Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин" - Страница 204

Не успел он додумать эту мысль, как слева раздался шум крыльев и громкий плеск. Гедимин успел увидеть, как хищная птица, застрявшая в чём-то когтями, бьётся, пытаясь взлететь, а что-то тащит её вперёд и на глубину. Ещё полсекунды – и она ушла под воду.

Ещё пара секунд – и на середине реки всплыла зеленовато-белая морда с прижатыми ушами. Агва поддел что-то двумя руками, и птица снова показалась из воды – вместе со спинным панцирем немелкой плакодермы. Хищник ухватил её за хвост, там, где броня сменялась чешуями – и теперь дёргал лапами, пытаясь освободиться. Агва держал его, собрав крылья и хвостовое оперение в кулак, - птица только головой мотала. Рыба, вяло шевеля плавниками, не двигалась с места.

- Вот дурная живность, - пробормотал Агва, высвобождая вторую лапу из-под чешуи. Первая, уже свободная, теперь пыталась вцепиться в него самого. Рыба, дождавшись, пока когти из неё выдернут, тут же ушла на глубину. Агва посмотрел на мокрую птицу – она так и вертела головой, пытаясь его цапнуть – и подбросил в воздух в сторону рощи. Хищник, хоть и вымок, взлетел и, тяжело взмахивая крыльями, пропал в ветвях. Агва оглянулся на сармата и широко ухмыльнулся.

- Новички они тут, не привыкли. Кусок большой, а панцирь не поднять!

Он нырнул, и белое пятно растаяло. Гедимин, встряхнув головой (его снова обдало невидимыми холодными брызгами), потянулся за анализатором. «Проверить ил… А любопытно. Вроде бы, когда эти штуки плавали, ещё никто не летал. Тем более – пернатые. Как все эти куски экосистем между собой состыкуются?»

13.01.254 от Применения. Западная пустошь, озеро Скеллин, город Фн’аск

На ночлег Гедимин устраивался в сумерках, выбирая место посуше – на небольшом подъёме на берегу разлившегося озера. Примятые тростники невдалеке и пощипанную прошлогоднюю траву он заметил краем глаза, но не принял во внимание – слишком устал от непредсказуемого сочетания льда, воды и вязкой почвы под ногами. Почва и под ним, как он ни устраивался на пригорке, была сыровата, но уже стемнело. Утром, едва чуть рассвело, что-то громыхнуло по его броне. Сармат открыл глаза и успел увидеть рыже-белые силуэты. Некрупные рогатые звери неслись мимо, иногда перемахивая через лежащего. Ещё секунда – и стадо умчалось в низину, а Гедимин, вытирая запачканное плечо, услышал в тростниках поодаль довольное урчание и хруст вспарываемой шкуры.

- Мкен! Ну не зубами же! – укоризненно сказал кто-то – судя по голосу, кимея. Что-то влажно чавкнуло. Гедимин увидел, как шевелится поодаль трава – крупная гиена подошла ближе и остановилась.

- Кому ещё печень? – деловито спросила кимея. – Держи. Мкен, почки будешь?

- Не, - Мкен перестал шумно лакать и, судя по звуку, встряхнул ушами. – Я внутри всё оближу, когда вы с потрохами закончите.

- Ладно, только шею не грызи, - проворчала третья кимея. – Совсем шкуру изорвёшь!

- Шея и так надкушенная, что уж теперь, - отозвался Мкен и снова принялся что-то лакать и шумно вылизывать. Гедимин выпрямился. С пригорка были видны примятые тростники у воды, рыже-белая туша вилорога и трое фелиноидов, присевшие рядом. Один жадно вылизывал рану на шее. Вилорогу прокусили артерию и раздавили трахею, крови было много, но вся уже вылилась. Другой фелиноид с коротким серебристым ножом вынимал у добычи остатки внутренностей. Третий, что-то дожёвывая, разматывал верёвки.

- Втроём донесём?

- Уррмм… Сбегай лучше в город, - охотник с ножом дожевал что-то из внутренностей и шевельнул ушами. – Пока кровь ещё тёплая… Хорошего дня, Странник Гедимин.

Сармат мигнул – до сих пор кимеи не показывали, что вообще его заметили.

- С удачной охотой, - он всё высматривал копья, дротики или хотя бы пращи у охотников – но, похоже, в добычу просто вцепились когтями и прокусили горло, как сделал бы дикий кот. – Помочь донести тушу?

- Да! – охотница, вытерев и убрав нож, поднялась на ноги. – Увы, для нас это большая тяжесть. Приятная – но большая.

- Ясно, - сармат поднял тушу за связанные задние ноги. Весила она чуть больше полуцентнера – нетрудно донести в руке, чтобы не пачкать скафандр. Кровь уже не текла – Мкен вылизал разорванное горло дочиста.

- А мы уже съели печень, - чуть прижала уши охотница. – Но сарматы, как я знаю, такую еду не любят?

Кимеи вылизывали запачканные усы и осматривали руки и куртки. Кровь на когтях была у двоих – один, судя по ранам вилорога, вцепился в бок, другой запрыгнул на спину. И одеты все трое были просто и легко, в один слой пятнистой грубой ткани из волоса Ифи, а обуви не носили вовсе.

- Не знал, что вы охотитесь… вот так, - пробормотал Гедимин, вспоминая многослойные одежды, кисточки на поясах и рисунки на свитках. – Это не опасно?

Охотница с тихим вздохом опустила уши.

- Это честно, Древний Странник. Зверь против зверя. Пойдём же в город! Мясо уже остывает.

…Вилорога уволокли мгновенно – куда-то под дальний навес. Похоже, там обычно и разделывали добычу – Гедимин краем глаза увидел ещё одну подвешенную тушу, уже ободранную, без головы и копыт. Сармат втиснулся под другой навес, в пустующую по холодному времени года «бумажную фабрику». Туда тут же нанесли циновок, принесли светящийся эльфийский шарик, - помещение было закрыто тростниковыми полотнищами со всех сторон, и они, придавленные камнями, частично защищали от ветра и почти не пропускали свет. За «фонарём» в тёмном «цеху» появилась закрытая плошка с ручкой. Кимея сдвинула крышку, потом и вовсе убрала её, поводила мохнатой лапой над тёмно-красными камешками на дне – осколки «кей-руды» накалились до желтизны. Гедимин запоздало схватился за дозиметр. «Ага, розжиг ЭСТ-пульсацией,» - почти не удивился он. «На Равнине не умели.»

- Есть лепёшки и пряный отвар, - сказала кимея, оставив «обогреватель» на лавке. – И вода уже закипает. Будет рыбная похлёбка, - сварить и на тебя?

Гедимин качнул головой.

- У меня есть еда, - тут он вспомнил о несобранных образцах. – Немного отвара – и хватит.

Скайотские пряности уже добрались и до кимей, и те их распробовали – в отваре были уже знакомые сармату ферментированные листья, ещё пара растёртых растений для вкуса… и «эльфийский» мёд – на случай, если вкус окажется острее, чем рассчитывали. А вот состав лепёшек не изменился – рыба, тростник и орехи. И ещё растёртая зелень – другой вид, «усатка».

- У воды растёт, или сажаете? – спросил Гедимин, подцепив когтями тёмно-зелёную «иголку». Кимея шевельнула ухом.

- Сажаем там, где хорошо растёт, - а хорошо ей у воды. Спасибо древним за тайники жизни, а народу леса – за семена! И Богам Жизни – за дичь в степях и лесах.

Эта кимея на охоте не была и в походный «камуфляж» не переодевалась – но при слове «дичь» её глаза блеснули. «Потомки хищников,» - Гедимин криво ухмыльнулся. «Размер, масса, реакция… интересно, могут они вдвоём свалить бизона? Слишком много факторов для расчёта…»

- Нанны уже хотят вырастить у себя тёрн и вишню, - сказал он. Кимея шевельнула усами.

- Посадим и мы. Но сиригны пока говорят выждать. А что твой народ, сарматы? Их города уже наверху. Будут ли у них сады и стада? Мы осенью приносили пряности в «Ксолат», спрашивали, дать ли весной семян. Но народ «Ксолата» изувечен болезнью, им вся пища на один вкус. А другие твои родичи? Если им что-то нужно из семян или пряностей – скажи.

Гедимину представились грядки с перцем, усаткой и крапивой-мутантом вокруг станции, и он прикусил щёку, чтобы не фыркнуть от смеха. Сарматов-пастухов решил не представлять – можно было и не удержаться.

- Нет, ничего не надо, - ответил он. – С моими… сородичами ни у кого нет проблем? Столкновений из-за земли, рудников или грязной воды?

Кимея навострила уши.

- О таком мы пока не слышали. Сарматы в чёрной броне появлялись у миканских рудников и в восточных холмах, но ничего плохого не делали. Даже не подходили к тем, кто там был, только смотрели издалека проницающим взглядом… ну, как вы умеете, - она указала на запястье Гедимина с выключенным анализатором. – И на оклики не отвечали, даже когда эльфы звали их на языке эсков. Гедимин, наречие твоих родичей сильно изменилось под землёй? Ты понял их сразу, когда заговорил с ними? Мы у себя в записях ничего не нашли, но если записи неполны…