Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин" - Страница 248

Первый, уже взошедший на длинный корень, как на тропу, развернулся, смерил сармата взглядом и хмыкнул.

- Конечно, в город… только как? Гедимин, вы ведь летать не умеете?

От коры ближайшей ёлки отделилась мохнатая фигура и громко фыркнула.

- Ясное дело, не умеет! Идите в Царту, с подъёмником мы разберёмся. Но – как хотите, а не выше первой жилой ветки!

Скайоты смущённо переглянулись.

- М-да, - пробормотал один из них. – Груз немаленький. Гедимин, сколько же шишек вы весите?

Сармат ошалело мигнул.

- Сколько чего?

Скайот указал на верхушку ели. Упомянутые шишки висели там, и Гедимин машинально начал пересчитывать свой вес в среднюю «единицу», но спохватился и встряхнулся всем телом. «Вес в шишках?! М-мать моя пробирка… а длина у них в чём? Метрическая система, - куда они её дели?!»

- Во мне восемь центнеров, - мрачно сказал он. – Тес… лю… скайоты! У вас была нормальная, единая система мер и весов. Какие, в болото, шишки?!

Сиригн фыркнул.

- Вот эти, - он мохнатой лапой указал на «эталоны массы». – Надо сравнить – вот они, бери да сравнивай. А твоего центира я в глаза не видел. И лесной народ не видел. Ладно, болтайте, а я пошёл. Нам ещё тебя наверх тащить. Все твои восемь… как их там.

Кузнецы смущённо рассматривали хвойный «настил» под ногами. Уши у них заметно порозовели – может, и от холода, но шапки натягивать они не спешили.

- Гедимин, - негромко сказал один из них. – Где-нибудь в Эпифите, может, ещё осталась эта система. И то сомневаюсь. А у нас уже двадцать лет вешают в шишках и меряют локтями. И больше нечем. Идёмте к корням, сиригны быстро спустят вам тросы. Встретимся наверху!

…«Не выше первой жилой ветки. И не дальше первой развилки,» - думал Гедимин, сквозь толстый настил ощущая, как пружинит под ним ветвь-опора. Он сидел на полу в общем зале, стараясь лишний раз не шевелиться. Платформа была достаточно крепка, чтобы его выдержать, но высота потолков, ширина дверей и это неприятное ощущение взведённой пружины… Сармат втиснулся в первое жилое строение на самом толстом участке ветви; он видел, что «дорога», отмеченная натянутым тросом, идёт дальше, и на второй развилке тоже стоит дом, а за ней – какие-то постройки помельче… но вот проверять, как себя поведёт ветка под весом пришельца, совсем не хотелось. По ощущениям, она бы не сломалась – просто изогнулась бы и распрямилась, запустив Гедимина в далёкий полёт.

Зимы в Царте были холодные, и тепло тут сохраняли всеми силами. Поэтому окон сармат не увидел – только толстые «экраны» из коры, прикрывающие каждый световой проём. В массивной глинобитной печи под слоем раскалённого угля угадывалось несколько обломков кей-руды, а у её стенок нагревались куски гранита. Обед уже подходил к концу, и жители, нырнув в свои «отсеки», возвращались с поддонами. Скайот с багром ловко перекатывал очередной раскалённый булыжник на край негорючей платформы, а потом и в подставленную чашу. Процесс «раздачи тепла» был давно отлажен – жители только кивали друг другу, иногда ещё указывали на тот или иной камень. «Термоэлементы» отличались по размеру, но ненамного – похоже, и «отсеки» были более-менее стандартные, как раз, чтобы тепла от глыбы хватило на прогрев. В самом общем зале было даже жарко – местные сидели в одних рубашках, а кто-то и с голым торсом, и от холода не ёжились.

От еды Гедимин отказался, и в кои-то веки никто настаивать не стал – сармат был нежданным гостем, и от перспективы отдать ему еду десятка жителей все заметно приуныли. Скайот, предложивший угощение, сбивчиво извинился и принёс кружку синеватой воды – здесь, как и в Раулии, в неё добавляли ягодную наливку. А она была чёрной с синим отливом – видимо, из тёмных ягод. «Кажется, краситель тоже неплохой,» - думал Гедимин, рассматривая одежду жителей. «Но, наверное, редкий.»

Нижнюю одежду тут, похоже, не красили вовсе, и волокно не отбеливали, - светлые рубахи и короткие штаны были сероватыми или зеленоватыми. Второй слой – у тех, кто его надел – был из шерсти разных оттенков бурого, и Гедимин вспомнил про вычёсывание «раулий». Кому-то досталось немного рыжей шерсти – хватило на декоративные элементы. А у кого-то по серому фону шли хаотичные темно-синие разводы – кажется, как раз результат применения красителя из тех самых тёмных ягод. Только почему-то ткань прокрасилась очень неравномерно, и в этой неравномерности виделась симметрия. «Орнамент. Только странный. Хм… Они красили тряпку, свернув её узлом? Интересно, зачем. Экономия пигмента? Или им и нужен был орнамент? Никогда не разбирался в традициях…»

Те, кто опоздал к обеду, получили свои миски – в основном с мучной жижей, блестящей от жира. В жиже плавали развернувшиеся листья «вялки» и мелкие побеги хвоща. В лепёшки, судя по цвету и пятнышкам, добавили мёд и семена ясеня, но были и пресные, и их осталось больше. Опоздавший скайот с надеждой заглянул в кадку на столе и с довольной ухмылкой выловил три красные ягоды. Они по отдельности едва помещались в ложку. Гедимин мигнул, глядя, как житель наливает из той же кадки темноватую жидкость. «Ягодные заготовки? Тут решили проблему хранения? Так, надо спросить…»

- А что в кадке? – Гедимин мягко приостановил проходящего мимо скайота. Это была самка со светлым пушком на щеках и странным узором на лице – по всей переносице и под глазами были начерчены широкие чёрные полосы. Это была не сажа, как подумал сначала сармат, - скайоты добыли чёрную глину и растёрли с жиром. «Защитная мазь? Непохоже…»

- Мочёные ягоды, - скайотка потянулась за ёмкостью. – Мать Макега! Уже пусто?.. Ну, их всегда мало, сколько ни принеси. Открыть ещё бочонок?

- Не надо, - быстро отказался Гедимин. – Мочёные? Это как?

Ответить скайотка не успела – в зал с потоком холодного воздуха вошли скайоты в уличной одежде. За ними, пригнувшись, пролез чешуйчатый земляной сиригн.

- Да, о рудных делах, - донёсся из «теплового шлюза» голос другого сиригна – древесного. – Как раз по твоей части.

Отток тепла прекратился – двери захлопнулись. Заворчавшие было прядильщики – они с веретёнами устроились тут же, на свету – пофыркали ещё немного и успокоились. К работе не вернулись – теперь все глазели на пришедших.

- Рады вас видеть, Гедимин, - повернулся к сармату незнакомый седой скайот, снимая меховую шапку. Остальные уже повесили верхнюю одежду на лосиные рога, прикреплённые к стене под потолком, - этих «вешалок» тут было много, и чего только на них ни болталось. На некоторые, как на полки, что-то клали или ставили – рог у «раулии» был широкий.

- Раулийцы нас предупредили, - сказал другой скайот, помоложе, усаживаясь на застеленную шкурой скамью. – Но предсказать вас сложнее, чем зимнюю бурю. Вы немного отдохнули с дороги? Разговор не утомит вас?

- Что там было про руду? – нетерпеливо спросил земляной сиригн, садясь прямо на пол и простукивая платформу чешуйчатым кулаком. – Нет, как вы всё-таки тут живёте? Воронье гнездо, а не дом. А у ворон хоть крылья есть…

Уже знакомый Гедимину скайот-кузнец сдержанно усмехнулся.

- Даже Тагара поднялся на дерево, чтобы с вами встретиться! Ну, и я пришёл, как обещал.

«А вот и применение красителей,» - думал Гедимин, глядя на яркие жёлтые рубахи и широкие пояса – тёмно-синие с красноватым отливом. Поверх жёлтого пигмента будто отпечатались тёмно-зелёные листья. У старшего скайота рубаха была тёмно-красной, с костяными бусинками вдоль ворота. И у него же шли по переносице и вдоль нижних век широкие полосы, выведенные чёрной глиной. Сармат быстро покосился на скайотку у очага – вроде бы между ней и пришельцем не было чёткого сходства, и внимания на него она почти не обращала. «Клановые метки? Вряд ли. И точно не профессиональные. Но узор повторяется. Что-то он всё-таки значит…»

Сармат осторожно пожал протянутые руки.

- А вы хорошо обжились тут, на севере, - сказал он. – Зимой наверху, наверное, сложно. Холод, ветер, бураны…

- Внизу не легче, - скайот криво ухмыльнулся. – Всё, сбитое ветром, падает туда. И всё, что сыпется с неба, тоже. Вы уже поели?