Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин" - Страница 245

От очага передали блюдо с тёмными масляными блинами. Гедимин куснул, - вкус эльфийского мёда не узнать было трудно. «Ага, глюкоза тоже есть. И… да, ещё эта пряность, которая была в похлёбке. Какое-то крошево. Семена? Крупные, раз пришлось дробить.»

- Вот что досадно, - Феликс уже разобрался с едой и продолжил разговор, - что наливка – единственный способ хранения ягод. Их тут много, почти все съедобны. Мы сильно на них надеялись, но…

Он развёл руками, едва не задев соседей по столу.

- Отходят они до первых холодов. Пробовали сушить, растирать с мёдом… Наверное, были другие способы сделать зимнюю еду вкуснее. Но мы их ещё не восстановили. И набор специй на севере поредел. Даже усатка уже не та… ну да вы это и сами заметили. Жёлтоцвету не подходят местные почвы, о других тварях и говорить нечего. Аменер растёт – но нужен свет и горы золы. Не поджигать же лес…

- А что за пряная крупа в супе и лепёшках? – спросил сармат. – Не помню её в Эпифите.

«А в Игнисе я ничего не ел,» - закончил он про себя. «Наверное, зря. Когда что-то меняется, надо отслеживать.»

- А! – Феликс усмехнулся. – Это семена ясеня. Мы сами не ожидали, но…

Он ухватил с блюда последнюю лепёшку.

- На вкус вполне себе. Особенно с жиром и мёдом. Листья вялки – тоже внезапная находка. Болотное растение, из зонтичных, - я бы стал это есть в последнюю очередь. Оказалось – съедобно, даже вываривать необязательно. А эти листья узнали?

Он приподнял тёмный ком из миски зазевавшегося соседа. У крупного листа, порезанного на куски, на краю были знакомые зубчики.

- Многожальник. Но – северный, - Феликс под фырканье соседа убрал свою ложку из чужой миски. – Волокно не то – но и яд не тот. Молодые листья можно сварить, а можно и заквасить. В общем, еда есть и на севере. Не то чтобы разнообразная, но есть.

Сосед – молодой скайот, ещё без пушка на щеках – буркнул что-то себе под нос. Феликс едва заметно ухмыльнулся.

- Да, новое поколение уже привыкло. Мы вообще быстро привыкли, Гедимин. И к жизни на ветках, и к отоплению горячим гранитом, и к кремнёвым ножам. А ведь у местных народов есть и бронза, и железо. Неприятно провалиться глубже всех.

Седой скайот с длинным пухом на щеках – он сидел поодаль, но давно уже отставил кружку и навострил уши – резко развернулся к Феликсу.

- Эноксен! Опять за своё?! Чего ты хочешь, я не понимаю? Мы мало копались в торфяниках? Так иди в Царту – там до сих пор роют. Всё надеются на твою болотную руду… Воронам на смех! Хоть кто-то из местных копает руду в болоте? А?!

«Болотная руда?» - Гедимин сам навострил уши. «Значит, они стараются восстановить металлургию? Но проблемы с сырьём… Да, на этой полосе, и правда, с металлами не очень. Сольвент бы добыл, что надо, но деревянная лопата не дотянется…»

- Знакомьтесь, - Феликс кивнул на сердитого скайота. – Главный технарь Раулии – Нико Рауль. Да, тот самый, по кому назвали город. Вы, кажется, хотели обсудить с ним крылья?

Нико привстал из-за стола и впился взглядом в Гедимина.

- Что? Крылья? А тут-то что не так? Ну да, из травы и веток звездолёт не построишь! Вам, сарматам, конечно…

Гедимин положил ладонь на стол. Кружки не опрокинулись, но покачнулись.

- Крылья годные. Но есть одна мысль. Насчёт управляемого полёта. У вас есть запас сосновых «чешуек», паутины и тростника?

Часть 22. 06.07-30.08.280. Западная пустошь, Высокий Лес, озеро Хэт, город Раулия – Крайний Север, к северу от Хельских гор

06.07.280 от Применения. Западная пустошь, Высокий Лес, озеро Хэт, город Раулия

Гедимин и в этот раз не решился ступить на платформу в развилке тонких веток. Оттуда, где опора хотя бы казалась надёжной, он смотрел, как скайоты вытягивают из-под настила плетёный короб, разделённый на ячейки. Тут был не только мини-аэродром для «планеристов», но и маленькая ремонтная мастерская со складом запчастей и простейшего инструмента. Гедимин насторожился было из-за непрочности короба, заглянул под платформу, - там висел контейнер из толстой коры, «плетёнка» обычно стояла в нём, и он вместе с настилом защищал её со всех сторон. На «чешуйках», вынутых из короба, не было конденсата.

- Паутина не мокнет, - пояснил, повернувшись к Гедимину, «инженер» Ильм. – Её достаточно отряхнуть. А вот крылатки воду впитывают. Промасливание помогает, но вес меняется.

Он протянул сармату две «чешуйки» одной длины. Кажется, самым трудным делом в сборке «крыла» было подобрать всё по размеру, - сырьё естественного происхождения, как всегда, плохо подгонялось под стандарты. Гедимину даже сканер не надо было включать – он и так видел, как «гуляют» туда-сюда миллиметры длины и ширины, и как хрупок баланс «крыла». «И ведь не подрежешь кромку,» - он с досадой щурился на «чешуйки», взвешивая их на ладонях. Жировая пропитка, и правда, прибавляла веса – значит, снова надо было всё балансировать…

- Не такая простая штука, - едва заметно ухмыльнулась Конси – второй «инженер» - закрепляя на крыле новую «чешуйку» взамен треснувшей. – Каждую пару подгоняем на ощупь, с десятью проверками. Вроде готово?

Она покосилась на Нико. Тот в предполётную подготовку не лез, только раз заглянул в короб, повёл бровью и отошёл на свободный край платформы, сложив руки на груди.

- Ваши крылья, вам виднее, - отозвался он.

- Что ж, - Конси привычными движениями надела «планер» и проверила рулевой механизм. – Сейчас я допрыгну во-он до той ветки. Там как раз второй причал, он напротив первого. Тут никаких сложностей.

…С полётом по прямой, и правда, сложностей не было. Они начались, когда Конси стала маневрировать с поворотами и сменой высоты. Гедимин до хруста сжал пальцы – так и хотелось растянуть защитное поле для хоть какой-то страховки. Казалось, тонкие «крылья» вот-вот вывернутся, теряя пластины, и скайотка грохнется на холм. И сама Конси, хоть и держалась спокойно, на платформу после полёта на верхний ярус опустилась, тяжело дыша.

- Постоянно надо перестраиваться с потока на поток, - пояснила она. – Так что мы дальние перелёты начинаем с большой высоты. Понижаться легче. Проще забраться повыше на когтях и планировать, удерживая высоту, чем набирать её снизу.

- Так что это скорее не крылья, а замена хвостам Златок, - вмешался в разговор Нико. Упомянутые им белки – пока шли испытания, они незаметно собрались и на стволе, и на ветвях поодаль – навострили уши. Слух у них был острый – Гедимин бы не расслышал единственное короткое слово за шумом мельниц на нижнем ярусе.

- А какие соображения у тебя, сармат?

Гедимин посмотрел на короб. На платформу вставать по-прежнему не хотелось. «Где тут найти ровное место для работы?»

- Тут много восходящих воздушных потоков, - сказал он. – Они узкие, но для опоры хватит. Если наловчиться в них вставать, может стать легче с подъёмом. Но тут нужна немного другая система. Где устроиться, чтобы поработать с моделями? Этот причал меня не выдержит.

…«Мать моя колба! Чем я вообще занимаюсь?!» - временами, как неисправный светодиод, то вспыхивало, то гасло в мозгу сармата. Он приостанавливался, выдыхал и снова взвешивал на ладони «чешуйку» - очередную «лопасть» для лёгкого каркаса. Тростник, подогретый клей, туго намотанный трос, ещё ряд «чешуи»… Выждав пару минут, Гедимин прикрепил страховочную верёвку к запястью и убрал с конструкции защитное поле. Скайоты, засевшие по краям платформы, переглянулись. Кто-то озадаченно хмыкнул. «Лопасти», задетые лёгким ветерком, качнулись и медленно завертелись. Гедимин сбил последние подпорки – и соломинка с нанизанными на неё сосновыми «чешуями» встала вертикально. Сармат потянул трос влево, подставляя лопасти под восходящий поток – и «вертолёт» взвился на два метра вверх. На краю платформы охнули, кто-то еле слышно помянул Макегу. Через пару секунд чужая рука уже тянула трос, пытаясь спустить взлетевшую конструкцию.

- Влево на ладонь, - вполголоса сказал Гедимин. – Нет, мало… на три ладони, если считать в твоих.