Его Сиятельство Вовчик. Часть 1 (СИ) - Машуков Тимур - Страница 48

«Вот тебе, княгиня, твой внук ползёт по дерьму! Довольна⁈»

Выбравшись на другую сторону, я представлял собой зрелище, достойное кисти художника, специализирующегося на страданиях. С меня медленно стекала грязная жижа, в волосах путались какие-то травинки и, боюсь, пиявки.

— Медленно, Салабон, очень медленно! — прокомментировал Феня. — Дальше. Забор.

Забор. Эти гнилые доски смотрели на меня с немым вызовом. Я разбежался, оттолкнулся, ухватился за верхнюю доску… И она с треском подломилась у меня в руках! Я шлёпнулся обратно в грязь, больно ударившись спиной.

— Дерево любит ласку, Салабон, а не грубую силу! — проинструктировал Феня. — Ищи крепкое место!

Я, скрипя зубами, нашёл другое место, зацепился, перевалился через забор, задев штаниной проволоку с характерным звуком рвущейся ткани. Теперь я щеголял в штанах с модным разрезом от колена до щиколотки.

Стена с сеткой. Я карабкался, как пьяная обезьяна, сетка била меня по лицу, путалась под ногами.

Покрышки. Мои ноги путались в них, я спотыкался, падал, поднимался, ругаясь уже не про себя, а вслух, на весь лес: «Да что же это за… мать вашу!.. кто так строит… я вас всех…»

Бревно. Я встал на него, сделал два шага и, конечно же, съехал, шлёпнувшись в очередную лужу. Феня, наблюдавший за этим цирком, даже не шелохнулся.

— Сосредоточься, Салабон! Центр тяжести! Поймай баланс!

Я встал, отряхиваясь (бесполезное занятие), и снова полез на бревно. На этот раз прошёл, размахивая руками, как заправский канатоходец после бутылки водки. Спустился.

Задание было выполнено.

Весь в грязи, в потёках пота, с разорванной штаниной, я стоял и дышал, как загнанная лошадь, чувствуя, что вот-вот моё тело окончательно откажется от сотрудничества с мозгом.

Феня не спеша подошёл ко мне. Осмотрел с ног до головы. Покачал головой.

— Ну что, Салабон. Для первого раза — сойдёт. Еле-еле, но сойдёт. Завтра будет лучше.

— Завтра? — я уставился на него в ужасе. — Вы что, серьёзно⁈

— А ты как думал? Ее Сиятельство приказала привести тебя в форму. Форма, Салабон, она не с неба падает. Её вылизывают, вымучивают и высиживают. Как яйцо. Так что завтра в это же время. Только кругов будет двенадцать. И полоса — чуть посложнее.

Я простонал. Это был звук, в котором смешались отчаяние, ненависть к мирозданию и тлеющая искорка какого-то дикого, животного упрямства. Не сдамся! Чёрта с два сдамся этой старой карге и этому гранитному прапорщику!

— Понял, — хрипло сказал я.

— То-то же. Теперь иди, мойся. И смени портки. На завтраке княгиня желает видеть тебя в человеческом облике.

Он развернулся и зашагал прочь, оставив меня одного посреди поляны, пахнущей потом, болотом и моим собственным разбитым самомнением.

Я медленно, преодолевая сопротивление каждой мышцы, побрёл к дому. Но по дороге, странное дело, в этой усталости, в этой боли и вселенском унижении, стало прорастать что-то новое. Не сила. Ещё нет. Но какое-то… право. Право не быть жертвой. Право, оплаченное вот этой грязью, потом и матерными словами, выкрикнутыми в пустоту.

Бабушка, чёрт бы её побрал, возможно, знала, что делала, нехотя признал я. Пусть и делала это самым жестоким, самым садистским способом.

«Ладно, Салабон, — подумал я, заходя в боковой вход и оставляя за собой грязные следы. — Поглядим, кто кого. И вам, Феня, и тебе, бабушка, ещё аукнется».

Но пока что мне нужен был душ. Горячий, долгий, чтобы весь этот день, как кошмар, смыло в канализацию. Хотя бы до завтрашнего утра.

Глава 24

Глава 24

Душ взбодрил, освежил и, хоть не снял всю усталость из тела, но позволил чувствовать себя чуть лучше. А большего не сделает никакая магия. Ну, по крайней мере, пока.

Только оформившиеся эфирные каналы еще слишком слабы, чтобы их напрягать. Пара дней как минимум нужна, чтобы можно было пустить эфир на укрепление тела. Нет, в принципе, оно укрепилось, конечно — первая стадия, это уже круто. Иначе бы не сдюжил. Но этого мало, очень мало, раз уж простая полоса препятствий превратила меня в отбивную.

Уже содрогаюсь, представив себе ту, что посложней. Впрочем, это все меня закаляет и делает сильней. А то, что я ною — это так, чтобы легче стало. Несерьезно, в общем.

Переоделся в чистое домашнее и спустился вниз, где за столом уже сидели бабушка и София.

Свою неродную внучку бабушка, откровенно говоря, не слишком-то и жаловала. Точней, совсем не любила, поэтому относилась к ней… никак. Ну, то есть, терпела ее присутствие, демонстративно не замечая.

Софу это устраивало, и она, вероятно, надеялась, что так и будет продолжаться впредь. Наивная. Бабушка, как бывшая военная, больше всего не терпела праздно шатающийся персонал, к коему она относила всех живущих с ней под одной крышей, включая и меня. И если со мной все было и так понятно — я уже начал выполнять свой долг перед ней лично, то вот с Софией пока не ясно. Но уверен, княгиня что-нибудь придумает. Ага, вот, кажется, и оно…

— Сегодня ко мне в гости в обед приезжает моя старая подруга, графиня Успенская, с внучкой Анной. Прелестное создание! Девочка успешно учится в Рязанской ВМВ на втором курсе и уже имеет звание сержанта, –бабушка строго посмотрела на меня. — Тебе наверняка будет интересно с ней пообщаться.

— Вообще неинтересно, –отмахнулся я. — На месте буду разбираться.

— Это не было предложением, -ее голос лязгнул сталью. — Я очень расстроюсь, если нашей юной гостье что-то не понравится. Визит дружеский, неофициальный, так что оденься проще, но веди себя достойно.

— Тогда начинай сразу расстраиваться, — на мое лицо скользнул оскал. — И давай сразу договоримся, бабуля. Тренировки — да. Можешь на них хоть убить меня. Но в мою личную жизнь даже не думай лезть и подсовывать мне всяких дамочек. Я сам разберусь, кто мне интересен, а кто нет.

— Это твое окончательное решение? — спокойно спросила она, но от нее повеяло жутким холодом.

— Верно. И пересмотру оно не подлежит.

— Хорошо. Я тебя услышала. Делай как знаешь.

А вот это меня сразу напрягло. Княгиня была не из тех, кто потерпит неповиновение. И то, что она так легко сдала назад, говорило, что как раз таки легко не будет.

Жопа предательски напряглась, но отступать было поздно. Я бате не дал себя прогнуть и ей не дам. Сдохну, но фиг чего добьются. Я уже представил себе эту прелестницу с блеском устава в глазах. Не, нам такого счастья не нать.

Кстати, София тоже как-то ощутимо напряглась — неужели она что-то знает? Спросить? Так ведь не скажет, еще и издеваться будет. Нет, надо валить из дома. В парк, можно в зоопарк — главное подальше и до вечера. Но так, чтобы не спалиться — у бабушки хватит ума и задора припрячь меня еще на что.

Во, пойду в эту, как ее… Городскую библиотеку! Там тишина и книги умные про магию есть.

Приняв решение, я поспешно доел и прогулочным шагом побежал в свою комнату, чтобы переодеться.

И только я собрался свалить, проявив свойственное мне бунтарство, как меня перехватили самым бесцеремонным образом. В дверях образовалась София, и я влетел ей прям в грудь, взяв изначальное ускорение. Укрепление тела не помогло, и я отскочил от нее, как мячик, будто в стену врезавшись. А эта стерва, ничуть не сомневаясь, зашла внутрь, так еще и дверь за собой плотно закрыла.

— Бежать собрался? — ее ехидный голос уже ничем не напоминал тот шепот ночью. — Не советую.

— Чой-то? — вскинулся я, уже прикидывая, что второй этаж — это не так уж и высоко. Выпрыгну в окно, а там и до стены поместья рукой подать.

— Потому что я знаю графиню Успенскую и ее внучку.

— Удивила, заинтересовала, продолжай.

Побег я решил пока отложить — вдруг чего интересного скажет.

— Ну, начнем с того, что графиня Татьяна Ивановна Успенская и твоя бабушка служили в одном полку. Татьяна была в звании подполковника и находилась при княгине в качестве ее зама. Ее дочка, Вера, так же служит в ВМВ, в звании майора, на границе с Польшей. И, наконец, та самая внучка Анна — она решила идти по стопам женской половины семьи. Кстати, мужчины у них сплошь гражданские, почему не имеющие права голоса. То есть, в роду цветет буйным цветом махровый матриархат. Нет, внешне все, конечно, выглядит не так. Но кто знает, тот понимает, в чьих руках на самом деле сосредоточена власть.