Его Сиятельство Вовчик. Часть 1 (СИ) - Машуков Тимур - Страница 45

Вышел, вытерся, переоделся, посмотрел на себя в зеркало — герой, мать вашу! Хочу красивую медаль и бесплатный абонемент на посещение борделя. На неделю. А лучше на месяц.

Попытался с помощью расчески уложить волосы — не преуспел, плюнул, решив, что и так сойдет. В поместье мне соблазнять было некого. Бабушка жила одна — вся ее родня по прямой линии обитала в других местах, а София не в счет. Ее соблазнять — только нервы тратить. К тому же, я ж теперь мог и сам по ней долбануть магией! И это открывало интересные перспективы, особенно если учесть, что она всего лишь на стадии ученика, а я уже взял старшего. Да, пусть неопытного, но это дело наживное, под чутким-то руководством бабушки.

К себе в комнату не пошел — что мне там делать? Вещи перенесли, а есть хочется сильно. Поздний ужин — это всегда хорошо, особенно если потрачено много калорий.

За столом, меня дожидаючись, обнаружились бабушка и заметно притихшая София. Подозреваю, что ей уже вставили глубоко и без вазелина — вон как ровно сидит. Ну да, это ж типа она должна меня была немножко охранять, а получилось наоборот. Ладно, что с нее взять? Это вообще не мои проблемы.

Ужинали мы в полнейшей тишине — бабушка терпеть не могла разговоры за столом. По ее мнению, они мешают приему пищи и портят аппетит. Хотя, мой-то уж точно ничего не испортит. Хотелось наброситься на еду, как дикарю, но я сдержался — бабушка бы этого не поняла.

Моё тело, прошедшее через ад Преодоления, теперь чувствовало себя… иным. Не здоровым. Опустошённым, как выпотрошенная ракушка. Но в этой опустошённости таилась странная, звенящая тишина и невероятная, до боли острая чуткость. Я чувствовал сквозняк, гулявший где-то в дальнем конце зала, как физическое прикосновение. Слышал не просто тиканье напольных часов в коридоре, а каждый звук от мелких шестерёнок в их механизме. Видел не просто тени на лице бабушки, а мельчайшую сетку морщин вокруг её глаз, каждую пору на её коже. Теперь она уже не казалась мне такой молодой, но все же была еще очень даже ничего.

И всё это — сквозь туман смертельной усталости, которая тянула меня вниз, в бездонный колодец сна.

Бабушка внезапно перестала барабанить пальцами. Звук прекратился так резко, что это прозвучало громче любого окрика.

— Довольно этого паясничанья за столом, — произнесла она. — София, твою версию событий я уже выслушала. Разумно опущены некоторые… эмоциональные детали, но в целом картина ясна.

Она медленно повернула ко мне голову. Её глаза, маленькие, пронзительные, цвета тёмного свинца, уставились на меня.

— Теперь, внук, твоя очередь. Мой кабинет. Через пять минут.

Она не стала ждать ответа, будучи уверенной в моем беспрекословном послушании. Отодвинула тяжёлый стул, который заскрипел по паркету, и вышла из трапезной прямой, энергичной походкой, не оглядываясь. Её чёрный силуэт растворился в темноте коридора.

София подняла на меня глаза. В них не было ни страха, ни предупреждения. Было ледяное презрение и та самая, знакомая, хищная усмешка в уголках губ. Она встала и, не сказав ни слова, пошла следом за бабушкой. Её платье шуршало по полу, звук этот казался мне сейчас невыносимым.

Я остался сидеть ещё на минуту, глядя на остывшего фазана, чей стеклянный глаз отражал пламя свечи. Потом с трудом поднялся.

После долгожданного насыщения мой организм требовал отдыха, длительного сна. Но надо было идти. Игра в неведение была окончена.

Кабинет бабушки был её святая святых. Небольшая комната в башне, заваленная книгами, свитками, старинными картами и артефактами. Здесь пахло табаком, старым пергаментом, сушёными травами и властью — настоящей, не показной. Бабушка сидела за огромным письменным столом из тёмного дерева, заваленным бумагами. София стояла у окна, спиной к комнате, глядя в ночь, но её поза была напряжённой, слушающей.

— Садись, — бросила бабушка, не глядя на меня, указывая пером на стул напротив. — И рассказывай. Без прикрас. Без самолюбования. Факты. Что видел, что слышал, что делал. Начиная с момента, как ты понял, что поезд не просто сошёл с рельсов.

Я сел. Спинка стула была жёсткой, неуютной. Собрался с мыслями. Усталость давила, хотелось всё свести к коротким, односложным фразам. Но бабушка ждала деталей. Ей нужна была полная картина, мозаика, из которой она сложит свою стратегию сначала расследования, а потом мести.

И я начал. Голос мой звучал ровно, монотонно, будто я читал скучный отчёт. Но внутри каждое слово проживалось заново.

— Взрыв был не под колёсами, — начал я. — Он был сбоку, со стороны леса. Волна ударила не снизу вверх, а сбоку, опрокидывая. Я думаю, вызван он не миной. Заклинанием. Мощным, сфокусированным, вероятно, ритуальным, наложенным заранее на определенный участок пути. Думаю были использованы артефакты.

Бабушка кивнула, делая пометку в кожаном блокноте стальной ручкой. Звук ее скрипа по бумаге был единственным в комнате.

— Первыми, кого я увидел из нападавших, были не маги, — продолжил я. — Скорее, пехота. Оборванцы. Бандиты, поднятые по тревоге кем-то свыше. Вооружение разномастное, подготовка слабая, но жестокости — через край. Они шли грабить и добивать. Мага с ними не было — ну, по крайней мере, я его не увидел. По крайней мере, сильного. Возможно, был наблюдатель или связной с простыми артефактами связи.

Я описал перестрелку. Своё отступление к оврагу. Гранаты. Хаос. Рассказал, как притворился мёртвым. Здесь я увидел, как плечи Софии у окна слегка напряглись. Она не знала этих деталей.

— Они бежали на сигнал рога, — сказал я, и мой голос впервые дрогнул, когда я вспомнил тот леденящий, магически усиленный звук. — Организованно. Как по команде. Не как бандиты, сорвавшие куш, а как солдаты, отработавшие задание. Они тащили раненых, бросали убитых. Их задачей была не зачистка, а сбор своих и отход. Портал открылся в двухстах метрах от обломков. Стандартный сине-зелёный разрыв, уровень стабилизации средний. Значит, маг-оператор был не топового уровня, но достаточно компетентный. Они прыгнули в него и исчезли.

Я сделал паузу, глотнув воздуха. В комнате было душно.

— Имя, — тихо, но чётко произнесла бабушка, не поднимая головы от блокнота. — Ты слышал имя того, кто стоял за этим? В разговорах? В командах? Хоть что-то.

Я закрыл глаза, пытаясь прорваться сквозь туман боли и адреналина тех минут. Обрывки криков. Ругательства. И… да. Один момент или даже парочка. Когда они бежали мимо меня, уже к порталу, один, более рослый, крикнул другому, который споткнулся: «Давай, шевелись, а то князь Махмуд нам за медлительность шкуры спустит!»

Я открыл глаза и произнес:

— Махмуд.

Голос мой прозвучал слишком громко в абсолютной тишине кабинета.

— Князь. Горский. Больше ничего. Только это: «Князь Махмуд».

Ручка в руке бабушки замерла. Потом она медленно, будто сдерживая себя, положила ее на стол. Она подняла голову. Её лицо не изменилось. Но глаза… В её глазах вспыхнул такой холодный, абсолютный, беспощадный огонь, что по спине у меня пробежали мурашки. Это была даже не чистая ярость. Констатация факта. Факта смерти. Того, кто еще дышал, ходил, говорил, считал себя победителем, но уже был мертвым.

— Махмуд. Я слышала это имя, — повторила она, растягивая слово, словно пробуя его на вкус. — Горский князёк. Вассал турецкого султана. Амбициозный шакал, который слишком высоко задрал голову.

Бабушка откинулась в кресле, сложив руки на животе. Её взгляд ушёл куда-то в пространство, просчитывая ходы, связи, последствия.

— На тебя, внук, было совершено нападение, — заговорила она размеренно, как бы диктуя самой себе. — На поезд, где находились аристократы, была совершена террористическая атака с применением боевой магии. Цель — грабёж, похищение, убийство. Заказчик или исполнитель — князь Махмуд, либо лица, действующие от его имени. Связь с местными бандитскими формированиями налицо. Действия согласованы, отлажены. Это не первый их рейд. Но первый такой… дерзкий. И первый, в котором они столкнулись с сопротивлением.