свет и реальность. Из последних сил дёрнул дверь, и она захлопнулась как раз в тот момент, когда искажённый, дрожащий край сферы коснулся стали. Дверь вздрогнула, прогнулась внутрь с ужасным звуком рвущегося металла, но — выдержала. На секунду. Потом сфера рассеялась, отправив последний импульс, от которого у нас в ушах зазвучал оглушительный звон.

Мы оказались в ловушке.

Минус третий этаж. Низкий, давящий потолок, оплетённый толстыми, ржавыми трубами, с которых капала ледяная вода. Воздух был спёртым, пахло сыростью, машинным маслом и чем-то кислым.

Тут мы нашли Сашу и Наташу и тут, кажется, все и останемся. Навсегда. Потому как другого выхода не было. Только та дверь, через которую мы вошли. И она уже не была спасением. Она была нашим последним рубежом.

Снаружи послышались шаги. Неторопливые, уверенные. Они не спешили. Они знали, что мы в клетке.

— Баррикада! — скомандовал я, и голос мой звучал чужим, сдавленным от безнадёги. — Укрепляем по максимуму!

Мы, как одержимые, начали тащить к двери всё, что подворачивалось под руки: тяжёлые деревянные ящики с каким-то хламом, койки с тонкими матрасами. Наша баррикада получилась жалкой, ненадёжной. Она не выдержала бы и одного серьёзного заклинания. Но это было всё, что мы могли сделать.

Закончив, мы замерли за этим убогим укрытием. Дышали, как загнанные звери. Саша сидел на полу, прислонившись к верстаку, его рана была туго перетянута обрывком ткани от матраса, но кровь проступала наружу. Лицо его было серым, глаза закрыты, но пистолет он не выпускал.

Ника, присев на корточки, методично проверяла каждый карман, каждый подсумок в поисках хоть какого-то заряда для своего пистолета. Нашла один. Один сгусток силы. Она вложила его в приёмник с тихим щелчком. Лицо её было спокойным, почти отрешённым. Игра закончилась. Осталась только механика.

Наташа сидела рядом со мной, прижавшись плечом. Она перестала трястись. Её глаза, огромные и тёмные в полумраке, смотрели на дверь.

— Вовчик, — тихо сказала она. — А если… Если они просто взорвут дверь вместе с нами?

— Не взорвут, — ответил я и сам не поверил своим словам. — Им нужны мы… Или наши тела. Как предмет для торга. Или трофеи.

— Значит, будут ломиться, — прошептала Ника, не глядя на нас. — И постараются взять живьём.

— Это мы еще посмотрим, — оскалился я целясь в проход. — Сегодня смерть получит много свежих душ. И я надеюсь, что наших среди них не будет…

Глава 13

Глава 13

Шаги снаружи стихли. Наступила тишина. Та самая зловещая, предгрозовая тишина, которая страшнее любого шума.

Они готовились к последнему рывку. Оценивали обстановку. Может, искали слабое место. Может, просто давали нам время осознать неизбежность.

Я оглядел своих друзей в тусклом свете аварийной лампы, болтающейся под потолком. Саша, по сути, пацан, держащийся на морально-волевых. Ника, наша хищница, что исчерпала все заряды, но не потеряла храбрости. Наташа, нежная и ранимая, которая оказалась здесь из-за богатства своей семьи. И я. Я, который всех их завел в эту ловушку. Своим бунтом. Своим желанием играть в опасные игры против системы.

Чувство вины было таким тяжёлым, что хотелось опустить голову и сдаться. Но я не мог. Потому что, глядя на них, я понимал — они не сдадутся. Пока я держусь — держатся они. Мы были связаны теперь не просто дружбой. Мы были связаны этой общей ямой, этим страхом, этой последней чертой.

— Слушайте, — хрипло начал я. Они повернули ко мне лица. — Когда пойдут… Целимся точно. Экономим патроны. У них, скорее всего, есть маг-целитель, поэтому… В голову или в центр масс, чтоб сразу вывести из строя. Ника, твой последний заряд — по самому сильному. Саша, прикрой Наташу. Наташа… — я замолчал, глядя на неё. — Ты знаешь, что делать. Не давай себя взять. Ни за что.

Она медленно кивнула. В её глазах не было слёз. Было странное, леденящее душу принятие.

Мы ждали. Секунды текли, каждая — как год. Я чувствовал, как под ладонью, лежащей на холодном металле «ноды», пульсирует моя собственная кровь. Слышал, как тяжко дышит Саша. Чувствовал лёгкую дрожь Наташиного плеча. Видел, как Ника безымянным пальцем водит по прицелу своего пистолета, будто гладит любимое оружие перед прощанием.

И тогда снаружи раздался звук. Не удар. Не скрежет. А ровный, нарастающий гул. Знакомый гул. Гул магического резонанса, который настраивают перед самым мощным, сокрушительным заклинанием. Они устали играть. Они собирались снести дверь одним ударом, а нашу баррикаду — просто сдуть.

Я взвёл оба курка «ноды». Зарядов оставалось на один, последний сдвоенный выстрел.

— Приготовиться! — сказал я, и мой голос прозвучал тихо, но чётко в грохочущей тишине.

Мы выглянули из-за баррикады, подняли оружие. Гул нарастал, заполняя всё пространство, неприятно вибрируя в костях, в зубах. Дверь перед нами начала мелко-мелко дрожать, с неё посыпалась ржавчина и краска.

Я посмотрел на Сашу. Он кивнул мне, стиснув зубы от боли. Затем я перевел взгляд на Нику. Она оскалилась в той самой, хищной, беззвучной улыбке. Глянул на Наташу. Она прикрыла один глаз, целясь, губы её шептали что-то — может, молитву, может, проклятие.

Гул достиг пика, превратившись в оглушительный, пронизывающий вой.

Я глубоко вдохнул. Это мог быть мой последний вдох. Воздух пах пылью, страхом и… как странно… речным ветром. Показалось, наверное.

И в этот миг, прямо сверху, сквозь толщу перекрытий, раздался новый звук. Низкий, басовитый, сокрушающий ГРОХОТ.

Не магический. Механический. Знакомый до боли. Звук десантных капсул, врезающихся в бетонную крышу здания, словно клыки гигантского зверя.

Вой магического резонанса снаружи нашей двери на мгновение дрогнул, споткнулся.

Наверху, этажом выше, грохнуло так, что с потолка на нас посыпалась штукатурка и пыль. Потом раздались автоматные очереди, но не те, что из обычного оружия. Это был частый, сухой, хлёсткий треск импульсных винтовок. И сразу за ним — рёв, настоящий звериный рёв, идущий из множества глоток, и лязг когтей по металлу, и яростный вой, который я сразу узнал. Отчетливо пахнуло эфиром.

«Серые волки». Родовая гвардия Романовых. Они не просто пришли. Вломились в эту темницу с тем свирепым изяществом, на которое были способны только они.

Гул за дверью прекратился совсем. Вместо него послышались резкие, отрывистые команды, не различаемые нами слова, но в них ясно сквозила уже не уверенность, а паническая спешка.

Потом послышались звуки боя, но уже не здесь, а где-то на лестничной клетке, сверху. Яростные, короткие схватки. Вскрики. Ещё один оглушительный взрыв.

Мы переглянулись, не смея поверить. Наташа опустила пистолет, её руки тряслись теперь от иного чувства — от дикой, безумной надежды. Саша приоткрыл глаза, в них мелькнула искра радости. Ника перестала улыбаться, её лицо стало сосредоточенным, она прислушивалась к какофонии сверху, как опытный тактик.

Бой гремел где-то над нами, но до нашей двери уже не доходило никого. Казалось, нападавшие, поняв, что на них обрушилась настоящая, профессиональная военная сила, бросились на перехват новой, куда более серьёзной угрозы.

Тишина в нашем тупике стала иной. Она была наполнена отзвуками сражения, но здесь, за нашей жалкой баррикадой, воцарилось хрупкое, невероятное затишье.