Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин" - Страница 170

«Дни Скверны…» - Гедимин поморщился. «Это сейчас там скверна и тошнотная мерзость. Прав был Айзек – надо было выжечь…»

- Ты уже вне законов Ликаны, - буркнул он. – Можешь рассказывать. Я был в Ликане, говорил с Уджали и Ванкатой. Тогда вы жили голодно, но дури в головах было меньше. Что у вас говорят о… Днях Скверны?

Самка быстро огляделась по сторонам и прижала ладонь ко рту. Бунха судорожно сглотнул. Гедимин очертил широкий круг лучом сканера, зацепив заодно и тарконов, - непохоже, чтобы они что-то почувствовали.

- Вокруг только мотыльки и летучие мыши. Так что ты знаешь? Это было пятьдесят лет назад. Ты родился позднее. А твоя мать, отец? Они помнят то время?

- Н-нет, - Бунха прижал руки к груди. – Прародители помнили. Я их в-видел ребёнком. Они жили в Дни Скверны, да… Т-тогда не было законов. К-каждый ходил, куда хотел, говорил при всех и ел со всеми. Женщины были охотниками, жрецами, как будто они мужчины. Каждый жил с кем хотел, никто не знал, какой он касты. Никто не знал своего назначения, не знал границ. П-потом скверна была уничтожена. Мудрецы и воины установили закон. Вожаки осквернителей были убиты, их тела разрубили и бросили в воду. Их телами не осквернили священный «Фудком». Их имена нельзя называть… н-но я знаю и Уджали, и Ванкату. В-воин, не требовавший почестей… Как он так мог?

Он недоверчиво сощурился и уставился в землю. Гедимин пытался переварить услышанное. В голове застряли фразы про «Фудком» - и «прародителей». «Сроки жизни… Неужели тарконы живут так мало? Сколько им лет было – шестьдесят, семьдесят?»

- Ты сказал – «их телами не осквернили «Фудком», - медленно проговорил он. – Значит, остальные тела у вас… отправляют в чан с Би-плазмой?

- Конечно, - Бунха, когда опасная тема «Дней Скверны» миновала, заметно приободрился. – Всех мёртвых отдают священному «Фудкому». Чтобы они могли снова родиться в Ликане.

«Я бы пошёл подальше и утопился,» - подумалось Гедимину. «Только бы не обратно в эту гнилую нору! У сарматов когда-то тоже было… хотя – не у сарматов. Так с нами поступали «макаки». Когда у них была власть над нами. Ликанцы такой порядок установили сами…»

- А есть старики, которые помнят… те дни? – спросил он.

- Все воины помнят, - удивился Бунха. – И старики других каст. Но говорить нельзя, будет плохо. Есть воины, которые помнят даже… совсем древнее время. Когда наверху не было этих гор и озера. И мы жили в высоких башнях, где сейчас только крысы.

Гедимин мигнул.

- И много таких… воинов? А другие касты помнят то время?

«Условия жизни, конечно, влияют. Но не настолько их «воины» лучше живут! И между собой наверняка грызутся, и до смерти,» - думал сармат, вспоминая рассказы скайотов. У тех срок жизни под землёй серьёзно сократился, и трехсотлетних среди них точно не было…

- Много, - ответил Бунха. – Они не слабеют с годами, как… другие касты. Они могут жить и жить. А нам, wudash, отведено семьдесят семь лет. А kinnash - только пятьдесят. Их разум слаб, и долгая жизнь им...

Он покосился на Нидхи и прикусил язык. Гедимин сузил глаза.

- В этом возрасте вас убивают? И это хорошо?

Нидхи прижала обе ладони ко рту. Бунха склонил голову.

- Н-нет. Я… н-не видел, чтобы чьи-то прародители слабели разумом. Но закон Ликаны… Нарушение закона – это скверна.

«Когда нет сарматов, «макаки» гнобят друг друга,» - Гедимина передёрнуло. «Закон, надо же… Вот почему они не расселяются по долине. Убивают «лишних», и в Ликане хватает места. А лишних «воинов», должно быть, отправляют в низшие касты…»

- В Ильхагге другие законы, - сказал он, угрюмо щурясь. – И вы будете соблюдать их. Ликанцы не посмеют вас тронуть. Их «воины» - дураки и трусы. Ложитесь спать. Из-за тех гор утром встанет солнце. Это красиво.

40.02.250 от Применения. Западная пустошь, Туманные горы, город Ильхагга

После ночёвки, пусть и на камнях, оба таркона приободрились. Бунха пошёл быстрее, даже Нидхи немного обвыклась на неровной поверхности – но через сотню шагов Гедимин всё-таки её понёс. Хотел он взять под мышку и самца, чтобы не тратить время, но решил не обижать – тот очень старательно карабкался по горным тропам. Всю траву, срезанную на привале, увязал в сноп и повесил за спину, а шёл всё равно быстрее, чем вечером. С одной остановкой перед крутым подъёмом уже к полудню все добрались до Ильхагги.

Ещё издалека Гедимин услышал электрический треск и нестройное пение – несколько групп выводили каждая своё, и все слова путались. Тарконы засопели, втягивая воздух.

- Нидхи! Там хорошая еда! – Бунха поднял голову к плечу Гедимина, где сидела самка.

- Да, и много, - та жадно принюхивалась к ветру. – И летучие звери, и грибы, и тёртое зерно. И то, что пьют иногда hantash – дурманная вода.

- Даже она?! Не знаю, какой у неё запах…

- Только понюхаешь – уже голова кружится, - самка впервые улыбнулась. – Нам нельзя даже открывать эти фляжки. Но мы всё равно открывали.

«Зерновая брага,» - Гедимин вспомнил мешки с Аваттским «просом»-кунгу. «В посёлке праздник?»

Первые дома – и не времянки, памятные сармату, а добротные двухэтажные «башни» из камня-плитняка, под сланцевой черепицей – появились над засеянными террасами задолго до того, как Гедимин ожидал их увидеть. Посёлок разросся вчетверо и перекинулся на две соседние горы. Все склоны были изрезаны узкими лентами полей. Кунгу, посеянный осенью, уже цвёл, весенний - вытянулся почти с ним вровень. Шипастые грибы куджагла вымахали с два кулака, и Гедимин видел много «пеньков» - шары-переростки срезались до того, как превращались в живые мины. Там, где камней было больше, чем почвы, из них торчали короткие, но толстые неошкуренные колья – опоры для колоний древесных грибов – и другие колышки, вокруг которых обвивалось что-то цветущее. Тонких побегов у растений было много, и трудно было различить, где одно, а где другое, - они намотались на ряды столбов одним большим зелёным коконом. Сканер с опознанием не справился – нашёл только очень отдалённое родство со злаком кунгу. «Значит, из Хесса,» - решил Гедимин. «Выглядит как что-то волокнистое. Аватты носят одежду, хоть и немного. Из чего-то они должны её делать…»

Он бы рассмотрел и невысокие здания у скальной стены – кажется, там были мастерские – но взгляд упёрся в уличные очаги, обложенные камнями, котлы и прорезные подпорки над ними, ряды составленных вместе столов чуть поодаль. На земле, на травяных подстилках, сидели Аватты – те, кто не следил за котлом или споровиками и грибами, нанизанными на палочки над огнём. Кто-то разливал по кружкам мутную пенистую жидкость, кого-то подняли раздуть огонь – подержать руки рядом с раскалёнными красно-чёрными камнями. «Кейек,» - Гедимин узнал «термоэлементы» сходу. «И его облучают, чтобы жарче горел. Кей… кей-руда – так, кажется, по-местному?»

Аватты тоже его заметили. Он еле успел сдвинуть экранирующие пластины, как золотой трещащий шар повис перед ним. Тарконы вскрикнули.

- Мир Ильхагге и в ней живущим! – Гедимин всё-таки выяснил кое-что у кимей с тех пор, как заходил сюда последний раз.

- Мир тебе, странник, - Аватт-«шаровая молния» принял гуманоидный облик. Из-за его ушей торчали два пучка мелких горных цветов. Кому-то за столом хватило растений на целый венок, но хотя бы один цветок нашёл каждый.

- Тебя мы знаем. Входи, ты наш гость. Эти ликанцы – они твои друзья? В Ликане знают – мы не ведём с ними дел ни в Семпаль, ни вокруг него. Если они с тобой – пройти могут, но… - Аватт распушил вибриссы.

- Вовремя мы пришли или нет – но им нужна помощь, - сказал Гедимин, прикрепляя протянутый ему цветок к броне. Ему вспомнились искусственные маки на какую-то памятную дату Земли. Нет, кажется, «Семпаль» был веселее.

- Помощь? – рядом с первым Аваттом незаметно оказались ещё четверо. Пение за длинным составным столом стихло, все смотрели на чужаков.

- Их изгнали и едва не убили, - пояснил Гедимин. – Они никому не причинили вреда. Это дровосек и плетельщица – она делает обувь из коры. Можете принять их в Ильхаггу?