Аптекарь (СИ) - Чайка Дмитрий - Страница 15

— Блефуешшь, аптекарь, — промурлыкала Лилит. — Кишшка тонка…

— Проверь, — спокойно сказал я. — Ну, вот ты, волк! Хочешь проверить? Стоим на месте, дрищи стероидные, и держим руки на виду. Я сегодня нервный.

— Мы вернемсся, — сказала кошка. — Но тебе-е это не понравитсся…

— А я тебя никуда не отпускал, котенок, — ответил я. — Звони бугру.

— Да пошшел ты! — глаза девушки загорелись зловещим зеленым огнем.

Бах!

Плитка около ее туфельки брызнула осколками, и она испуганно отдернула ногу. Громилы стояли, как статуи. То ли у них функционал черепной коробки искусственно ограничен, то ли я по звериным мордам не могу эмоций прочесть. Но они прыгать не стали, смотрят спокойно и хмуро. Все-таки это сильно переделанные люди, черным урукам такая выдержка несвойственна. Да и магии они не поддаются.

— Я сказал, звони, — повторил я. — Следующей пулей я тебе ногу отстрелю. Будешь первым на районе киборгом-кошкой. Смешно, да?

— Аптека. Баррикадная. Проблема-а, — она почти не растягивала слова. Только многообещающе смотрела на меня. — Жди-и…

Минут через десять я услышал, как остановилась машина и хлопнула дверь.

Дзын-нь!

— Что тут происходит? — деловито спросил крепкий мужик с кошачьей башкой. То ли ягуар, то ли леопард. Я тот еще зоолог. Он внимательно посмотрел на меня, потом на своих подчиненных, а потом на расколотую выстрелом плитку на полу.

— Поговорим? — спросил он.

— Поговорим, — ответил я и демонстративно засунул пистолет в кобуру, а разрыв-траву положил в ящик. — Без ушей, если можно.

— Иди, Лилит, — сказал ягуар. — В офисе жди.

Девушка молча повернулась, многообещающе зыркнула на меня и вышла, задрав хвост трубой. Меня даже с расстояния окатило волной феромонов, которые выплеснула эта стерва. Аж в голове помутилось. Крокодил и волк молча вышли за ней.

— Зря, — сказал ягуар, показав на пол.

— Надо было ей мозги вышибить? — поинтересовался я. — Она напрашивалась изо всех сил. Почти напросилась.

— Ты ищешь плохую смерть? — буднично поинтересовался посетитель, и у меня от его тона мороз по коже прошел. — Она же тебе объяснила, как сейчас обстоят дела. Разве нет?

— Серьезно? — удивился я. — Ко мне в аптеку заходит непонятное существо и заявляет, что я на кого-то работаю, но на кого именно, не говорит. Это как-то нелепо выглядит, уважаемый…

— Флэш, — сказал тот. — Меня зовут Флэш. Это значит молния на авалонском.

— Я хотел сказать, уважаемый Флэш, — продолжил я, — что если человек на районе от людей поставлен работать, то людям неплохо было бы за него цинкануть. А то непорядок получается. Приходит какая-то гламурная бикса, трясет буферами, выдвижным маникюром мебель портит. Я к любым договоренностям открыт, но дешевая шмара меня через колено не согнет. Это для пацана зашквар лютый.

— Ты кто такой? — изумленно уставился на меня ягуар.

— А кто спрашивает? — наклонился к нему я. — И есть ли у тебя право с меня спросить? Я ни ее не знаю, уважаемый, ни тебя. Я вас обоих в первый раз вижу. Если есть претензии, обоснуйте. Если есть конкретное предложение, я весь внимание.

— Э-э-э… — растерянный ягуар явно собирался с мыслями. — Это наш сервитут. Мы под Шерханом ходим. Все, кто торгует, нам платит. Эта аптека московская, они по безналу засылают. Но все темы с ливером из Хтони теперь под нами. Мы всё забирать будем.

— Цена? — спросил я.

— Восемьсот, — ответил ягуар. — И алхимия твоя.

— Мало! — возмутился я. — Ливер граммами несут, а не тоннами. У меня барыга по тысяче двести забирал. И консерванты денег стоят. Они у меня кхазадские, а не какая-то срань, которую гоблины на костре сварили. Это мне за еду работать теперь?

— Ты крысятничаешь от своих, — оскалился Флэш. — Узнают хозяева, ссаными тряпками тебя погонят.

— Не крысятничаю, — поправил я его, — а имею небольшой побочный заработок. Ты думаешь, они не знают, чем мы тут занимаемся? Да попробуй сам найти фармацевта, который захочет в сервитуте жить и со стволом ходить по улицам. Так что, если хочешь, звони.

— Я тебе цену назвал, — Флэш уже стоял в дверях. — И ты ее услышал. Другой цены не будет. Человек от меня придет завтра. Сгрузишь все ему. Начнешь жопой вилять, проснешься с сосновой шишкой вместо хера. Или без хера. Или вообще не проснешься. Скорее последнее. Ты паренек резкий, а Лилит баба серьезная. Ты ее изрядно разозлил. А если ты ее еще и в лицо шмарой назвал, я тебе от всей души не завидую.

— Что, — спросил я, — девочка не любит ошибки юности вспоминать? Она была молода и ей нужны были деньги?

— А ты смешной, снага, — хохотнул ягуар. — Если жив останешься, заходи в гости, перетрем по-взрослому. Из тебя может толк выйти. Моя визитка!

— А Орде вы тоже кислород перекроете? — спросил я его, пряча кусок картона в карман. — Они сюда охотиться приезжают.

— А вот это, лягушонок, — ледяным тоном произнес Флэш, — уже не твое дело. Не суй свой нос в чужой вопрос. Готовь товар и держи хлеборезку закрытой. А то даже пожалеть не успеешь.

И он захлопнул за собой дверь, аккуратно перевернув табличку. Теперь на улицу смотрела надпись: «Открыто. Заходите-на».

— Вот и занялся бизнесом, — уныло сказал я сам себе. — И ведь это только начало. Со мной еще разговаривают, потому что у меня точка раскрученная. Вот зараза! Ах да! Я же теперь должен ходить и оглядываться. Я ведь назвал шлюху шлюхой, и она обиделась. Кто сказал, что правду говорить легко и приятно? Кажется, тот парень тоже за свои слова пострадал…

Глава 8

Когда ты в воскресенье разгрузил фуру и поставил ее на приход, а потом пересчитал весь товарный запас и пришел домой далеко за полночь, то вправе поспать в свой законный понедельник хотя бы до десяти. Наломался я на той фуре знатно, потому что грузчики у нас в аптеке не предусмотрены. Надо было вместо солевых растворов для худеющих дристунов порошок заказать. Сам дурак, в общем. Тяжелая трудовая неделя, с которой я поднял всего пару тысяч, подкосила меня так, что я уснул, включив какую-то дебильную передачу по телеку. Там некий рыжий товарищ из маленького белорусского городка рассуждал о воспитании трудных подростков. Он что-то доказывал, размахивал руками, а все его слушали раскрыв рот. Оказалось, у него в школе какое-то заоблачное количество инициаций магов, и это охренеть как круто. В общем, это была такая скука, что я задремал под его бормотание. Если у меня и были мерзкие воспоминания в обоих жизнях, то большая часть из них связана со школой. Наверное, мне не повезло с учителями. С одноклассниками мне не повезло точно.

Бах! Бах! Выстрелы?

Я вскочил и метнулся в угол, где стоял карабин, дослал патрон и выбежал на балкон. Что за черт! Нет никого. Только растрепанная тетя Берта, в едва запахнутом халате и с бычком, прилипшим к нижней губе, стояла с дробовиком Тайга-12. Ствол ружья еще дымился, что как бы исключало сомнения на тему: а кто, собственно, стрелял. Лицо ее предельно серьезно, так что шуткой это быть не может.

— Чего не спится, тетя Берта? — поинтересовался я, видя, что горизонт чист.

— Тебе спасибо, — усмехнулась она. — У Ганса опухоль спала, и он снова, как молодой. Ты мне скажи, дер юнге думмкомпф, сколько твоя дрянь еще будет действовать? Я уже на пять кило похудела.

— Стройность вам очень идет, — соврал я, зная, что худоба у кхазадов не в чести, а субтильные бабы считаются уродками. — Так что за шум? Вроде нет никого.

— Решетку проверь, — стволом показала соседка. — Я его точно зацепила, но очень быстрая сволочь. Как мартышка лазает.

— Берта нах! — раздалось снизу, с пятнадцатого. — Да чтоб тебя приподняло и шлепнуло-нах! То орешь так, что стены трясутся нах, то палишь в белый свет!

— Угомонись, Штырь! — крикнул я, разглядывая свежий пропил на металле. — Вор у меня решетку хотел вскрыть, а Берта его пугнула. И вообще, когда твой выводок на ушах ходит, мы тебе и слова не говорим.

— А чё не так с нашими детьми? Я не понила нах!