Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин" - Страница 14

Вокруг было тихо – так тихо, что чавканье и хруст сармат услышал издалека. По прогибающимся ступеням он поднялся на террасу. Дверь, как ни старался Гедимин не шуметь, отчаянно заскрежетала. Существо внутри замерло – и метнулось вглубь дома.

- Стой! – крикнул сармат, глядя на размазанные следы в пыли. Потом он увидел то, что «обитатель» оставил, и его передёрнуло. Только что тут ели крысу-разведчика – прямо сырой, обгладывая до костей и обсасывая хрящи, вместе с потрохами. Остались клочья шкуры, искромсанной чем-то острым, и заметно погрызенные крупные кости – мелкие существо съело.

«Sa hasu…» - Гедимин поморщился. «У них что, пищеблок из строя вышел? Это мясо можно было пожарить или сварить, как дикие племена. Но есть сырой крысу… сколько ирренция, цезия и стронция он с ней сожрал?»

Внизу заскрежетало – оголодавший житель успел удрать, пока Гедимин изучал его объедки. Сармату стало неловко. «А если правда – пищеблок сломан… или даже цел, но убежище обесточено? Эти… существа вымрут за зиму. А ведь это не первое поколение, явно, - для столетнего он слишком шустрый… и зубастый. Они пережили катастрофу. Может, с ними выйдет договориться?»

…Убежище не обесточило, но вот за главным шлюзом давно никто не следил – механизмы так корродировали, что внешний люк заклинило в приоткрытом положении почти что намертво. Гедимин взрезал стену, чтобы добраться до механизма, и мысленно выругался – детали были целы, только их было не разглядеть под «чехлом» пыли и давно засохшей смазки. Сармат содрал корку, нехотя пожертвовал чуть нефти, ещё не перегнанной на субстрат, - створка почти бесшумно скользнула в паз, открывая тёмный шлюз. «Транспортёр и все провода вроде на мес…» - «чутьё» просигналило о крупной неполадке, но поздно. Плитки тонкого фрила хрупнули под ногами, и сармат с головой ухнул в малый коллектор. Сюда должна была стекать и здесь разделяться смесь дезактивационных растворов и радиоактивной «грязи» - но на дне только темнели сухие пятна неочищенной меи, да валялись среди мелких осколков рилкара обглоданные кости. Гедимин подобрал одну – судя по следам зубов, её обгрыз абориген.

«А ведь перекрытия раздолбаны. Они не сами так треснули…» - Гедимин со дна коллектора посветил фонарём на округлый пролом в прочном рилкаре. Сделали его на месте выводящей трубы, только отверстие под неё расширили – похоже, что ударами кувалды. «Ясно, откуда осколки. Но зачем им дыра в полу?.. Ладно, нечего тут сидеть,» - он приподнялся на пальцах, хватаясь за края пролома, рывком подтянулся – и еле успел нырнуть обратно. Над дырой с немалой скоростью просвистела тяжёлая болванка, подвешенная на два троса – рассмотрел их Гедимин, когда транспортёр с той же скоростью уволок её назад.

«Не нравится мне это…» - сармат замер на месте, прислушиваясь к затихающему гулу транспортёра и оживлённым шепеляво-причмокивающим голосам. Прошла почти минута, прежде чем в шлюзе вспыхнул свет. Следом по дну коллектора пошарили лучом фонаря. В пролом заглянуло нечто лысое, со свисающей лохмотьями кожей и бесцветными глазами. Одето оно было странно даже для «мартышки» - сверху какая-то парадная, хоть и истёртая, одежда с длинными рукавами, с пуговицами вместо «молнии», на шее – бусы из крысиных резцов и небольшого черепа, ноги до колена обмотаны в несколько слоёв полотнищем – набедренной повязкой. Узкие тряпки он намотал от ступни до колена и скрепил пряжкой с крысиным позвонком. Подошв у этой «обуви» не было – видно, она и оставляла «размазанные» следы в пыли… и что куда больше удивило Гедимина – не закрывала колени, а под верхней одеждой просматривалась голая белесая грудь. «Оно не мёрзнет?» - сармат покосился на термометр – в открытом настежь шлюзе был «минус», ничего другого и быть не могло, и из носа «макаки» шёл пар – но мурашками она не покрывалась, и, похоже, холод её не беспокоил.

- D’yo hia mi? D’yo andestann? – резко спросил чужак, светя Гедимину в глаза. Тот порадовался, что не поднял после ремонта ворот тёмный щиток.

- Убери фонарь, - сказал он, недовольно щурясь. – И дай мне вылезти. Я вам не враг. Видишь, я починил ворота? Отойди, я выберусь, и мы поговорим.

Белокожий шумно выдохнул. Из приоткрытого клыкастого рта вырвался клуб пара. В стороне – видимо, за открытым и попусту выпускающим тепло из убежища внутренним люком – послышались неразборчивые возгласы.

- Da’ar slewe ritonn, - криво ухмыльнулся «человек» с фонарём. – Ol dis tam wi n’uu… Guud slewe! D’yo brinn seem fo de sitte?

«Что?!» - Гедимин не сразу даже понял, что означает «slewe» - а поняв, сжал кулаки. Его называли рабом – и эти существа ждали возвращения каких-то рабов, и, похоже, ремонт ворот…

- D’yo andestann, de fuul slewe? – абориген недобро ощерился. Гедимин молча сдёрнул с плеча сфалт. Второй раз уворачиваться от летящей болванки он не хотел. Едва над головой «рабовладельца» задымился перерезанный транспортёр, тот с визгом шарахнулся в сторону. Неподалёку заверещали, механизм загудел – но вырезанный кусок рельса уже выпал, и «долетевшая» до обрезка болванка сорвалась с подвеса и осталась лежать у ямы.

- De slewe llan! – закричал кто-то, когда Гедимин рывком подтянулся на краях пролома. По шлему хлестнули лучи. Сармат, выдернув из ловушки ноги, выстрелил в ответ. Рядом завизжали – «рабовладелец», выронив фонарь, отползал по стене к внутренним воротам. Люк уже захлопнулся.

- Aebmi nawu, yo, de fuul slawe! – он подался к сармату, вскинул голову, будто хотел заглянуть под лицевой щиток. – Giw mi ol sittez finnz!

Его блёклые глаза расширились, когда Гедимин молча обхватил его шею. Больше он не издал ни звука – даже не вскрикнул перед тем, как хрустнула, сминаясь, трахея. Сармат сжал сильнее, дробя позвоночник – и голова мутанта осталась в руке, заливая пол светлой розоватой кровью. Сармат выронил её и остановился, тяжело дыша. «А ведь здесь были и турели…» - он вскинул плазмомёт за долю секунды до того, как из прорезей в стенах хлестнули лучи и очереди кинетических снарядов. Плазменный поток вспорол стену. Внутри громыхнуло. В мигающем свете Гедимин увидел, как кренится левая стена, шарахнулся, перепрыгнув яму, спиной ударился о ворота и выстрелил снова. Открыть ворота и вывалиться наружу он успел – и остановился, откатившись на пару десятков метров. На месте входа в убежище осталась просевшая каменная плита, и поверх неё – треснувшая рилкаровая. Луч сканера прошёл сквозь трещины в ипроновой черноте и вернулся, - шлюз завалило намертво. Бульдозер, проходчик, может быть, тяжёлый экзоскелет убрали бы преграду… «Если у этих… мутантов есть экзоскелеты – они вылезут,» - Гедимин недобро щурился на заваленное убежище. «Жаль. Надо было идти вперёд, к РИТЭГам. Незачем мутантам техника, и тепло и свет ни к чему…»

Он оглянулся на город – где-то там один или несколько аборигенов ловили крыс. Были это «не вернувшиеся рабы», или «рабовладельцы» охотились сами и сами же делали из крысиных костей украшения? Гедимин не знал – и задерживаться в Миннеаполисе ему не хотелось.

Что говорят «люди» из убежища:

«D’yo hia mi? D’yo andestann?» («Дьо хиа ми? Дьо андестанн?») - «Ты слышишь меня? Ты понимаешь?»

«Da’ar slewe ritonn. Ol dis tam wi n’uu… Guud slewe! D’yo brinn seem fo de sitte?» («Да’ар слэве ритонн. Ол дис там ви нъуу… Гууд слэве! Дьо бринн сээм фо де ситте?») - «Наш раб вернулся. Всё это время мы знали… Хороший раб! Ты принёс что-то (полезное) для города?»

«D’yo andestann, de fuul slewe?» («Дьо андестанн, де фуул слэве?») - «Ты понимаешь, глупый раб?»

«De slewe llan!» («Де слэве ллан!») - «Раб сбегает!»

«Aebmi nawu, yo, de fuul slawe!Giw mi ol sittez finnz!» («Аэбми наву, уо, де фуул слэве! Гив ми ол ситтез финнз!») - «Подчиняйся сейчас же, ты, глупый раб! Дай мне все городские вещи!»

70 день от осеннего равноденствия. Северный берег Нефтяной Ямы. Климат континентальный. Направление движения – запад.